Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
PERSONA GRATA. ЛИКИ И ЛИЧНОСТИ

Блэр Рубл (США). Прямота – не всегда плохо


        В гостях у редакции – доктор Блэр Рубл, директор Института Кеннана (Kennan Institute) при Международном научном центре им. Вудро Вильсона в Вашингтоне (Woodrow Wilson Center for International Scholars).


        Центр им. Вудро Вильсона был создан в 1968 г. по решению Конгресса США для увековечения памяти президента США В. Вильсона (1913-1921) – единственного главы американского государства, который имел докторскую степень. Центр получает финансирование из средств государственного бюджета США и неправительственных благотворительных фондов и организаций. Он работает в тесном контакте с официальными структурами и ориентирован на обеспечение притока свежих прогрессивных идей из сферы академического сообщества в политические круги США. Центр оказывает помощь американским и зарубежным ученым в проведении научных исследований, представляющих интерес и ценность для Соединенных Штатов, а также для упрочения мира и международной безопасности.
        В 1974 г. в рамках Центра был создан Институт Кеннана (Kennan Institute). Его задачей было проведение исследований по Советскому Союзу, а в дальнейшем – по России и странам бывшего СССР. Активное участие в создании новой структуры принимал знаменитый американский дипломат и ученый, бывший посол США в СССР Джордж Кеннан (р. 1904). Однако официально институт назван не в его честь, а в честь одного из его предков – Джорджа Кеннана-старшего (1895-1924), который еще в начале прошлого века приобрел известность благодаря своим исследованиям России, в частности, ее Сибирского края.
        Сегодня Институт Кеннана является фактически головным учреждением в США по изучению проблем России. Он выполняет не только собственно научные, но и важные научно-координационные функции в рамкам общей исследовательской работы, которая ведется в США по российской тематике. Располагаясь в Вашингтоне, Институт Кеннана обладает уникальными возможностями для налаживания рабочих контактов между представителями ученого мира и политическим истеблишментом США.
        С 1989 г. Институтом Кеннана руководит доктор Блэр Рубл, видный американский специалист по социально-политической истории России. Он является одной из ключевых фигур в развитии российско-американского сотрудничества по линии научных исследований и образования.
        Б. Рубл родился в 1949 г. в Нью-Йорке. Учился сначала в Университете Северной Каролины, а затем - в Университете Торонто, где в 1977 г. и защитил докторскую диссертацию (Ph.D). В последующие годы он работал в Научном совете по общественным наукам (Social Science Research Council) в Нью-Йорке и Национальном совете советских и восточноевропейских исследований в Вашингтоне (National Council for Soviet and East European Research).
        Б. Рубл - автор четырех индивидуальных монографий (том числе трехтомника об истории городской жизни в России), ответственный редактор и соавтор 11 коллективных работ. Кроме того, он постоянный автор политических комментариев газет «Нью-Йорк таймс», «Вашингтон пост» и «Уолл-стрит джорнал». Б. Рубл является лауреатом многих американских и международных академических премий и наград. Он многократно бывал в России и проходил стажировки в научных центрах Санкт-Петербурга и Москвы.
        Господин Б. Рубл любезно согласился ответить на вопросы главного редактора «МП» Алексея Богатурова.

1. После распада СССР исследования России и стран бывшего Советского Союза в США оказались в состоянии концептуального кризиса. Считаете ли Вы, что на сегодняшний день этот кризис уже преодолен? Какая «школа» сегодня занимает лидирующие позиции в постсоветских исследованиях?

Прошедшие полтора десятилетия стали тяжелым испытанием для области знания, известной как «исследования Советского Союза». Единое поле этой отрасли распалось так же, как это произошло с Советским Союзом. Специалисты по Восточной Европе, странам Балтии, России, Украине, Кавказу и Центральной Азии оказались разобщены. Этот процесс был естественным и неизбежным.
        Такой сдвиг имел одно позитивное последствие: исследования постсоветского пространства удалось включить в более широкие региональные и междисциплинарные рамки. Например, изучение Чешской республики стало частью европейских исследований, а Узбекистан начали изучать в контексте проблематики исламского мира или ближневосточных процессов. В результате теперь уже нельзя говорить о какой-то единой американской школе постсоветских исследований. Ее место заняли сильные программы изучения Центральной Азии в Гарвардском и Индианском университетах, великолепные проекты исследования России в Гарвардском, Колумбийском, Вашингтонском, Мичиганском и ряде других университетов, очень сильный центр украинских исследований в Гарварде.

2. Не могли бы Вы назвать три наиболее фундаментальных достижения (если таковые имеются) в области американских исследований проблем России и стран СНГ за последние 12-15 лет?

Полагаю, наиболее существенным достижением в сфере изучения России и государств СНГ в США стала глубинная переориентация исследований на «полевую работу». Для историков это означало переключение внимания на архивные источники, для антропологов – на изучение этнографических процессов. Мне вспоминается один обзор диссертаций, защищенных в США по проблемам советской политики. Он был проведен в середине 80-х годов. Тогда выявилось, что более половины американских авторов вообще не использовали в своих работах источники на русском языке или языках народов СССР, и только в трех диссертациях были применены материалы интервью с советскими официальными лицами и чиновниками. Сейчас невозможно себе вообразить что-нибудь подобное. Американские и другие западные ученые проводят в России такие же полевые исследования, как и в других странах, используют ту же самую методологию и соотносят свои результаты с важнейшими теоретическими наработками в соответствующих областях знания.
        Кроме того, мне кажется отрадным появление весьма многообещающей группы молодых американских антропологов, которые проводят много времени в регионах своей специализации. Это еще одно из самых крупных достижений в области исследований России и СНГ.
        Наконец, я уверен, что стоит отметить как научное достижение ту работу, которую западные историки проделали для ввода в научный оборот материалов советских и российских архивов.
        Ученые стран постсоветского пространства тоже все больше вовлекаются в равноправное общение с их западными коллегами. Во всех американских авторских коллективах, пишущих работы о России, сегодня работают представители российской науки. Аналогичным образом, украинцы, занимающиеся исследованием своей страны, тесно взаимодействуют с не-украинскими экспертами, работающими по тематике Украины. Больше нет ни «чисто российских», ни «чисто американских» исследований по России. Вместо этого политологи всех причастных стран включены в решение одних и тех же задач.
        Главное достижение этого нового диалога в нашей области состоит в том, что эксперты из стран изучаемого региона побуждают западных коллег переосмысливать свои подходы, которые раньше мы в США самонадеянно считали универсальными. Сейчас многие россияне заканчивают аспирантуры западных университетов, и я твердо уверен в том, что мы приближаемся к знаменательному дню, когда первый российский ученый получит Нобелевскую премию по экономике – это будет так же обычно, как и то, что сегодня соискатели из России защищают докторские диссертации (Ph. D.) по экономике в западных университетах.
        Наиболее интересные и важные в теоретическом смысле вопросы всегда возникают «на внешней границе», так сказать, привычного знания. А Россия и расположенные рядом с ней страны дают бесконечный материал как раз для таких вопросов, именно потому, что они располагаются – с точки зрения западного сознания - на «краю реальности».

3. Институт Кеннана широко признан в России в качестве одного из главных центров российских исследований в США. Как руководитель этого института, в чем Вы видите основное назначение исследований России и Евразии в ближайшем будущем? Какими проблемами следует заняться в первую очередь?

Наша главная цель – помочь американцам понять Россию. Эта цель довольно абстрактна, однако вместе с тем гораздо труднее, чем может казаться. Мне представляется, что ее разделяют все наши коллеги.
        В первую очередь надо развивать те формы работы и те исследования, которые способствуют обогащению наших знаний и нашего понимания России. В этом смысле очень важны конференции и публикации. В то же время необходимо поддерживать высокий класс исследований, готовить работы, анализирующие наиболее актуальные современные проблемы в широком культурном, социальном и историческом контексте. Нам необходимо выявлять те сложные взаимосвязи, которыми проникнута современная реальность, и поощрять работу тех ученых, которые стараются представить свои мысли таким образом, что их способны понять другие.
        Надо стремиться к тому, чтобы американцы осознали, что Россия и соседние с ней страны населены живыми людьми, и перестали видеть в них просто экспериментальные площадки для апробации теоретических моделей «специалистов», которые никогда не занимались соответствующим регионом. Одним из способов достижения этой цели является привлечение российских ученых и интеллектуалов (а также других граждан России) к тем дискуссиям, которые ведутся в США по российским проблемам.
        В конечном счете, на текущий момент все упирается в деньги. Средств, достаточных для реализации всех достойных проектов в нашей области, сегодня нет ни у Института Кеннана, ни у других подобных центров. Боюсь, что большинство из тех людей, которые, как и я, занимаются административной работой в сфере исследований и поддержания контактов с их спонсорами, сегодня вынуждены все больше времени тратить на поиск источников финансирования.

4. Господин Рубл, российские эксперты знают Вас не просто как специалиста по России, но и как одного из тех немногих американских экспертов, которые на самом деле разбираются в существе происходящих событий. Не могли бы Вы дать Вашу оценку текущих российско-американских отношений, а также перспектив взаимодействия между нашими двумя странами на будущее?

Мне очень приятно слышать столь лестную оценку. Должен признать, что мне самому это кажется похожим на бейсбол или джаз: Россия все время заставляет сомневаться, на самом ли деле ты ее понимаешь. Чем больше я ее изучаю, тем более мне очевидно, как недостаточно мое понимание. Уверен, что до конца своих дней я буду пытаться понять, что такое Россия, но все равно так этого и не пойму.
        В том же ключе можно говорить и о российско-американских отношениях. Россия и Соединенные Штаты – крупнейшие, довольно сложные страны, полные собственных внутренних противоречий. Появляется все больше точек, в которых наше понимание мира сходится. Но мы находимся на разных сторонах земного шара и будем все время по-разному смотреть на мир. Сегодня, как это было в прошлом и сохранится в будущем, основная проблема – расширить сферу общего понимания того состояния, в котором находится человечество, а также область совпадающих интересов наших государств. Эта проблема выходит за рамки политики или науки и захватывает сферу взаимодействия культур. Несомненно, предстоит еще не раз столкнуться с проявлениями новых позитивных и негативных тенденций в американо-российских отношениях. Но мне хочется надеться, что вектор их развития будет позитивным как для обеих стран, так и для всего мира.
        Спасибо.

  © Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015