Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

УТОПИЯ ИЛИ РЕАЛЬНОСТЬ ГЛОБАЛЬНОГО УПРАВЛЕНИЯ?

Kemal Dervis (in cooperation with Ceren Оzer). A Better Globalization: Legitimacy, Governance and Reform. Washington: Center for Global Development, 2005. 301 p.
Кемаль Дервиш (при участии Серен Озер). Лучшая глобализация: легитимность, управление и реформа. Вашингтон: Сентер фор глобал девелопмент, 2005. 301 с.

        Исследователи выделяют несколько основных подходов к определению наилучшей структуры мирового регулирования. Суть первого состоит в понимании глобального управления как мирового правительства, что по существу – с учетом проблем легитимизации и наделения такого правительства полномочиями – является утопическим. В соответствии со вторым подходом предлагается реформировать международные организации и прежде всего – ООН, в рамках которой Совет Безопасности (СБ) мог бы выполнять функции правительства, Генеральная Ассамблея – парламента, а Международный валютный фонд (МВФ) – центрального банка. У этой концепции больше сторонников, но она трактуется как узко этатистская. Третий подход основывается на понимании однополярности мира и управлении им либо США, либо такими структурами, как НАТО, Организация экономического сотрудничества (ОЭСР), «большая восьмерка». И наконец, при признании полицентричности мира выявляется четвертый подход – концепция корпоративного глобального управления с участием помимо государств еще и предпринимательских структур, профсоюзов, неправительственных организаций (НПО).
        Автор монографии в большей степени опирается на второй подход. Он полагает необходимым разработать серию практических предложений, которые сделают возможным демократическое управление глобализацией, а также обеспечат безопасность и справедливость как в политической, так и экономической сфере международной системы.
        К. Дервиш предлагает для более адекватного анализа проблем глобального управления рассматривать их с использованием и экономических, и политических элементов. Так, экономические проблемы невозможно решить без политической воли, а нынешняя склонность части неоконсервативных кругов в американской администрации к чрезмерному упору на военные методы ведет к отрицанию экономических моментов обеспечения безопасности.
        Выполнение вышеозначенных задач требует признать легитимность исполнителя, причем возможность достижения легитимности стала реальной ввиду более широкого распространения единой, социально-либеральной модели (как синтеза между капитализмом и социализмом). Хотя, по мнению К. Дервиша, ООН была не идеальной структурой с самого начала, но все же это было лучше, чем отсутствие в предшествующий период каких бы то ни было институциональных рамок международного регулирования1.
        На современном этапе в центр мирополитического регулирования автор вслед за известным американским исследователем Р. Фальком ставит СБ ООН, по краям кластера расставляя «вспомогательные механизмы» в виде Генеральной Ассамблеи, «семерки» (автор упорно оставляет Россию за рамками этого клуба), государств-наций, секретариата ООН и глобального гражданского общества. Экономическая сфера определяется теми же участниками – с дополнением специализированных агентств ООН социально-экономической направленности: Детский фонд ООН (ЮНИСЕФ), Международная организация труда (МОТ), Организация Объединенных Наций по вопросам образования, науки и культуры (ЮНЕСКО) и т.п. Однако ядром в данном случае являются бреттон-вудские «сестры» – МВФ и Мировой банк (МБ), а также Всемирная торговая организация (ВТО).
        Подводя к своим конкретным предложениям по реформированию существующей структуры, К. Дервиш коротко пытается проследить развитие международных отношений в период «холодной войны» и после ее окончания, рассматривает эволюцию созданных в тот период основных инструментов, таких, как ООН, так и бреттон-вудские институты и Генеральное соглашение по тарифам и торговле (ГАТТ) совместно с ВТО. Это позволяет исследователю выделить ряд присущих этим институтам недостатков и несоответствий «нынешним реалиям и завтрашним вызовам», а также предложить свое видение решения вопроса.
        Особо автор выделяет три проблемы. Во-первых, речь идет о восприятии многими участниками мирового сообщества бреттон-вудских институтов как нелегитимных, находящихся в «полной субординации у стран “семерки” и отражающих лишь их интересы» (с. 41). Во-вторых, возникает вопрос о дублировании функций этих институтов иными международными организациями. В-третьих, появляются проблемы содержания и теоретического фундамента политических предписаний МВФ, МБ или политики, проводимой в рамках ВТО. Поэтому К. Дервиш полагает, что повестка дня реформы должна сохранять баланс между 3 составляющими:
        – расширением глобальной демократии, которая в базовом смысле признает равную ценность всех людей;
        – способностью международных институтов работать с существующими государствами-нациями, имеющими правовой суверенный статус и остающимися основными участниками международной системы;
        – необходимостью принимать во внимание различные экономические и военные возможности этих государств2.
        Целью данной реформы должно стать не создание мирового правительства, а скорее «глобального управления, способствующего участию, использованию принципа субсидиарности, признания разнообразия и уважения к суверенитету даже малых стран, обеспечения общественных благ, разрешения международных проблем и отражающего основные ценности равенства и достоинства людей» (с. 46).
        Особое внимание К. Дервиш уделяет глобальным сетям и транснациональным клубам, которые, по мнению ряда исследователей, способны стать должным ответом на требования глобального управления. Если НПО (Юбилей 2000, Международная кампания по запрещению противопехотных мин и др.) обычно поднимают проблему и выступают за определенные решения, то клубы (Базельский клуб центральных банков, «группа семи», Парижский клуб, Движение неприсоединения при ООН) договариваются о решении определенной проблемы (например, «Эвианский подход» в Парижском клубе – большая гибкость в реструктуризации долгов). В исследовании отмечается, что такие клубы хороши тем, что собирают вместе тех, кто хочет сотрудничать. Однако, с другой стороны, их решениям сопротивляются те акторы, которые находятся вне этой системы. Хотя такие механизмы и будут продолжать делать серьезный вклад в международное управление, но сами они не могут решить более сложные задачи, которые включают долгосрочные проблемы государственного суверенитета или необходимость легитимизировать важные системные решения. В этом случае они должны быть инкорпорированы в некую общую управленческую структуру, которая воспринимается как легитимная.
        Реформированная ООН должна обеспечивать единые рамки глобального управления. К. Дервиш предложил создать два органа: один – реформированный Совет Безопасности, другой – реформированный Экономический и социальный совет ООН (ЭКОСОС), с примерно равными полномочиями, но ориентированные на разные сферы – политическую и социально-экономическую. Согласно его предложению в этих структурах могут быть разные члены – в зависимости от их значимости в данной сфере (военной, либо социально-экономической и экологической). ЭКОСОС должен охватывать все специализированные агентства ООН (хоть и при сохранении их автономности), в том числе – ВТО и бреттон-вудские институты. Другой вариант – это создание одного совета и двух подкомитетов по политике и экономике, при тесном структурном сотрудничестве обоих в случае сложных дел и при решении спорных вопросов большинством на основе взвешенного голосования.
        По К. Дервишу, принятый в рамках Бреттон-Вудской системы принцип взвешенного голосования может стать основой при выработке концепции реформирования Совета Безопасности ООН. Каждой стране будет присвоена своя часть (%) по четырем показателям: численности населения, ВВП, доли в финансировании глобальных общественных благ и военных возможностей3. При решении вопросов, относящимся к ведению главы 7 Устава ООН, резолюции должны будут приниматься 4/5 голосов. Другие важные вопросы (в рамках главы 6 Устава) будут решаться большинством в 3/5 голосов.
        Подобное предложение сразу взывает несколько возражений. С одной стороны, принцип взвешенного голосования нарушит основополагающий принцип ООН, согласно которому одна страна имеет один голос. С другой стороны, серьезные сомнения вызывает система расчетов (например, ВВП)4. В качестве постоянных членов в обновленном Совете Безопасности автор предложил США, ЕС (что ведет к еще одной проблеме уже в рамках ЕС – необходимость перехода к голосованию квалифицированным большинством, а не консенсусом, как предусматривается сейчас, по вопросам внешней политики и обороны, чтобы одна страна не могла заблокировать какое-либо решение), Японию, Индию, Китай и РФ. А непостоянными членами – по одной стране от остальной Европы, по две – от Африки, по две – от остальной Азии, по две – от Латино-Карибской Америки и Канады, по одной – от Лиги арабских государств. Причем непостоянные члены должны избираться на 2 года своей группой и аккумулировать вес всей группы при голосовании. Тогда и США, и ЕС – каждый в отдельности – будут иметь возможность наложить вето по вопросам, требующим голосования квалифицированным большинством в четырех пятых, а также совместно заблокировать решение вопроса, требующего голосования квалифицированным большинством в три пятых. Но при этом они не будут обладать достаточным количеством голосов для принятия единоличных решений.
        Некоторые исследователи утверждают, что необходимо учитывать и приверженность демократическим ценностям, что, впрочем, автор считает нецелесообразным. Индекс каждой страны тогда должен будет пересматриваться каждые пять лет. Кроме того, различным странам предлагался бы переходный период, в котором каждый из пяти постоянных членов имел бы бонус в два дополнительных процента (что в большей мере было бы выгодно для РФ, так как вместо подсчитанных 1,6% она получала бы 3,4%). Тем не менее, К. Дервиш понимает, что этот тип реформы ООН будет сложно достичь политически, даже и при наличии переходного периода.
        Далее, после рассмотрения возникновения и эволюции бреттон-вудских институтов, автор приходит к выводу, что эта структура явилась более гибкой, нежели основная система ООН. Однако кредит доверия к МВФ и МБ остается чрезвычайно низким. К. Дервиш называет несколько причин для такой ситуации:
        – традиция, в рамках которой глава Мирового банка – всегда американец, назначаемый президентом США, а глава МВФ – западноевропеец;
        – пребывание штаб-квартир обеих организаций в Вашингтоне;
        – склоность стран действовать индивидуально, а не в качестве группы (хотя бы европейской), вследствие этого – отсутствие игроков, сравнимых с США;
        – преобладающее влияние финансовых ведомств «семерки» (хотя это утверждение и является спорным).
        Поэтому для улучшения воспринятия политических курсов этих институтов и придания им большей легитимности их необходимо реформировать. С этой целью К. Дервиш предложил создать «брата-близнеца» СБ ООН, но по экономическим и социальным вопросам – Совет экономической и социальной безопасности ООН (СЭСБ). В его основу будет положен тот же принцип взвешенного голосования, но при вычислении доли страны уже не будут учитываться ее военные возможности. СЭСБ должен будет также как и СБ функционировать на двух уровнях – ежегодно встречаться в сентябре в Нью-Йорке на уровне глав государств и правительств, а также проводить постоянные встречи 14 членов Совета (только в отличие от СБ это будут не постоянные представители, а граждане избранной страны, известные внутри и за ее пределами, занятые не только в правительственной, но и предпринимательской, гражданской или академической сфере). СЭСБ будет выступать в качестве «зонтика» для остальных учреждений системы ООН – МОТ, Программы развития ООН (ПРООН), Конференции ООН по торговле и развитию (ЮНКТАД) и т.д., а также МВФ, МБ и ВТО. У него будут полномочия назначать глав этих агентств, а также рассматривать эффективность их деятельности, содействовать сотрудничеству и поддерживать соответствующие исследования.
        К. Дервиш полагает, что предложенные реформы канализируют энергию по достижению большей справедливости в усилия, которые могут достичь реальных результатов для миллиардов людей. Последние в результате смогут получить преимущества от прогресса в достижении большего объема и свободы торговли по всему миру.
        Переходя от частного к общему, автор книги впоследствии рассматривает, как соотносятся, конкурируют или дополняют друг друга процессы региональной интеграции и глобализации. Обзор различных вариантов интеграции позволил К. Дервишу прийти к выводу о том, что сотрудничество за рамками сфер торговли и развития банковской деятельности остается рудиментарным. В общем, региональное сотрудничество способствовало открытию экономик и укреплению роста. Тем не менее регионализм не является альтернативой всеобъемлющей системы политического и экономического управления. Хотя интеграция продвинулась во всем мире, она нигде, кроме Европы, не принимает форму реального регионального политического объединения.
        Рассматривая европейский регион как форпост дальнейшей мировой интеграции, К. Дервиш пытается выявить подводные камни, имеющиеся на пути евроинтеграционных процессов. Он выделяет три конкурирующих видения будущего Европы.
        Первый проект – суверенитет отдельных европейских стран, предусматривающий сохранение ЕС как достаточно слабовзаимосвязанной организации при минимальной передаче суверенных прав на уровень ЕС. Сторонники этого подхода не видят будущей совместной фискальной и финансовой политики, не поддерживают общую европейскую политику безопасности и обороны (ОЕПБО) и европейскую конституцию, выступают против придания больших полномочий Европарламенту и за сокращение имеющихся полномочий Комиссии Европейского Союза (КЕС).
        Второй проект – «супергосударство Европа», которое, однако, стремится найти идею единения, характерную для государства-нации. Поскольку для Европы характерно этническое разнообразие и отсутствие общего языка, то в попытках определить европейскую идентичность сторонники этого проекта обращаются к общей истории и общности религии (объединение по Отто фон Бисмарку). Эта группа экспертов выступает против расширения ЕС (особенно за счет присоединения Турции – мусульманской страны) и рассматривает Европу в противовес какой-либо иной силе (США или исламу). Таким образом, они фактически подкрепляют расизм и ксенофобию и играют на руку экстремальным «суверенистам».
        Третий проект определить сложнее, так как он пытается изобрести нечто, с чем нельзя провести аналогию из прошлого или настоящего – «Европейцы двадцать первого века». В соответствии с их видением Европа должна строиться непрерывно на основе переговоров и быть динамичной. Она – объединение не против кого-либо, а часть глобальной системы, вдохновляемая кантианской традицией поиска всеобщего и вечного мира.
        Автор книги считает, что строительство сильной Европы – это не попытка создания новой империи, но, скорее, конец империй. Европа должна поощрять и поддерживать шаги по укреплению сотрудничества в рамках Азии, Латинской Америке и Африке, провозглашая видение мира, объединенного во имя общего блага, а не разделенного на антагонистические геополитические блоки.
        В заключение К. Дервиш пытается проанализировать, как национальная политика может взаимодействовать с глобальными тенденциями, чтобы содействовать принятию предложенных в этой книге реформ. С одной стороны, в сфере безопасности реформа международной системы должна руководствоваться международными правилами, основанными на четко выраженном согласии и демократических ценностях. С другой стороны, экономическая глобализация должна происходить в рамках институтов и политики, способствующей стабилизации рыночных сил, большему равенству и справедливости, вовлечении в процессы бедных и исключенных из процесса глобального развития стран.
        В XXI веке не может быть эффективного управления без легитимности, а глобализация ведет к тому, что легитимности не будет без признания равенства ценности человеческой жизни во всем мире. Европа и США не могут совместно управлять миром уже потому, что население этих стран на данный момент составляет менее 14%. Поэтому К. Дервиш видит настоятельную необходимость вовлекать в процесс остальных игроков.
        В целом книга представляет интерес для широкого круга специалистов по международным отношениям и позволяет глубже задуматься над проблемами реструктуризации международных отношений. В работе много интересного фактического материала и конкретных (хотя и не всегда бесспорных) идей.
Виктория Панова,
кандидат политических наук

Примечания

      1На наш взгляд, здесь нельзя полностью согласиться с автором книги. При том, что такой универсальной структуры действительно ранее не существовало, все же определенные попытки институционализации регулирования международных отношений принимались неоднократно. В первую очередь приходит на ум Лига Наций, созданная после окончания Первой мировой войны, и в определенном смысле даже такое явление XIX века, как Европейский концерт. К. Дервиш в ряде случаев допускает неточности. Так, он отмечает, что США вышли из Договора по ПРО весной 2002 года (с. 35), хотя Дж. Буш-младший заявил о выходе 13 декабря 2001 года, а вышел, соответственно, в июне 2002 года. Или, упоминая об обсуждении в ООН иракской кампании 2003 года, автор написал об «оппозиции правительств Германии, Франции и России, у которых есть право вето» (с. 37). Тем не менее, все это не умаляет достоинств и богатого фактологического материала книги в целом.
      2Есть мнение, что последнее будет способствовать гонке вооружений, однако автор книги считает, что схема должна отражать реальный баланс сил. Она – единственная надежда на то, что баланс будет направляться на иные сферы и использоваться только для защиты граждан, а не достижения доминирующего положения.
      3Данное обстоятельство в определенной мере созвучно с системой, предложенной Джозефом Шварцбергом, но данный исследователь опирается на иные показатели (Joseph E. Schwartzberg. Entitlement Quotients as a Vehicle for United Nations Reform // Global Governance 2003. No 9. P. 81-114).
      4Если для России разница важна, но не принципиальна, то Китай (скажем, по подсчетам в соответствии с паритетом покупательной способности) выходит по размерам своей экономики на второе место в мире. Хотя автор и сам признает сложность подсчетов, причем по всем трем предложенным параметрам, он считает, что в задачи данной книги это не входит, и реальными цифрами будут заниматься эксперты.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015