Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

ИНТЕГРАЦИЯ В АЗИИ: ОПЫТ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Ellen L. Frost Asia’s New Regionalism. London: Lynne Rienner Publishers, 2008. 293 p.
Эллен Л. Фрост. Новый азиатский регионализм. Лондон: Изд-во Линн Рьеннер, 2008. 293 с.

        В глазах читающей аудитории восточноазиатская интеграция часто представляется проектом, грубовато срисованным с западноевропейских эскизов, к тому же слегка окрашенным карикатурностью. Европофилы усмехаются, веруя в неповторимость европейского опыта. Кто-то пробует сочувственно советовать неевропейцам постараться и все-таки повторить интеграционный опыт Европы хотя бы в главных его частях1. Реальная интеграция в Восточной Азии воспринимается как причудливая фантазия, осуществление которой – дело сомнительное и неблизкое. Процессам в Тихоокеанской Азии, как правило, отказывают в потенциале интеграционной активности.
        Распространенность таких взглядов уже немного удивляет – например, с библиографической точки зрения. Ведь, судя по литературе последних двадцати лет, интеграция в Восточной Азии – не просто реальность, но и реальность довольно хорошо изученная в ее многих конкретных аспектах2, пусть и не осмысленная в русле общей «регионально-интеграционной» концепции. Рецензируемая книга предлагает вариант как раз такого осмысления.
        Восточноазиатская интеграция не только возможна. Она уже сложилась в своеобразную модель и развивается в строгом согласии с ней, принося реальные плоды как с точки зрения стабильности регионального порядка, так и в плане экономического процветания участвующих в ней народов. Эту позицию отстаивает автор рецензируемой книги экономист Эллен Фрост – научный сотрудник Института международных экономических отношений им. Питера Петерсона (Вашингтон, США), известный специалист по американо-японским отношениям3. Книга написана не в стилистике и методологии макроэкономического анализа, характерных для других работ автора. Напротив, она неожиданно полна социологическими и историко-политологическими наблюдениями, которые с учетом экономических знаний Фрост приобретают дополнительную весомость.
        С точки зрения разработки концепции восточноазиатской интеграции в книге читателя могут заинтересовать несколько моментов. Прежде всего, исследовательница по-новому трактует терминологическую оппозицию «регионализация – регионализм», которой и без того посвящена обширная литература4. Принято считать, что регионализация – это спонтанный естественный процесс переплетения экономик сопредельных государств, идущий под действием микроэкономических факторов – взаимных негосударственных инвестиций, трудовой миграции, возникновения диаспор, создания совместных предприятий. Агенты регионализации – предприниматели, туристы, мигранты, моряки, студенты, беженцы, преступники, террористы и…вирусные инфекции (с. 91–99).
        Регионализация может привести или не привести к регионализму – формальной интеграции, подразумевающей создание руководящих органов. Регионализация измеряется долей внутрирегиональной торговли в общем товарообороте стран-участниц, процентом взаимных капиталовложений в структуре инвестиций, количеством слияний и поглощений в странах региона, динамикой денежных переводов членов диаспор в страны происхождения. Регионализм воплощается в межгосударственных и надгосударственных институтах, совместных регулятивных мерах и измеряется, соответственно, в периодичности многосторонних конференций и встреч, жесткости процедур принятия решений, количестве подписанных и вступивших в силу соглашений. Иными словами, регионализм – результат сознательных действий по оптимизации эффекта регионализации. Старые (лучше сказать, классические) теории гласят: регионализация без регионализма возможна, регионализм без регионализации нет5.
        Э. Фрост отстаивает другое мнение. По ее оценке, в Восточной Азии регионализм и регионализация развиваются параллельно и географически разведены: регионализация – удел прибрежной, островной и архипелажной Азии (Maritime Asia), а регионализм – судьба Азии материковой (Asia Major) (с. 14–17). При этом она замечает, что состав той и другой не определяется государственными границами (с. 31). Прибрежная Азия – это конгломерат приморских территорий этих государств, торговых портов, городов, расположенных вдоль рек, впадающих в океан. На «такую» Азию приходится до 60–70% экономической жизнедеятельности восточноазиатских государств. К слову сказать: к ней Фрост относит и российский Дальний Восток, и прибрежные провинции Китая, и северные и восточные окраинные части Австралии, и южные и юго-восточные штаты Индии.
        Прибрежной Азии противопоставляется материковая – определяемая тоже не по географическому принципу. Но в отличие от прибрежной Азии, которую Фрост выделяет по характеру экономической деятельности, материковая Азия описывается, скорее, как политическое образование (political construct, с. 35). Ядро «материковой Азии» – полагает Фрост – составляют участники «АСЕАН+3» (страны АСЕАН, Китай, Республика Корея и Япония), а также Австралия, Индия и Новая Зеландия («АСЕАН+6»). Они объединены, поскольку, как говорится в книге, заняты согласованием политических позиций с целью выработки планов будущей интеграции. Получается, что материковая Азия в понимании автора «накрывает собой» прибрежную. Этим подчеркивается то обстоятельство, что реальная интеграция идет в пространственно более ограниченных масштабах, чем переговоры о ее развитии. Номинально Фрост включает в «материковую Азию» всю территорию входящих в «АСЕАН+6» стран, а не только их прибрежные части, но оговаривается, что по существу речь идет о столицах этих государств. Очень громоздкая, даже нескладная, но в принципе понятная логическая конструкция.
        В концепции Фрост восточноазиатский регионализм предстает двухполюсной неравновесной системой, на одном конце которой бурлит экономическая жизнь и происходит реальное интегрирование, а на другом – пять десятилетий проходят заседания, принимаются заявления, идет степенный дипломатический процесс (с. 23).
        Можно заметить: в ЕС регулирующие инстанции и предмет регулирования совпадают в пространстве. Это дает смысл существованию европейской бюрократии, оправдывает ее расходы на содержание самой себя и повышает эффективность ее работы. В Восточной Азии, в силу географической разделенности регионализма и регионализации, возник любопытный феномен: в одних и этих же государствах соседствуют, мало пересекаясь, два анклава: анклав «интеграции без институтов» и анклав «институтов без интеграции». Классическая анклавно-конгломератная система.
        Подчеркивая границу между потоками восточноазиатской интеграции, автор вместе с тем пробует указать на возможные пути ускорения объединительных процессов. Необходимо преодолеть разрыв между регионализмом и регионализацией, совместить их территориально и функционально. Для этого, по мнению Фрост, есть объективные предпосылки. Например, факт владения некоторыми государствами АСЕАН (олицетворение регионализма) мажоритарных и миноритарных пакетов акций в ряде ведущих компаний – локомотивов регионального роста прибрежной Азии и, следовательно, регионализации (с. 16).
        Замысел книги и ее структура были вдохновлены идеей о том, что противостояние прибрежной и континентальной Азии, регионализма и регионализации определяют динамику и противоречия восточноазиатской интеграции: «...ее можно рассматривать как соединение вызова спонтанной интеграции в прибрежной Азии и неравноценного институционального ответа со стороны правительств Азии континентальной» (с. 17).
        В контексте разговора о регионализме Фрост воскрешает классическую геополитику первой половины ХХ века. В тексте есть и ссылки на ее представителей – Х. Макиндера и А. Мэхэна (с. 29). Да и в самой постановке вопроса о разделении Восточной Азии на прибрежную и континентальную, об их различной природе и роли в эволюции региональной интеграции, о превосходстве одной над другой – вычитывается геополитический подтекст. Антитеза суши и моря, противостояние сухопутных и морских держав – типичный мотив классической геополитики, размышляющей об источниках и факторах могущества в условиях конкурентной и анархичной международной среды. Тем необычней геополитический подход к анализу интеграции, которая по определению является механизмом согласования интересов, а не конфронтации.
        Для иллюстрации потоков восточноазиатской интеграции Фрост избирает любопытные метафоры. Регионализация представляется ей паутиной с неравномерной плотностью нитей. Соответственно, в зоне прибрежной Азии она максимальна. Физической основой для такого сравнения служат снимки ночной Восточной Азии из космоса, на которых она предстает испещренной транспортными магистралями, иллюминацией городов и крупнейших портов. На этом красочном полотне зияют только две черные дыры: Мьянма и КНДР (с. 22).
        Восточноазиатский регионализм ассоциируется у Фрост с системой концентрических кругов. Внутренний круг образует первоначальная пятерка АСЕАН (Индонезия, Малайзия, Филиппины, Сингапур, Таиланд), второй круг – АСЕАН «в формате десяти» (в дополнение к перечисленным – Бруней, Камбоджа, Лаос, Мьянма и Вьетнам), третий круг – «АСЕАН+3» (Китай, Южная Корея, Япония). Под внешним кругом Фрост понимает консультативную систему Восточноазиатского саммита6, целью которого является подготовка почвы для создания Восточноазиатского сообщества в составе АСЕАН+3, а также Австралии, Индии и Новой Зеландии (с. 132–142).
        Важно подчеркнуть два принципиальных тезиса. Во-первых, инициатива АТЭС, на которую в 1990-х годах в свете глобальной либерализации торговли и внимания к концепции отрытого регионализма возлагали особые надежды, вообще не рассматривается автором в контексте восточноазиатской интеграции. Интеграция, после непродолжительного зигзага в сторону экстенсивного расширения, вновь вернулась в региональное русло. Фрост негативно характеризует опыт АТЭС, не особенно вдаваясь в анализ причин его неудач.
        Ее видение этих причин все равно проступает: малые и средние страны чувствовали недоверие к западным партнерам в рамках рыхлого АТЭС. Во время азиатского финансового кризиса 1997–1998 годов это недоверие достигло апогея. Поэтому и вспомнили об инициативе малазийского премьера Махатхира Мохамада 1991 года (проект Восточноазиатского экономического кокуса), а заодно – и о предложении Хо Ши Мина 1945 года о создании Паназиатского сообщества (с. 109).
        Второй тезис, следующий из анализа Фрост, касается ведущей роли АСЕАН в любом восточноазиатском начинании. Он интересен своим обоснованием: «АСЕАН правильнее называть группировкой, чем стройной политической организацией. В сравнении с Китаем, Японией или Индией, АСЕАН необыкновенно слаба, но именно слабость делает ее наименее опасной для национальных интересов основных действующих лиц восточноазиатской сцены и потому заслуживающей у них наибольшего доверия» (с. 3).
        Ключевая роль АСЕАН может объясняться тем, что ее идеология подчинена построению сообщества, а не жестко формализованной организации. История АСЕАН – стратегия лавирования между великими державами в 1960–1970-х годах, и особая этика согласования позиций – так называемый «стиль АСЕАН» (ASEAN Way), ставящий ценность консенсуса выше процедурных требований (голосования) – в наибольшей степени отражают глубинные цели восточноазиатской интеграции как особого политико-исторического типа интеграции «вообще».
        Историческая цель АСЕАН, по Фрост, заключается в том, чтобы догнать страны Запада по основным социально-экономическим параметрам, сохранив при этом культурное своеобразие и политический суверенитет. Кроме того, государства Восточной Азии стремятся противопоставить западному образу Азии свой образ Азии. Иными словами – конкурировать и выиграть на поле идей и восприятий при абсолютном доминировании в нем западных клише (с. 109). Непростая задача.
        Новый азиатский регионализм, полагает автор, перекраивает привычную карту Восточной Азии. В системе интеграционных координат регион делится не на Северо-Восточную и Юго-Восточную части, а на прибрежную (Maritime), где происходит реальная интеграция, и континентальную (Major), где о ней только говорят. Внутри региона в 2000-х годах преобладают идеи не широкого (АТЭС), а узкого, собственно азиатского регионализма.
        Восточная Азия реализует эксперимент, гораздо более рискованный и менее предсказуемый, чем тот, который принялись осуществлять когда-то западноевропейские страны. В Европе, пытаясь контролировать ситуацию, объединились сильнейшие державы. В Азии с аналогичной целью сначала сплотились малые и средние страны. Сегодня с ними готовы сотрудничать ключевые игроки – Япония, Китай, Индия. Возможно, это лучшее свитедельство жизнеспособности восточноазиатской интеграционной модели.

Андрей Байков
        

Примечания

      1 Подробнее об этом см.: Multiregionalism and Multilateralism: Asian-European Relations in a Global Context / S. Bersick, W. Stokhof and P. van der Velde (eds.). Amsterdam: Amsterdam University Press, 2006.
      2 Перечислим только некоторые из вышедших на эту тему монографий: Beeson M. Regionalism and Globalisation in East Asia. New York: Palgrave Macmillan, 2007; New Regionalisms in the Global Political Economy / S. Breslin, C. Hughes, N. Phillips, B. Rosamond (eds.). London: Routledge, 2002; Globalism and the New Regionalisms / B. Hettne, A. Inotai and O. Sunkel (eds.). London: Macmillan, 1999.
      3 Д-р Э. Фрост – автор известной специалистам по вопросам американо-японского сотрудничества книги: «For Poorer, for Richer: the new US-Japan Relationship and Transatlantic Trade: A Strategic Agenda».
      4 См., например, нашу рецензию на книгу Beeson M. Regionalism and Globalization in East Asia: Politics, Security, Economic Development в журнале «Международные процессы». Том 5. № 2 (14). Май-август 2007.
      5 Beeson M. Regionalism and Globalization in East Asia: Politics, Security, Economic Development. N.Y.: Palgrave Macmillan, 2007.
      6 Начиная с декабря 2005 года встречи в рамках Восточноазиатского саммита (East Asian Summit) проводятся ежегодно.

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015