Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

НАСЛЕДИЕ ПОРТСМУТСКОГО МИРА

Treaty of Portsmouth and its Legacies / Steven Ericson and Allen Hockley (eds.). Dartmouth: Dartmouth College Press, 2008. 249 p.
Портсмутский мир и его наследие / Под ред. С. Эриксона и А. Хокли. Дартмут: Дартмут колледж пресс, 2008. 249 с.

        

        Русско-японская война 1904–1905 годов в отечественной историографии1 рассматривается прежде всего через призму последствий, которые она имела для внутренних трансформаций в Российской империи. Тем интересней для воспитанного в этой традиции читателя сборник статей «Портсмутский мир и его наследие» под редакцией Алена Хокли и Стивена Эриксона. Книга опубликована по итогам международной конференции, состоявшейся в Дартмутском колледже при участии американских, российских и японских исследователей и посвященной столетию подписания последнего мирного русско-японского договора.
        Концептуальной основой дискуссии стало признание русско-японской войны в качестве первого глобального конфликта, связавшего события на различных континентах в единый мировой процесс. Предлагаемый термин «нулевая мировая война» (world war zero, c. 2) является логичным дополнением к рассмотрению сложившегося после подписания мирного договора «портсмутского порядка» в качестве предшественника Вашингтонского и Сан-Францисского порядков. Редакторы сборника, отталкиваясь от предпосылки, что Портсмутский мир вплоть до начала Второй мировой войны оставался значимым фактором международных отношений в регионе, стремятся найти ответ на вопрос, что сегодня может стать его адекватной заменой.
        Статьи авторов сборника объединены в три простых тематических блока: «Дипломатия и мир», «Наследие», «Значение для современности». При беглом взгляде на три сюжета возникает ощущение одномерности происходящего. Оставаясь по большей части в рамках описательного исторического подхода, предлагаемые статьи являются, скорее, подборкой отдельных – зачастую очень интересных – исследований, нежели комплексным анализом предложенной проблематики.
        Однако, несмотря на эту особенность, характерную для большинства материалов такого рода конференций, при подробном прочтении оказывается возможным выделить ряд сквозных тем, небезынтересных при анализе перспектив развития региона в целом и российско-японских отношений в частности.
        Рассмотренная через призму проблемы восприятия, война 1904–1905 годов и ее итоги для задействованных сторон дает немало пищи для размышлений. О том, как важно адекватно оценивать потенциал своего возможного противника, пишет Д. Шиммельпеник ван дер Ойе в открывающей сборник статье «Эпизод имперской дипломатии». С точки зрения автора, война между Россией и Японией стала результатом недооценки российской империей колониальных претензий аутсайдера европейского имперского клуба (с. 20–22). Вариантность трактовок результатов войны и исхода переговоров можно проследить при сопоставлении работ российских и японских авторов. Российский исследователь из Санкт-Петербургского Института истории РАН И.В. Лукоянов упоминает широкое недовольство в Японии результатами мирного договора (с. 61). Японский дипломат К. Того, не отрицая краткосрочного эффекта договора, подчеркивает доминирующую в японской историографии позитивную оценку результатов войны, которая стала крупным успехом и позволила Японии стать современной цивилизованной страной (с. 158–159). Проводя скрупулезное исследование процесса подготовки и подписания мирного договора, И.В. Лукоянов подчеркивает, что Портсмутский мир – это «первый успех России в войне, одержанный за столом переговоров» (с. 60). Чем обернулась дипломатическая победа на фоне военной катастрофы, подробно рассматривают Б. Меннинг и Дж. Стейнберг в статье «Краткосрочные последствия войны 1904–1905 годов для вооруженных сил Российской империи» (с. 77–97). В качестве критерия оценки результатов военной кампании авторы предлагают анализ в терминах «выученный урок» (lessons learned) и «полученный урок» (lesson lessoned). Рассматривая политику Николая II после русско-японской войны, авторы приходят к выводу, что урок был, скорее, «прослушан» (lesson observed).
        Отдельное место уделено роли США в мирном урегулировании и их месту в региональных международных отношениях. В статье Е. Трани и Д. Дэвиса «Рузвельт и роль США» (с. 62–76) подробно рассматривается роль журналиста Джорджа Кеннана в формировании антирусских настроений в американском обществе и у президента как накануне и в ходе войны, так и в процессе мирных переговоров. Авторы отмечают, что в начале XX века Кеннан являлся единственным в США экспертом по России, что на фоне весьма скудных двусторонних контактов сделало его влияние практически безграничным. Базовой посылкой Дж. Кеннана-старшего стало не новое и в дальнейшем не раз переформулированное его последователями утверждение, что «Россия – это страна нищеты, беззакония и тирании» (с. 64). Авторы делают справедливый вывод о том, что такое негативное восприятие определило всю историю американо-российских (советских) отношений в ХХ веке.
        В рамках анализа долгосрочных последствий Портсмутского мира Д. Вольф в статье «Портсмут, регионализм и зарождение антиамериканизма в Северо-Восточной Азии» утверждает, что именно 1905 год можно считать точкой отсчета в процессе развития антиамериканских настроений в регионе. Недовольные результатами переговоров, все стороны конфликта предпочли найти внешнюю причину своего недовольства в лице Соединенных Штатов (с. 126). Сегодняшний антиамериканизм в Северо-Восточной Азии, уходящий корнями в историю русско-японской войны и поддерживаемый до сих пор ощутимым наследием «холодной войны», может быть, по мнению автора, преодолен только при условии развития регионализма в рамках широко определяемого Азиатско-Тихоокеанского региона (с. 139–141). Стоит отметить, что именно Вольфу принадлежит один из наиболее уместных комментариев в открытой дискуссии: подобно тому как портсмутские переговоры о мире исключили участие затронутых войной сторон (Китая и Кореи), так и на международной конференции, посвященной столетию со дня подписания Договора, не представлены исследователи из этих стран (с. 199). Ремарка, оказавшаяся на последней странице сборника, отражает во многом однобокое, тяготеющее к американоцентризму традиционное видение иерархичной структуры региональных отношений организаторами конференции.
        Актуальность концептов реализма применительно к ситуации в регионе очевидна, если обратить внимание на тот факт, что в различных статьях сборника трижды (С. Йокоте, с. 121; Д. Вольф, с. 130; К. Того, с. 179) встречается отсылка к известному обращению И. Сталина 2 сентября 1945 г. о «темном пятне на нашей истории» и «дне, который, наконец, настал». Вряд ли стоит ожидать, что при таком индексе цитирования возможно далеко продвинуться в политическом урегулировании.
        Наиболее оптимистичный взгляд на проблематику современных российско-японских отношений представлен в статье заместителя постоянного представителя компании «Роснефть» в Пекине Владимира Иванова (с. 142–156). С сугубо практической точки зрения автор показывает, как в условиях глобализации даже при отсутствии мирного договора географические, экономические и политические предпосылки вынуждают стороны к активному и плодотворному сотрудничеству. Автор передает эту мысль, используя эвфемизм: «существующая официальная статистика экономических обменов значительно ниже реальных показателей». В качестве подтверждения этому тезису может, по всей видимости, выступать комментарий А.Д. Богатурова о высоком уровне развития неформальных (криминальных) региональных сетей и их влиянии на процесс принятия решений в государствах региона.
        О других особенностях региональных процессов модернизации и регионализации в сборнике, к сожалению, упоминается лишь спорадически, что впрочем, неудивительно, принимая во внимание изначальную позицию редакторов. Наибольший интерес в этом отношении представляет заключительная статья К. Того «Значение русско-японской войны: точка зрения Японии». Для Японии, по мнению автора, модернизация по западному образцу и переход в ранг ведущих мировых держав означали постепенный переход от реалистской концепции международных отношений к их восприятию в рамках либеральной парадигмы. Именно поэтому результаты Портсмутского мира вписывались в одномерную логику «победитель-побежденный», а итоги Второй мировой войны на Дальнем Востоке рассматриваются как нарушение союзниками взятых на себя обязательств (с. 180). Несовместимость реализма и либерализма продолжает определять отношения между всеми игроками на региональной арене и не позволяет дать более или менее однозначного ответа о дальнейших направлениях их развития.

Ирина Болгова,
кандидат исторических наук

Примечание

      1 Подробнее см.: Павлов Д.Б. Российская историография и археография русско-японской войны 1904-1905 гг.: основные периоды, идеи и направления // Отечественная история. 2005. № 3. С. 144-157.



HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015