Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

«УСОМНИВШИЙСЯ ЛИБЕРАЛИЗМ» В КОНФЛИКТНОЙ ТЕОРИИ

Andrew Williams. Liberalism and war: the victors and vanquished (The new international relations). New York, London: Taylor and Francis Group, Routledge, 2006. 263 p.
Эндрю Вильямс. Либерализм и война: победители и побежденные / Серия «Новые международные отношения». Нью-Йорк, Лондон: Тэйлор энд Франсис групп, Рутлидж, 2006. 263 с.

        Книга британского ученого Э. Вильямса «Либерализм и война: победители и побежденные» издана в серии «Новые международные отношения», которую курируют известные британские теоретики международных отношений Б. Бузан и Р. Литтл. Монография посвящена одной из горячо обсуждаемых проблем – корреляции между либерализмом и внешнеполитическим поведением приверженных ему стран. Автор выводит тему из привычного «клише» теории демократического мира и рассматривает проблему в более широком контексте либеральной идеологии развитых стран на примере их поведения в отношениях с побежденными государствами. Цель своей работы Э. Вильямс видит в историческом анализе происхождения феномена «воинственного либерализма», его возможных последствий для стран, которые могут стать «мишенью нового либерального натиска», а также для самих либеральных государств и либерализма в целом. Э. Вильямс указывает на преемственность современного «воинственного американского либерализма» в исполнении команды Дж. Буша-младшего и практикой британского имперского либерализма XIX века.
       Автор начинает исследование с известного, но, тем не менее, «провоцирующего» тезиса о том, что либеральные режимы, несмотря на свою симпатию к угнетенным народам и высокоморальные декларации, нередко использовали войны и послевоенное устройство как средство распространения своей идеологии и сфер влияния. Эта тенденция достигла кульминации в войне против Ирака в 2003 году, причем, как отмечает автор, данная операция может рассматриваться или как высшая точка развития этой тенденции, или как низшая точка падения престижа либеральной идеологии – в зависимости от того, как оценивать операцию в Ираке. Полемический запал книги во многом совпадает с критикой, которая звучит сегодня среди международников по поводу имперского поведения США и навязывания либеральных ценностей как панацеи от проблем внутреннего и внешнего происхождения.
       Лейтмотивом книги стала идея о либерализме как о «заговоре интеллекта против человеческой природы: истинного триумфа надежды над опытом». В этой хлесткой формулировке, принадлежащей современному британскому историку Дж. Чармли, заключен смысл неразрешимой «дилеммы либерализма» (с. 13). Работа структурирована вокруг обсуждения нескольких стратегий поведения победителей – либералов в отношении побежденных. Таких стратегий автор называет шесть (шесть «R»): репарации (reparations), реконструкция (reconstruction), возмещение (retribution), восстановление справедливости (restorative justice), примирение (reconciliation) и разрешение конфликта (resolution).
        Автор указывает, что в истории все политики опирались на моральные установки для оправдания своего курса, и, следовательно, упреки в адрес либералов за их чрезмерное морализаторства преувеличены. Тем не менее в либерализме понятие моральности занимает особое место, часто являясь импульсом для политики. Э. Вильямс анализирует базовые понятия либерализма, такие, как свобода, равенство, индивидуализм и универсальность прав и присущие им множественные толкования (с. 14–18). В области международных отношений он выделяет характерную для либерализма XIX в. идею невмешательства, восходящую к миссионерской христианской деятельности и купеческому прагматизму с призывом «терпимости к различиям» (с. 19). В ХХ в. она была заменена идеологией «либерального интернационализма» с сопутствующей идеей создания «международного сообщества цивилизованных / прогрессивных народов» (с. 21).
       Как отмечает автор, в реальной политике либеральные установки всегда сталкивались с дилеммой – «моральный императив действия или моральный императив невмешательства». Эта дилемма привела к попытке разграничить традиционный пацифизм, нехарактерный для либерализма в целом, и либеральное стремление достичь мира (pacificism), в рамках которого для активных действий ищут моральные оправдания (с. 19). Переустройство мира на либеральных принципах ради достижения мира, прогресса и безопасности происходило постоянно на протяжении ХХ века, который, по мнению автора, стал эпохой «тотальной войны» (с. 39). Любопытно и то, что сегодня именно либеральные государства чаще проявляют «усталость от собственных созданий» – международных организаций и установленных норм (с. 40).
       Означает ли это, что идеология либерализма несостоятельна и должна уступить место другим, более цельным и эффективным? Ответ Э. Вильямса: альтернативы либерализму нет, а его идеи завоевали мир. Важнейшие ценности либерального сознания находят выражение в риторике политических групп – от крайних консерваторов до социал-демократов. Даже противники западной модели политического устройства используют некоторые ее идеи, продолжая критиковать либерализм (с. 38). Автор доказывает, что либеральные идеи задали форму современных государств и сопутствующих ему социальных и экономических устоев, сформировав институциональную основу и ценности современного мира (с. 42).
       Во внешней политике главная дилемма либеральной идеологии по-прежнему связана с соотношением империализма и либерализма. Э. Вильямс указывает на восходящий к идеям английского мыслителя Ричарда Кобдена постулат либерализма о том, что «война является злом, но меньшим злом по сравнению с тиранией, которая – истинная виновница всех войн» (с. 45). В истории ХХ в. идеи либерального интернационализма находили выражение в вильсонианизме, создании Лиги Наций, ООН, достижении международных договоренностей, ограничивающих ведение войн (с. 52–53). Известный тезис о демократической и мирной послевоенной Европе автор использует для доказательства эффективности политики «прогрессивного интернационализма» США. Последние приложили немалые усилия – экономические, политические, дипломатические и военные – для того, чтобы новая война не началась в Европе и чтобы Соединенным Штатам не пришлось вновь вмешиваться для ее прекращения (с. 53, 57–62).
       Окончание «холодной войны» стимулировало стремление совместить «моральность целей и средств» в международной политике. Однако новый мировой порядок сопровождался ростом национализма, дезинтеграции, войн и беспорядка, что привело к закреплению практики «гуманитарной интервенции» либеральных демократий в отношениях с нелиберальным миром. Одним из неожиданных последствий распространения либерализма в последние десятилетия является то, что либеральные силы нередко превращаются в «естественных врагов тех, кого они освободили, поскольку они пытаются навязать освобожденным определенный стиль мышления» (с. 63).
       Главы, посвященные практическим воплощениям либеральной мысли, показывают эволюцию в мышлении и практике либерального интернационализма. Э. Вильямс рассматривает репарации как форму «экономического наказания» со времени Версальского договора 1919 г. до современных требований «моральной компенсации» за работорговлю в Африке. Автор прослеживает (с. 80) эволюцию либерального интервенционизма от репараций (оказавшихся его неэффективной формой, как показал еще Дж. Кейнс в 1920-е годы) к «восстановлению и реконструкции» (планы Дауэса 1924 г. и Маршалла 1947 г.). Политика реконструкции (с. 92) анализируется как попытка соединения экономической и политической практики либерализма в отношении нелиберальных побежденных режимов –  как осознанная необходимость экономической помощи при одновременном институциональном закреплении демократических процедур.
       Начало такой практики автор прослеживает в истории США (реконструкция Юга после победы Севера в гражданской войне 1861–1865 гг.), а также во внутренней политике европейских стран после Первой мировой войны (с. 101–106). Логика реконструкции в побежденных государствах на политических условиях была закреплена в плане Маршала, в соответствии с которым экономическая помощь восточноевропейским странам, оказавшимся в зоне советского влияния, была возможна только в случае их полной переориентации на Западную Европу и США (с. 122). Одной из острейших проблем политики реконструкции стало несомненное «навязывание» нехарактерных практик при экономическом содействии, что критикуется левыми как «скрытая эксплуатация», а критика справа указывает на избыточно «гуманный» подход при необходимости решать собственные внутренние проблемы (с. 124).
       После окончания «холодной войны» возможность реконструкции часто предлагается народам как плата за свержение своих нелиберальных правителей (Ирак, Сербия) с последующей экономической помощью со стороны либеральных стран (с. 125, 133–145). Сам термин «реконструкция» (но не его смысл) нередко заменяется такими понятиями, как «строительство мира» (peace-building) и «постконфликтное восстановление» (post-conflict rehabilitation) (с. 127). Российским читателям полезно познакомиться с тем, как автор интерпретирует примеры оказания «экономической помощи на политических условиях» России (на условиях закрепления ценностей и практик либерального порядка в период президентства Б. Ельцина), а также с дебатами по поводу изменений в России во время президентства В. Путина (с. 130–132). Э. Вильямс отмечает, что одной из черт постбиполярных «реконструкций» является то, что они исполняются не государствами, а международными правительственными и неправительственными организациями. Кроме того, финансовая помощь США является важнейшим условием их осуществления, хотя эта помощь зачастую принимается с неохотой даже в том случае, если альтернативы ей не существует (с. 145, 148).
       Противоречивость дилемм либерализма особенно видна на примере осуществления правосудия со стороны либеральных государств в отношении нелиберальных побежденных противников. Либеральные государства фактически навязывают свое понимание справедливости, что противоречит одному из базовых принципов либерализма о свободе, которая не может быть навязана, а является результатом свободного выбора и развития как отдельного человека, так и целых наций (с. 150). В последней главе Э. Вильямс рассматривает более сложную проблему «примирения» и «разрешения конфликта», которая, по сути, требует от каждого человека, вовлеченного в конфликт, отказа от претензий к своим бывшим врагам, прощения в библейском смысле, что очень сложно осуществить посредством институциональных внешних воздействий (с. 176). Обзор практики осуществления правосудия приводит автора к выводу о том, что религиозность и либеральность не являются гарантией «прощения»: большинство американцев, например, желали «медленной и мучительной смерти» военным преступникам нацистской Германии и императорской Японии в 1945 году (с. 202).
       Выводы книги, тем не менее, не являются эпитафией либерализму. Напротив, автор убежден, что либерализм, хотя и переживает «пароксизм самосомнений» и вновь усваивает известные ему истины (с. 66), способен с присущей ему самокритикой осмыслить уроки прошлого, обновиться и адаптироваться к новым условиям (с. 215). Читателя не должно отпугнуть частое цитирование автором классиков либеральной мысли и несколько однообразное возвращение к однажды высказанным мыслям. Книга интересна потому, что Э. Вильямс проследил взаимосвязи между прошлым и настоящим либерализма, его теорией и политической практикой. Критика либерализма произведена с такой тщательностью и пристрастием, на которую способен только убежденный либерал.
Лариса Дериглазова, кандидат исторических наук

HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015