Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

СОТВОРИТЬ УЧЕБНИК
Алексеева Т.А. Современные политические теории: Курс лекций. М.: РОССПЭН, 2007. 464 с.
Алексеева Т.А. Политическая философия: От концепций к теориям: Учебное пособие. М.: РОССПЭН, 2007. 397 с.

        Говорят, человек прожил жизнь не зря, если воспитал ребенка, построил дом и вырастил дерево. Писатель прожил не зря, если подарил людям хотя бы одну хорошую книгу, композитор – если сочинил хорошую музыку, художник – если оставил после себя хорошую картину. А что должен сделать профессор? Подготовить классных специалистов. И еще – написать книгу, которая помогала бы овладевать ремеслом. «Учебник» в высоком смысле слова. Книгу как систематическое1 изложение базовых параметров предмета, фиксирующих достигнутый уровень знания. Это – высший пилотаж. Создать – нет, сотворить! – хороший учебник дано не каждому.
        Но и два других распространенных жанра учебной литературы – «учебное пособие» и «курс лекций» – тоже требуют таланта. Они открывают несколько большие просторы для импровизации, проявления авторского «Я», не подразумевают жесткой структуризации и систематизации материала. И тем не менее подготовить хорошее пособие или курс лекций не каждому по плечу.
        В дореволюционной России существовала практика издания лекций вузовских профессоров, причем готовили издания порой сами студенты. Ценители русской политической мысли читали труды Павла Ивановича Новгородцева. Но многие ли держали в руках «Лекции по истории философии права проф. П. И. Новгородцева», опубликованные в 1912 году («с разрешения автора») издательской комиссией общества взаимопомощи студентов Московского Коммерческого Института? Между тем эта книга (где рассматриваются политико-правовые учения Ж. Бодена, Т. Гоббса, Р. Филмера, Дж. Локка, И. Канта, Г.В.Ф. Гегеля и других мыслителей XVI–XIX веков) и сегодня читается с интересом.
        Другой пример. Выдающийся русский политический мыслитель, профессор Императорского Московского Университета Борис Николаевич Чичерин отдавал себе отчет в том, что его многотомное сочинение «История политических учений» «малодоступно массе публики». Однако на исходе жизни он нашел время позаботиться об этой публике (прежде всего – о студенчестве) и составил однотомное «извлечение» из своего сочинения – интересную и вместе с тем сохранившую глубину книгу «Политические мыслители древнего и нового мира». И это далеко не единичные примеры литературы подобного рода.
        Ныне иные нравы. Наши студенты и преподаватели политической науки не избалованы ни обилием, ни высоким качеством учебников, курсов лекций и даже учебных пособий. Потребность в хорошей учебной литературе между тем велика. Так что когда на этой ниве рождается что-то новое и интересное, об этом стоит поговорить. Сегодня для такого разговора есть повод.
        Я имею в виду появление новых книг доктора философских наук и профессора Татьяны Александровны Алексеевой. Первая подается как «курс лекций», вторая – как «учебное пособие». Строго говоря, книгу «Современные политические теории» назвать «новой» можно лишь условно. В 2001 г. в том же издательстве было опубликовано одноименное сочинение Т. Алексеевой. Но нынешний вариант существенно отличается от прежнего: появились новые главы, переработаны старые, изменилась структура. Не обошлось без потерь. Но в целом – оригинальное исследование.
        Т. Алексеева – известный исследователь и тонкий знаток современной западной политической мысли. Она – один из немногих крупных специалистов, которые всегда заботились о передаче опыта и знаний молодым через живое общение в аудитории, через выступления на летних и зимних школах или через учебную литературу.
        Книги, о которых идет речь, не «близнецы-братья». Но они пересекаются тематически и содержательно, дополняют, подкрепляют, а где-то и корректируют друг друга. К тому же их объединяет ряд общих черт. Прежде всего – авторский замысел. Цель «Современных политических теорий» двояка. С одной стороны, ввести студентов в мир дискуссий, «которые идут сегодня между представителями разных традиций политической мысли»2 (СПТ, с. 3). С другой стороны, познакомить читателей с различиями «в методологии политических подходов». Последние в большинстве случаев предстают не просто как методологические споры (которые, впрочем, и сами по себе представляют научный интерес), а как отражение множества представлений о целях и природе предмета политической теории (СПТ, 3). Цель «Политической философии» – «сформировать у студентов представление о наиболее важных проблемах политической философии, а также самых интересных подходах к их разрешению, сложившихся на протяжении многовековой истории политической мысли» (ПФ, с.3). И надо сразу сказать, что автор успешно достигает поставленных целей.
        Обе книги построены в форме своеобразной лоции, помогающей не потеряться в море научной литературы и обратить внимание на самое главное. Этому способствуют своего рода «дорожные знаки», которыми испещрены работы: «Обратите внимание!», «Интерпретация», «Цитата». И хотя не все цитаты и интерпретации попадают «в яблочко», да и континуальность текста порой нарушается, в целом избранная форма подачи материала оправдывает себя.
        Внутренняя структура работ отвечает задачам, поставленным автором, хотя и не во всем выглядит бесспорной. В самом деле, правомерно ли рассматривать либерализм и коммунитаризм в рамках «»правого» спектра» вместе с фашизмом и консерватизмом, а структурализм, постструктурализм, модернизм и постмодернизм относить к «политической мысли «левого» спектра», наряду с марксизмом, неомарксизмом и анархизмом?
        Автор, правда, сообщает нам, как бы подводя методологическую базу под избранную схему, что «практически большинство обсуждаемых сегодня проблем политической теории имеет марксистское происхождение» (СПТ, 305). Больше того: «многие современные теории явно или скрыто ведут свою генеалогию от марксизма. Идеи К. Маркса продолжают жить даже в трудах тех теоретиков, которые отвергают марксизм в целом» (СПТ, 306). Согласен: идеи К. Маркса продолжают жить, и то, что профессор МГИМО (У) МИД России не боится открыто говорить об этом в период, когда многие вчерашние «марксисты» отрекаются от своего прошлого, делает ей честь. Но все же не будем забывать, что и сам Маркс, равно как и его последователи, возводили свои теоретические конструкции не на пустом месте. Кое-что из построений, порой приписываемых автору «Капитала», принадлежит ему (о чем он и сам говорил не раз) лишь отчасти.
        Кстати, о марксизме. Т. Алексеева знакомит своих читателей (только через дефиниции) с одним из «китов» последнего – учением К. Маркса о базисе и надстройке, намертво забытом авторами других учебников. Но дает им специфическую трактовку, утверждая, что: «МАТЕРИАЛЬНАЯ БАЗА (БАЗИС) – состоит из трех элементов: средства производства…производительные силы…и производственных отношений… (так в тексте – Э.Б.)…НАДСТРОЙКА – второстепенные аспекты общества, такие, как структура законодательства, господствующая религия, искусство и литература, а также форма и организация государства» (СПТ, 330).
        А вот что писал сам К. Маркс. «В общественном производстве своей жизни люди вступают в определенные, необходимые, от их воли не зависящие отношения – производственные отношения, которые соответствуют определенной ступени развития их материальных производительных сил. Совокупность этих производственных отношений составляет экономическую структуру общества, реальный базис, на котором возвышается юридическая и политическая надстройка и которому соответствуют определенные формы общественного сознания»3.
        Как видим, ни средства производства, ни производительные силы К. Маркс в «базис» не включал, ограничивая его «производственными отношениями» и «надстройку» «второстепенным аспектом общества» не считал. Но я не вижу тут греха Т.Алексеевой: мы живем в постсоветской России, где азы марксизма забыты. В Соединенных Штатах курсы марксизма читаются в некоторых самых престижных университетах.
        Большое достоинство рецензируемых книг – их основательный информационный фундамент. Это лишний раз подтверждает: автор – один из немногих отечественных исследователей, свободно ориентирующихся в современной западной политической науке и философии. Перед читателем проходят сотни (! – Э.Б.) мыслителей, идеологов и специалистов самого разного калибра, представляющих основные теоретические направления, политические и идейные ориентации современности, а также их предтечи. Н. Макиавелли и Б. Муссолини, Т. Гоббс и А. Гитлер, М. Вебер и М. Фуко, А. Смит и Р. Михельс, К. Маркс и А. Грамши… Есть и малоизвестные фигуры вроде Е. Топольского, Г. Файнера, П. Данливи и других. Некоторые из них удостоены биографической справки, и тут у Алексеевой обнаруживаются свои «любимчики» вроде Адама Смита и Макса Вебера (почти по целой странице на каждого) и те, о ком сказано сухо и вскользь, как, например, о Гегеле (ровно пять строк). Но в целом, картина получается яркая и впечатляющая.
        Жаль, что, читая названные книги, чувствуешь себя зачастую (как представитель русской науки) чужим на этом пиру мысли. Нет, в обоих учебниках мы находим ссылки на Б. Чичерина, М. Бакунина, Н. Бердяева, Г. Федотова, Ф. Степуна и ряд других отечественных мыслителей. Упомянуты и некоторые из ныне действующих российских политологов, философов и историков: А. Гусейнов, В. Кудрявцев, В. Нерсесянц. И тем не менее большинство присутствующих в «Современных политических теориях» и «Политической философии» россиян даны «в подверстку»: они ютятся в «семье» творцов мировой политической мысли на правах «бедных родственников». Исключение составляют, пожалуй, только М. Бакунин, П. Кропоткин, В. Ленин и И. Сталин.
        Наверное, по большому счету Т. Алексеева права: вклад отечественных философов, политических мыслителей и специалистов в мировую политическую философию, философию политики и в формирование современных политических теорий несопоставим с вкладом немцев, англичан, французов, которых в ХХ веке активно дополнили американцы. У нас не было не только своего Платона или Аристотеля (их не было и у постантичной Европы). У нас не было своего Гоббса, Локка, Гегеля и Канта. Не было своего де Токвиля и Бентама, Милля и Вебера. Но можно ли считать справедливым, что в большинстве популярных европейских и американских политологических словарей Россия представлена, как правило, четырьмя именами: Бакунина, Кропоткина, Ленина и Сталина? Порой упоминают Троцкого – но не как крупного политического мыслителя, каковым он был в действительности, а как политического деятеля, выступившего против Сталина. Иногда называют Бердяева, да еще пару-тройку имен…
        Не нужно искусственно завышать реальную «стоимость» отечественного вклада в мировую политическую мысль. Но ведь были и у нас крупные фигуры с крупными идеями. Многие черты «массового общества» были описаны еще в ХIХ в. Александром Герценом. Моисей Острогорский раньше (и в чем-то полнее) исследовал явление, которое впоследствии было названо Р. Михельсом «железным законом олигархии». Николай Бердяев и Семен Франк внесли существенный вклад в понимание свободы. Николай Устрялов дал одну из самых ранних и интересных интерпретаций итальянского фашизма и германского национал-социализма. Были В. Соловьев, Б. Кистяковский, П. Новгородцев, П. Сорокин, И. Ильин и еще добрая дюжина мыслителей. Они мало известны самодовольной Европе и самоуверенной Америке, но их идеи вписывались в ту парадигму, которая утвердилась в западной политической мысли ХХ века. Пусть об этом не знают выпускники Гарварда или Лондонской школы экономики. Наши, российские студенты, должны знать не только имена, но и идеи своих выдающихся соотечественников. Если об этом не позаботимся мы, то кто выполнит эту миссию?
        Одно из достоинств книг – обращение к теоретико-методологическим проблемам, дискутируемым научным сообществом и вроде бы представляющим гораздо больший интерес для преподавателя, нежели для среднего студента. Так, может, не следовало и обсуждать эти проблемы на страницах учебников, перегружая последние «избыточным» материалом? Следовало! Т. Алексеева прекрасно понимает, что хороший учебник не только снабжает читателя информацией, но и помогает ему научиться мыслить критически – во всяком случае, должен помогать. Это касается прежде всего таких фундаментальных понятий, как «теория» (политическая теория) и «политическая философия». О степени их разработанности в отечественной науке свидетельствует блистательное отсутствие одноименных статей в двухтомной «Политической энциклопедии».
        Т. Алексеева обхаживает «теорию» с разных сторон. Во-первых, она отмечает, что «в отличие от эмпирического уровня познания, теоретический – предполагает не только описание и объяснение многообразия фактов и закономерностей, выявленных в процессе эмпирических исследований…а выражается в стремлении ученого раскрыть гармонию мироздания» (СПТ, 5). Во-вторых, она упоминает, что «теоретическое исследование специфично тем, что в нем ведущей является деятельность по совершенствованию и развитию понятийного аппарата науки, работа с различными концептуальными системами и моделями». В-третьих, Т. Алексеева указывает, что «каждая теория выполняет четыре основные функции» (СПТ, 6). Не хватает, пожалуй, лишь обобщающего определения теории, тем более что по ходу ее рассмотрения студенту объясняют, что такое (с точки зрения автора) «рефлексия», «концепция», «модель», «миф», «идеал», «принцип» и даже «утопия» и «антиутопия» (СПТ, 8–10). Но ответа нет.
        С большим интересом читаются страницы, посвященные политической теории. Мы узнаем, что это – «форма исследования политики» (СПТ, 3), «одно из наиболее глубоких выражений стремления человека быть действительно рациональным» (СПТ, 7). «Поскольку политическая теория, в отличие от политологии (? – Э.Б.), устремлена к должному, к некоему идеалу, то можно сказать, что ее деонтологическая сторона подходит довольно близко к утопии». «Политическая теория – не прорицание, не предсказание и не готовая утопическая конструкция, а мысль, указывающая оптимальный, в представлении автора, путь, практическая идея, устремленная в будущее» (СПТ, 9), это «тип рефлексии, относящийся к эмпирическим, нормативным и концептуальным аспектам политической жизни» (СПТ, 11). Т.Алексеева дает «суммирующее» определение политической теории, но делается это почему-то с помощью ссылки на «Политическую философию» К.С. Гаджиева (ПФ, 35).
        Автор ставит перед собой непростую задачу «избежать формализованного подхода к преподаванию, простого заучивания упрощенных положений и тезисов». Поэтому «в центр каждой темы» помещаются труды одного или нескольких теоретиков, внесших вклад в ее разработку» (СПТ, 3). Выдержать эту линию нелегко, если принять во внимание, что рассматривается шестнадцать тем (включая «институционализм», «утилитаризм», «коммунитаризм», «неомарксизм», «модернизм и постмодернизм» и т.д.), что многие из них разрабатывались целыми плеядами теоретиков и что некоторые из мыслителей достойно проявили себя на разных «фронтах». И тем не менее Т. Алексеева успешно справляется с этой задачей, и студент получает ясное представление о том, с чьими трудами он должен знакомиться, если хочет понять, что такое, скажем, утилитаризм, неомарксизм или коммунитаризм.
        Особо хотелось бы сказать о «Политической философии». Эта дисциплина чувствует себя пока еще не вполне уверенно в «семье» философских и тем более политологических дисциплин. В отличие от политической науки, давно ощутившей твердую почву под ногами и распробовавшей вкус власти, в России она ведет себя робко. Тем не менее она уже подает голос и претендует на «гражданские права». Свидетельство тому – «Философия политики» Э.А.Позднякова, «Философия политики» А.С. Панарина, «Политическая философия» К.С.Гаджиева, «Философия политики» И.А. Гобозова и некоторые другие работы того же ряда.
        Могу с уверенностью констатировать: «Философия политики» Т. Алексеевой – оригинальное сочинение и прочитать его будет полезно не только студентам и не только политологам. Понятно, что какие-то линии, точки соприкосновения и пересечения с названными книгами были неизбежны. Об этом говорят ссылки на эти работы и цитаты из них. Однако труд Т.Алексеевой отличается от работ ее предшественников и по тематике, и по проблематике, и по способу подачи материала, и по языку, и, наконец, по интерпретации важнейших проблем.
        Одно из достоинств «Современных политических теорий» – обращение автора к дискутируемым теоретико-методологическим проблемам, вроде бы и не обязательное для учебной литературы, но на поверку оказывающееся продуктивным. Это относится в полной мере и к «Политической философии». За невинно-спокойным вопросом «Что и как изучает политическая философия?» (так называется первая глава) скрывается жар споров о соотношении «политической философии» и «философии политики». Кому-то может показаться, что это вздорный, отдающий схоластикой академический спор, вырастающий из пустой попытки выявить семантические нюансы двух практически тождественных словосочетаний. Но это далеко не так. И рассматриваемое сочинение убедительно это подтверждает.
        Сама Т. Алексеева проявляет здесь не столь уж и присущую ей дипломатическую осторожность, замечая, что различие между двумя понятиями «достаточно условно и сплошь и рядом определяется смысловой логикой и научной традицией. Нить, связующая философию политики и политическую философию, еще не разорвана, и это позволяет нам часто говорить о них, как об одной сфере знания, ибо граница между ними лишь едва намечена пунктиром, условна и отнюдь не всегда нуждается в сторожевых вышках и блок-постах» (ПФ, 17). Я в целом согласен с Т. Алексеевой. Но мне кажется, что по сути это все-таки разные, хотя и родственные феномены сознания, которые мы просто не научились различать.
        Согласен с тем, что «философия политики – это интегральная, но относительно самостоятельная (! – Э.Б.) область философского знания» (ПФ, 16). Она, «будучи продуктом философского творчества… исследует наиболее фундаментальные основания политики в самых разных ее проявлениях, ее причины и следствия, стремится обнаружить, осмыслить и объяснить их связи между собой и другими общественными явлениями и процессами (ПФ, 9–10). Суждения о политической философии выглядят менее четкими. «Глубочайший смысл политической философии» – «указать политикам на поверхностность и малозначимость их усилий на фоне великих и вечных проблем человеческого бытия» (ПФ, 14). «Политическая философия существует для того, чтобы объяснить, что существуют вещи трансцендентные человеку, более высокие, чем те, с которыми ему приходится иметь дело в политике» (ПФ, 14). Но вот итоговый аккорд: «“политическая философия” означает не столько философское осмысление политики (этим занимается философия политики), а политическое, или публичное, общественное рассмотрение философии, или – иначе – политическое вхождение в философию» (ПФ, 17–18).
        Не идет ли это вразрез с тем, что было сказано ранее самой Т. Алексеевой? Ведь «исследование фундаментальных оснований политики» и «философское осмысление политики» – разные вещи. Первым действительно занимается философия политики, тогда как вторым – политическая философия. Философия политики, исследуя последнюю в онтологическом, гносеологическом, аксиологическом, этическом планах, призвана выявить и зафиксировать на уровне абстрактных понятий философский дух политики и в итоге обогатить философию. Политическая же философия, спускаясь с горных вершин на бренную землю, призвана вселить в политику философский дух и в итоге обогатить, а лучше сказать, облагородить политику.
        О том, что это значит, говорит сам автор книги. «…Одной из задач политической философии оказывается определение баланса сил между свободой и властью, автономией и авторитетом или правильного распределения политической власти» (ПФ, 19). Отсюда вытекает важнейшая черта политической философии, определяющая во многом нелюбовь к ней как со стороны властей предержащих, так и со стороны позитивистов, этих бухгалтеров от философии. Эта черта – нормативизм, т.е. стремление «установить норму (правила или идеалы), в соответствии с которыми должна быть организована жизнь в обществе» (ПФ, 19).
        Но нормативизм политической философии существен и в другом отношении. Хотя он и не обрекает (как утверждают некоторые) эту философию на то, чтобы быть выражением личных предпочтений исследователя, и тем более не может лишить ее претензий на выражение универсальных ценностей. Нормативизм, однако, открывает достаточно широкие просторы для проявления ценностных предпочтений и ориентаций философа, обратившего свой взор к политике.
        Книга Т. Алексеевой – лишнее тому подтверждение. Конечно, рассматриваемые в ней ключевые политические концепты: авторитет, свобода, равенство, справедливость и другие (исследуемые через призму либерализма, социализма и консерватизма), равно как и теоретико-методологические подходы и основания (анализ сущности политической философии и ее соотношения с философией политики, природы и познания политического и т.п.), – мы можем обнаружить и в работах других, в том числе зарубежных исследователей. И тем не менее у «Политической философии», как и у «Современных политических теорий», – свое лицо.
        Т. Алексеева, как и подобает оптимисту, связывает надежды на дальнейшее развитие политической науки и политической философии с деятельностью грядущих поколений. Поздравляя коллегу с выходом интересных книг, я желаю автору, чтобы ее благородные усилия на ниве просвещения увенчались успехом и она помогла бы воспитать учеников, у которых завтра мы (кому повезет дожить до той прекрасной поры) могли бы поучиться сами…
Эдуард Баталов,
доктор политических наук

        От редакции. В 2007 г. Татьяна Александровна Алексеева за цикл рецензируемых в этом номере работ удостоена премии им. И.Д. Удальцова, присуждаемой в МГИМО МИД России один раз в два года за преподавательскую работу на специальных кафедрах. Наши поздравления и добрые пожелания лауреату.

Примечания

      1Здесь и далее (включая цитаты, приводимые автором книг) курсив мой - Э.Б.
      2Здесь и далее по тексту работ Т.А. Алексеевой «Современные политические теории» мы обозначаем аббревиатурой СПТ, работу «Политическая философия» - ПФ.
      3Маркс К. и Энгельс Ф. Сочинения. Издания второе. Т. 13. С. 6-7.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015