Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Форум крепит сообщество

ОСЕННЯЯ СЕССИЯ БЕСЕД ОБ АМЕРИКЕ

        Анализировать современный финансово-экономический кризис легко и сложно. Легко – потому что к концу 2008 г. о нем накопилось большое количество статистических публикаций и аналитических обзоров, изданных международными организациями и неправительственными научно-исследовательскими центрами. Сложно – потому что большинство приводимых в них данных противоречивы и вызывают скепсис у профессиональных экономистов. Не ясно, последует ли за кризисом новая фаза экономического подъема или он завершится продолжительной стагнацией по образцу Японии 1990-х годов1? Ограничится ли кризисная волна отдельными секторами производства или она приведет к пересмотру базовых принципов мировой финансовой системы? Эти вопросы пока не получили должного осмысления в экспертном сообществе.
        Неопределенность ситуации уже породила волну околонаучных публикаций и комментариев в СМИ. Их авторы раздувают масштаб нынешних экономических трудностей, предвещая скорый крах мировой финансовой системы и всего процесса глобализации. Одни публицисты вспоминают о «Великой депрессии» 1929–1933 годов, когда спад производства в ведущих странах достиг 30–40%, а «свободный рынок» ограничили государственным регулированием. Другие сравнивают современное состояние США и стран ЕС с Советским Союзом второй половины 1980-х годов, где падение темпов экономического роста привело к «перестройке», завершившейся коллапсом финансово-экономической системы и распадом государства. Третьи и вовсе углубляются в историю, вспоминая то о «революции цен» в Западной Европе XVI века, то о кризисе меркантилизма в середине XVIII века. Большинство этих сравнений носит умозрительный характер и не подкреплено статистическими данными. Но сам факт выдвижения подобных прогнозов показывает: в экспертном сообществе нарастает ощущение катастрофизма происходящих перемен.
        На рубеже прошлого и нынешнего веков в мире поднималось несколько волн финансовых потрясений. Биржевой крах на Уолл-стрит 1987 года. Кризис западноевропейских валют 1992–1993 годов. Мексиканский кризис 1995 года. Азиатский финансовый кризис 1997–1998 годов, перекинувшийся на Россию и Бразилию. Обвал акций высокотехнологичных компаний США весной 2000 года. Аргентинский дефолт на рубеже 2001–2002 годов. В каждом из этих случаев СМИ пестрели заголовками о начале новой «великой депрессии» и сравнивали события с биржевым крахом 1929 года. Однако международным финансовым институтам и великим державам удавалось погасить негативные эффекты, восстановив через некоторое время контроль над процессами в мировой экономике. Станет ли нынешний кризис очередным потрясением в этом ряду, или он представляет собой качественно новое явление? Ответа экономисты пока не дают.
        Эти дискуссии побудили Научно-образовательный форум по международным отношениям (НОФМО) посвятить очередную встречу из цикла «Беседы об Америке» проблемам кризиса и ситуации в США. Выбор темы не был случайным: понять современные финансовые потрясения невозможно без анализа процессов внутри американской экономики. Во-первых, зарождение кризиса было связано с обвалом ипотечного рынка Соединенных Штатов летом 2007 года. Во-вторых, на фондовых рынках преобладают американские ценные бумаги, и падение их котировок спровоцировало отток капитала из других стран. В-третьих, на протяжении всего периода после Второй мировой войны США были центром притяжения мировых инвестиционных потоков. Азиатский кризис 1997–1998 годов, при всей своей болезненности, не затронул ключевые биржевые площадки. Кризис в Америке порождает опасность блокировки главных финансовых механизмов современного мира. Вот почему тематика пятой встречи «Бесед», состоявшейся 26 ноября 2008 г. в Круглом зале Института стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова, была озаглавлена как «Америка в условиях финансового кризиса».
        Понимая сложность проблемы, организаторы встречи пригласили экспертов, работающих на стыке экономических и политических проблем. В дискуссиях участвовали аналитики из МГИМО-Университета, Института США и Канады РАН, МГУ им. М.В. Ломоносова, Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН, посольства США в Москве. Согласно установившей традиции вел встречу директор НОФМО д.полит.н. А.Д. Богатуров. С заглавным докладом выступил заведующий Кафедрой мировой экономики МГИМО д.э.н. А.С. Булатов.
        Открывая сессию, А.Д. Богатуров призвал участников встречи обратить внимание как на экономические, так и на политические проблемы. В настоящее время лидеры ведущих стран мира обсуждают не только сам кризис, но и его последствия. Впервые после окончания Второй мировой войны под сомнение ставится эффективность американской модели экономического развития, что само по себе служит серьезным мировоззренческим сдвигом. Но ведущие страны пока договариваются не противодействовать друг другу и не подрывать международные режимы свободной торговли и беспрепятственного движения рабочей силы и капитала. Означает ли это, что масштабы кризиса преувеличены, или существующие механизмы позволяют найти из него выход без разрушения основ современной финансовой системы? На этих проблемах ведущий предложил участникам сфокусировать свое внимание в ходе предстоящей дискуссии.
        В своем докладе А.С. Булатов проанализировал причины нынешнего финансового кризиса. Он, по мнению выступающего, отличается от «классических» кризисов XIX–XX веков. В индустриальном обществе причиной экономических сбоев выступало перепроизводство товаров. В постиндустриальный период причиной кризиса стало перенакопление долга. Появился избыточный сектор капиталов, кредитов и услуг, основанный на системе деривативов – вторичных обязательств, выпускаемых банками и финансовыми компаниями на основе ипотечных закладных. В такой ситуации принятое в 2006 г. решение Федеральной резервной системы США поднять ставку рефинансирования привело к оттоку кредитных средств из ипотечного сектора. Итогом стал рост просроченной задолжности по долговым платежам, дефолт крупных ипотечных компаний, а затем и банкротство банков, кредитовавших проекты на рынке недвижимости.
        Докладчик при этом отказался от банальных обвинений в адрес «финансовых пирамид». А.С. Булатов отметил, что модель рыночной экономики базируется на кредитах, и рынок долговых обязательств – нормальный элемент подобной системы. Другой вопрос, какую стратегию поведения выберут игроки. Если они предоставляют в долг деньги одних заемщиков другим, такая пирамида обречена. Если они создадут дополнительные компании в сфере страхового бизнеса, то такой шаг укрепит степень доверия среди участников рынка. Только в 2008 г. потрясения системы деривативных заимствований заставили экспертов говорить о сбое кредитно-денежной политики США и данного рынка в целом.
        Кризис долговой системы постепенно вышел за пределы Соединенных Штатов. Спровоцировав обвал на ведущих рынках недвижимости, он вызвал неодинаковые последствия в разных странах. Китай и Индия столкнулись с угрозой падения темпов экономического роста из-за снижения объема продаж на американском рынке. В России возникла проблема вывода краткосрочных иностранных кредитов и потери доходов бюджета вследствие падения цен на нефть. В странах ЕС с их традиционно развитой социальной политикой обсуждается вопрос о расширении государственного финансирования отдельных отраслей экономики, включая банковский сектор. Выходить из кризиса все эти станы будут скорее всего по-своему. Однако уже сейчас можно предположить, что послекризисная мировая экономическая система будет отличаться от докризисной «глобальной экономики».
        Участники встречи пытались вместе уточнить причины возникновения кризиса. А.Д. Богатуров провел параллели между потрясениями 2008 г. и всемирным кризисом задолжности 1982 года. Заместитель директора НОФМО к.полит.н. М.А. Троицкий предложил обсудить проблему переоценки недвижимости. Ведущий научный сотрудник ИПМБ РАН к.и.н. А.В. Фененко предположил взаимосвязь текущего кризиса с ростом цен на энергоносители и частичной девальвацией доллара в середине 2000-х годов. Профессор МГИМО (У) МИД России д.и.н. В.О. Печатов допустил, что американский бизнес переоценил свою способность действовать рационально и не предвидел риски от спекуляций на рынке ипотечного кредитования. Но почти все участники встречи сошлись на том, что кризис назревал в течение нескольких лет и во многом был подготовлен экономической политикой администрации республиканцев.
        Интересное замечание сделал сотрудник экономического отдела посольства США в России Клейтон Хейс. Речь, по его мнению, идет о двух разных кризисах – американском и российском, каждый из которых был порожден разными причинами. Проблема финансовой системы Соединенных Штатов заключалась в избытке ипотечных кредитов, которые банки выдали ненадежным клиентам. В России недвижимость была формой вложения «избыточных» денег, поступивших в результате быстрого роста цен на углеводороды после 2000 года. Отсюда – различная логика развития кризиса. В Америке нарастает нагрузка на страховые компании, которые должны выплатить большое количество компенсаций клиентам. В России из-за непрозрачности финансовой системы коммерческие банки могут перевести выданные им стабилизационные кредиты в доллары и евро и переправить их в другие страны. В первом случае растет опасность перегрева на рынке социального страхования; во втором – резкого оттока капитала и прекращения экономического роста.
        Отвечая на прозвучавшие в ходе дискуссии вопросы, А.С. Булатов высказал ряд общих положений относительно характера современного финансового кризиса. Во-первых, в структуре американской экономики преобладает сфера высокотехнологичных дорогостоящих услуг, и рост цен на энергоносители мог затронуть ее только опосредованно. Во-вторых, нынешний кризис серьезнее потрясений на рынке ипотечного кредитования, и вряд ли был порожден простой переоценкой стоимости недвижимости. В-третьих, в действиях бизнеса, по мнению докладчика, всегда присутствовал не только рациональный, но и иррациональный компонент. Аналитики американских корпораций действительно не предугадали начала финансовых потрясений летом 2007 года. Но почему перестали работать механизмы стабилизации рынка, традиционно учитывавшие как рациональные, так и эмоциональные мотивы поведения игроков? Новый подход к этой проблеме позволил бы, по мнению А.С. Булатова, понять характер процессов, происходящих внутри финансовой системы США.
        Следующая часть обсуждения была посвящена более общим проблемам. Участники высказывали свои точки зрения на перспективы развития финансово-экономического кризиса в США. Тон обсуждению задал заместитель директора Института США и Канады РАН д.э.н. В.Б. Супян. Он обратил внимание присутствующих на социальные последствия кризиса: увольнения сотрудников из крупных корпораций и нарастающая неспособность американцев платить по ипотечным кредитам. Не стоит переоценивать и макроэкономические последствия кризиса: частичный отток капиталов из Соединенных Штатов и трудности в обслуживании американского государственного долга. Однако, по словам В.Б. Супяна, процесс глобализации смягчил эффект от экономического кризиса. Он ограничил способность других стран действовать против финансового центра. В отличие от ситуации 1930-х годов, в новых условиях глобальные потрясения не выгодны ни одному государству мира из-за высокой степени их экономической взаимозависимости. Послекризисная проблема заключается, с точки зрения В.Б. Супяна, не в том, чтобы перенести финансовый центр мира из США в другое государство. Важнее создать эффективные механизмы администрирования долга – вопрос, так и не решенный после всемирного кризиса задолжности начала 1980-х годов.
        Более скептическую точку зрения высказал профессор МГИМО (У) МИД России В.М. Кулагин. Он указал, что в прошлом все крупные экономические кризисы приводили к усилению политики протекционизма и сокращению импорта товаров во все ведущие страны. В настоящее время режим «свободной торговли» защищен Всемирной торговой организацией. Однако попытки США, стран ЕС, России и Китая усилить национальные банковские системы и поддержать системообразующие предприятия за счет государственных инвестиций показывают, что вектор экономической политики может измениться. Преодолевая кризис, ведущие страны могут вновь сделать ставку на систему протекционистских мер. Трудно сказать, насколько эти меры будут сочетаться с международным режимом «свободной торговли».
        Главный научный сотрудник Института США и Канады РАН д.полит.н. Э.Я. Баталов попытался придать дискуссиям о кризисе политико-этическую направленность. Он обратил внимание на рост тревожных публикаций в американских и российских СМИ. Подобный алармизм, по мнению Э.Я. Баталова, играет двоякую роль: в Америке он выступает как средство мобилизации правительства, в России – порожден воспоминаниями о кризисе 1998 года. В любом случае регулярные призывы экономистов усилить национальное регулирование финансовой системы создают запрос на усиление протекционистских мер. Это, по мнению выступающего, меняет идеологический ландшафт. В конце ХХ в. в мире установилась система «глобальной управляемости» (global governance), в основе которой лежали либеральные ценности свободной торговли. Сегодня эта тенденция ставится под сомнение из-за укрепления тенденций к государственному регулированию финансово-экономических процессов.
        В полемическом ключе прозвучало выступление заведующего Отделом международно-политических проблем ИМЭМО РАН Н.А. Косолапова. Нынешний кризис носит, по его мнению, психологический, а не социально-экономический характер. (Согласно самым пессимистическим сценариям, ВВП Соединенных Штатов снизится в 2009 г. на 0,9%, в то время как в годы «Великой депрессии» спад составил до 40%.) Речь, скорее, идет о психологической проблеме потери ориентиров. На протяжении последних 30 лет экономика США находилась в состоянии перманентного роста, и все показатели свидетельствовали о продолжении успехов. Теперь выяснилось, что за этим фасадом американское экспертное сообщество не смогло заблаговременно рассмотреть истоки будущего кризиса: расхождение интересов отдельного потребителя и самовоспроизводящихся «больших институтов», вроде банков или страховых компаний. Такая ситуация действительно напоминает, по мнению выступающего, Советский Союз середины 1980-х годов, где тоже все началось с «пустяков»: падения темпов экономического роста, нарастания дисбаланса между объемом денежной массы и количеством товаров, углублением противоречий между партийными органами и правительством… Сумеет ли вашингтонский истэблишмент предотвратить катастрофический – советский – сценарий развития события?
        Итоги дискуссии подвел профессор А.Д. Богатуров. Он указал, что нынешний финансово-экономический кризис тесно связан с проблематикой глобализации. В 1990-х годах процесс формирования глобального мира рассматривался американскими, западноевропейскими и отчасти российскими политологами в исключительно благоприятном свете. Между тем интересы государства и транснационального бизнеса все больше расходились, что породило новые формы социально-политических конфликтов. События 11 сентября 2001 г. доказали, что у глобализации есть и теневая сторона – деятельность транснациональных криминально-террористических сетей. Экономический кризис 2008 г. продемонстрировал, что в глобальном мире даже локальные трудности могут приобретать глобальный характер. Возникает вопрос, кто же выступает демиургом глобализационных процессов: государства или некто неизвестный, стоящий выше их уровня.
        Теоретически просматривается несколько сценариев преодоления кризиса. Первый предполагает создание международного института управления глобальной экономикой или возникновение механизмов стихийной саморегуляции экономического развития. Второй связан с возрождением национальных институтов регулирования и политики протекционизма образца 1930-х годов. Согласно третьему варианту, кризис завершится длительной стагнацией, характеризующейся вялыми темпами роста, близкими к нулевым. Такой сценарий приведет, по-видимому, к сокращению товарного потребления и производства высоких технологий, приостановке промышленного роста в странах Восточной Азии, а возможно, и поддержанию на длительный период относительно невысоких цен на энергоносители. Это вызовет сжатие внешнеполитических ресурсов целого ряда стран, в том числе и России. Возникнет ли в этом случае спрос на создание мобилизационных механизмов общественного развития – вопрос открытый. Однако для нашей страны важно уже сейчас осмыслить грядущие перемены и максимально подготовиться к ним. Хотя бы для того, чтобы не повторить ошибку 1970-х годов, когда СССР недооценил масштаб микроэлектронной революции на Западе и переоценил возможность сохранения высоких цен на энергоносители на длительный период.
        Пятый раунд «Бесед об Америке» показал, что тематика кризиса еще не получила должной рефлексии в российской экспертном сообществе. Вместе с тем отечественные эксперты и экономисты начинают делиться на два больших лагеря. Первые рассматривают нынешний кризис как системный сбой, который рано или поздно будет разрешен в рамках нынешней финансовой системы. Вторые видят в кризисе предвестник более масштабных потрясений, которые завершатся пересмотром основ нынешней финансовой системы, а возможно, и потерей США статуса мирового экономического лидера. Проверить правоту каждого из этих постулатов можно будет только временем. Но в любом случае на первый план выходит новая задача: появление серьезных научных (а не публицистических) работ о причинах нынешнего экономического кризиса и перспективах выхода из него.

А.Ф.
        

Примечание

      1 После экономического кризиса 1990 г. Япония утратила быстрые темпы экономического роста. характерные для периода 1960-х - 1980-х годов. В 1991-2007 гг. рост ВВП Японии колебался около отметки 0-2%. Периодически возникал спад ВВП на 0,3-1,5%. Длительная рецессия выявила такие слабые стороны японской экономики, как высокая зависимость от энергоносителей, отягощенность финансовой системы дебиторскими задолжностями и закрытость банковской системы от дешевых иностранных кредитов вследствие стремления Токио любой ценой удержать профицит внешней торговли.


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015