Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

ВОЙНА И КОНТРОЛЬ НАД ВООРУЖЕНИЯМИ

Michael A. Levi, Michael E. O’Hanlon. The Future of Arms Control. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2005. 191 p.
Майкл Леви, Майкл О’Хэнлон. Будущее контроля над вооружениями. Вашингтон: Брукингс инститюшен пресс, 2005. 191 с.
George Perkovich, Jessica T. Methews, Joseph Cirincione, Rose Goetemoeller, Jon B. Wolfstall. Universal Compliance. A Strategy for Nuclear Security. Washington: Carnegie Endowment for International Peace, 2005. 220 p.
Джордж Перкович, Джессика Мэтьюз, Джозеф Циринционе, Роз Гетемюллер, Джон Б. Волфшталл. Всеобщее соблюдение. Стратегия ядерной безопасности. Вашингтон: Карнеги индаумент фор интернэшенел пис, 2005. 220 с.

        В 2005 г. эксперты ведущих аналитических центров США – Института Брукингса и Фонда Карнеги за международный мир – опубликовали две монографии, посвященные становлению новых режимов контроля над вооружениями. Авторы утверждают, что на смену господствовавшим в последней трети ХХ в. межгосударственным соглашениям о сокращении оружия массового поражения (ОМП), его носителей и обычных вооружений приходит борьба с типологически новыми угрозами. Приоритетами в сфере контроля над вооружениями становятся предотвращение распада «несостоявшихся» государств (failed states), имеющих в своем распоряжении расщепляющиеся, биологические и токсические материалы, а также борьба с незаконной деятельностью транснациональных криминально-террористических сетей.
        Первая работа – «Будущее режима контроля над вооружениями», написанная научным сотрудником Института Брукингса Майклом Леви и старшим научным сотрудником того же института Майклом О’Xэнлоном, основана на противопоставлении понятий «старый» и «новый» режимы контроля над вооружениями. «Старый» режим контроля олицетворяет система советско-американских соглашений 1960-1980-х годов, направленная на ограничение сфер военной деятельности сверхдержав, предупреждение эскалации непредвиденных ситуаций и предотвращение бесконтрольного распространения ОМП. Задачи «нового» режима контроля – обеспечить прозрачность оборота токсических, биологических и расщепляющихся материалов, не допустить их незаконное распространение, гарантировать безопасность неядерных стран и в случае необходимости разоружить с помощью силы особо опасных нарушителей (I, c. 2, 9-16)1. «Новый» режим контроля над вооружениями, таким образом, допускает принудительное разоружение потенциально опасных или нестабильных режимов (I, с. 13).
        Примечательно, что в приложении к работе Леви и О’Хэнлон дают своеобразный «словник» – подробное описание основных режимов «традиционного» контроля над вооружениям от Женевского протокола о запрещении использования химического оружия (1925) до российско-американского Договора о сокращении стратегических наступательных потенциалов (2002). Авторы показывают, что в начале XXI в. даже такое количество соглашений оказалось недостаточным. Новые угрозы носят преимущественно транснациональный характер, и для успешной борьбы с ними необходимы в том числе и силовые меры.
        Вторая работа – «Всеобщее соблюдение. Стратегия ядерной безопасности», написанная группой экспертов Фонда Карнеги под руководством Джорджа Перковича, посвящена проблемам укрепления режима нераспространения ядерного оружия (ЯО). Появление транснационального сетевого терроризма обострило, по мнению авторов, проблему незаконного оборота расщепляющихся материалов и ядерных технологий – прежде всего высокообогащенного урана и плутония (II, с. 15). Остроту вопроса подтвердило разоблачение в конце 2003 г. нелегальной «сети» А.К. Хана – пакистанского физика, организовавшего систему нелегальных поставок ядерных материалов в третьи страны (II, с. 15). Поэтому «группа Перковича» ставит перед собой задачу разработать концепцию «всеобщего соблюдения» – системы международных норм и режимов, которые соблюдаются всеми государствами (II, c. 34).
        Центральное положение этого «соглашения» заключается в том, что помимо борьбы с государствами-нарушителями режимов нераспространения ОМП необходимо предотвратить распространение расщепляющихся материалов. Авторы отмечают успехи политики нераспространения на межгосударственном уровне. Если в 1960-е годы возможность приобретения ЯО рассматривали 20 государств, то в 2004-м только две страны – Иран и КНДР – открыто претендуют на присоединение к «ядерному клубу» (II, с. 19). Иная ситуация складывается вокруг оборота расщепляющихся материалов. Эксперты показывают, что к 2005 г. общемировые известные запасы высокообогащенного урана и плутония достигли соответственно 1900 и 1855 тонн (II, с. 86). Технологиями обогащения урана владеют 44 государства (II, с. 87), запасы оружейного плутония имеют 13 государств, включая Пакистан и КНДР (II, с. 106). На фоне «дела Хана» трудно сказать, удастся ли государствам проследить за оборотом этих материалов в условиях высокой коммерциализации атомной энергетики.
        Несмотря на концептуальные различия, авторы обеих монографий фокусируют внимание на сходных проблемах. Объектом их исследований выступает разработка новых стратегий борьбы с «сетевым» распространением ОМП. Говоря о зарождающих концепциях в этой сфере, Леви и О’Хэнлон отводят ведущее место расширению международных инспекций на гражданские ядерные объекты (I, с. 48). Не менее важным оказывается развитие межгосударственных программ, направленных на усиление систем хранения и транспортировки ядерных боезарядов и расщепляющихся материалов (I, с. 57-58). Авторы настаивают на присоединении новых стран к дополнительным соглашениям, особенно к Дополнительному протоколу МАГАТЭ 1997 года (I, с. 63-71). Подобные стратегии аналитики Института Брукинга предлагают и для развития системы контроля над другими видами вооружений – прежде всего биологического оружия (I, с. 87-88).
        Аналитики Фонда Карнеги, напротив, изучают проблемы укрепления, существующей системы ядерного нераспространения. Условия ДНЯО они предлагают дополнить введением шести новых требований:
        – неприобретение новыми государствами технологий обогащения урана и выделения плутония;
        – отказ «старых» членов ядерного клуба от разработок новых поколений ядерных систем и возобновление моратория на ядерные испытания;
        – усиление международных стандартов защиты ядерных материалов и контроля за их оборотом;
        – противодействие нелегальному обороту расщепляющихся материалов, в том числе с помощью выработки новых норм международного права;
        – принятие резолюции ООН о принципах мирного разрешения конфликтов между ядерными государствами и обеспечение присоединения к ее положениям новых ядерных государств;
        – разрешение проблемы Индии, Пакистана, Израиля за счет условного признания их ядерного статуса и поставок им ядерных технологий в обмен на соблюдение ими всех соглашений в сфере нераспространения ЯО и защиты расщепляющихся материалов (II, с. 37-44).).
        Большое внимание исследователи обоих центров уделяют разработке новых правил в сфере мирного использования атомной энергии. Эксперты Института Брукингса выступают за (1) мораторий на производство высокообогащенного урана, (2) переход на использование низкообогащенного урана, (3) замену тяжеловодных реакторов легководными, (4) строительство новых атомных электростанций на базе инвестиционного капитала нескольких стран и транснациональных компаний, (5) замораживание планов строительства новых предприятий по выделению оружейного плутония из отработанного ядерного топлива и (6) подписание Договора о сокращении производства и оборота расщепляющихся материалов (Fissile Material Cut-off Treaty) (I, c. 59, 61-62).).
        Аналитики Фонда Карнеги предлагают свернуть производство высокообогащенного урана и оружейного плутония, разработать эффективную систему утилизации исследовательских, военно-морских реакторов и реакторов на атомных электростанциях. «Группа Перковича» настаивает на ликвидации избыточных запасов расщепляющихся материалов и переходе на использование низкообогащенного урана в таких сферах, как флот, атомная энергетика, исследовательские реакторы и производство радиоактивных материалов (II, с. 84, 100). Эксперты Фонда Карнеги полагают, что Вашингтон может выделить средства на усиление систем хранения и транспортировки расщепляющихся материалов в других странах (II, с. 110-115). Авторы призывают усилить положения принятого в США в 1979 г. Закона о регулировании экспорта (Export Administration Act) и содействовать усовершенствованию национальных систем экспортного контроля в странах-поставщиках уранового сырья и «ведущих транзитных государствах» (II, с. 121).).
        Американские исследователи предлагают разработать стратегии взаимодействия с государствами-нарушителями режимов нераспространения ОМП. Более мягкую позицию в этом вопросе занимают эксперты Фонда Карнеги. Они советуют Белому дому помочь Индии и Пакистану усовершенствовать технологии защиты ЯО и ядерных материалов, заключить двусторонние соглашения, снижающие риск возникновения случайного конфликта между ними и интегрироваться в систему международных ограничений на оборот расщепляющихся материалов (II, с. 160-167). «Группа Перковича» предлагает поддерживать переговоры «евротройки» с Тегераном о «выкупе» его ядерной программы, добиваться официальных гарантий Ирана о мирном характере его ядерных исследователей, а также выявлять нелегальную деятельность этой страны (II, с. 170-176). На Ближнем Востоке США должны добиваться создания зоны, свободной от ядерного, химического и биологического оружия (II, с. 178-182). Применительно к КНДР авторы советуют администрации США сочетать политику уступок и давления (II, с. 187-189).).
        Эксперты Института Брукингса, наоборот, склоняются к необходимости принятия более жестких методов. Авторы рекомендуют добиваться через механизм резолюций Совета Безопасности ООН ликвидации ядерной программы КНДР и создания контрольных механизмов за осуществлением этого соглашения (I, с. 104). Леви и О’Хэнлон советуют вести переговоры о присоединении Тегерана к Дополнительному протоколу МАГАТЭ 1997 года, прекращении Ираном работ по обогащению урана и ликвидации иранских реакторов на тяжелой воде (I, с. 106). Если Иран откажется от инспекций МАГАТЭ, Вашингтон должен оставлять за собой право на любые действия – вплоть до нанесения превентивных ударов по комплексу обогащения урана в Натанзе, заводам по переработке ядерного топлива в Исфахане и даже строящейся атомной электростанции в Бушере (I, с. 107). В ситуации с Пакистаном авторы советуют Белому дому содействовать Исламабаду в создании действенной системы контроля за экспортом ядерных материалов и технологий (I, с. 109-110).).
        Суммируя наблюдения американских экспертов, можно заметить, что в рамках «нового» режима контроля над вооружениями возникает несколько ситуаций, каждая из которых может привести к использованию военной силы. «Старые» ядерные державы стремятся заставить другие страны отказаться от приобретения технологий обогащения урана и выделения плутония. «Ядерные ветераны» принудительно утверждают новые правила в атомной энергетике. Более вероятным становится обвинение «неугодных» стран в способствовании распространению ядерных материалов. «Ядерная пятерка» начинает принуждать нарушителей к обязательному допуску международных инспекторов на объекты, связанные с производством и хранением ОМП. Наконец, в размышлениях авторов можно найти положения, ущемляющие суверенитет ведущих поставщиков уранового сырья, то есть таких государств, как Канада, Австралия и ЮАР.).
        Для внедрения подобных правил необходимо частично ограничить суверенитет ядерных государств, включая сами США. За рамками этих размышлений остается ключевой вопрос: как быть в случае, если те или иные страны не пожелают принять американскую повестку для переговоров? Вполне возможно, что в случае отказа будет задействован определенный вариант принуждения (compellance). Такая стратегия не обязательно предполагает использование военной силы. Но принуждение ядерных или пороговых государств к выполнению международных стандартов чревато непредсказуемым развитием событий – вплоть до нанесения разоружающих ударов по местам производства и хранения ОМП или высадки спецназа с целью взять под международный контроль ядерные объекты «проблемных» стран.).
        Эксперты обоих центров предлагают читателю не праздные фантазии интеллектуалов, а рефлексию над складывающейся в США концепцией «принудительного разоружения» потенциально опасных режимов. Многое из того, о чем писали авторы, нашло отражение в выступлении Дж. Буша о новых мерах по борьбе с нераспространением ОМП 11 февраля 2004 года, а также в принятых в 2006 г. «Стратегии национальной безопасности США» и «Концепции борьбы с распространением ОМП». На переговорах вокруг ядерных программ Ирана и КНДР в 2003-2006 годах неоднократно возникали кризисы, чреватые использованием военной силы. В Пакистане сохраняется угроза гражданской войны, и в американских аналитических кругах обсуждается вопрос о возможности «дозированного участия» США в управлении ядерными объектами этой страны. Происходит становление режима контроля над вооружениями, в рамках которого возможны даже силовые акции по разоружению потенциальных нарушителей.).
        На протяжении последних двух десятилетий в американской литературе политико-военного профиля доминировал либеральный подход. Его представители утверждали, что в современном мире военное соперничество между государствами сменяется экономической конкуренцией, а внутригосударственные конфликты постепенно вытесняют межгосударственные столкновения. Однако наблюдения экспертов Института Брукингса и Фонда Карнеги показывают, что в последние полтора – два года ситуация меняется. Не станет ли «новый режим контроля над вооружениями» формой возрождения межгосударственных войн – между коалициями «старых» ядерных держав во главе с США и «проблемными» ядерными державами, не соглашающимися передавать свой ядерный арсенал или свои расщепляющие материалы под международный контроль?
Алексей Фененко, кандидат исторических наук

Примечание

      1Здесь и далее в текстуальных сносках под цифрой I обозначена работа М. Леви и М. О’Хэнлона, под цифрой II – монография экспертов Фонда Карнеги.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015