Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 11, № 3-4 (34-35). Сентябрь–декабрь 2013
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

Михаил Троицкий

Безответственность силы и иллюзии власти. Наставление для политиков как аналитический жанр в США

(Seyom Brown. The Illusion of Control. Force and Foreign Policy in the 21st Century. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2003. 187 p.
Сейом Браун. Иллюзия контроля. Фактор силы во внешней политике XXI века. Вашингтон: Изд-во Института Брукингса, 2003. 187 с.)


        Одним из негативных последствий недавних военных операций в Афганистане и Ираке считается, как ни парадоксально, пропитанное эйфорией восприятие их итога в качестве победы США и ведомых американцами коалиций. Автор рецензируемой книги довольно проницателен, чтобы услышать в звуке победных фанфар предвестие тупиков, к которым ведет непропорциональное применение силы ради решения чисто внешнеполитических задач.
        Эти тревоги не напрасны. В сознании американских политиков в самом деле формируется иллюзия всемогущества крылатых ракет, беспилотных самолетов, «умных бомб», наводимых на цель новейшими системами космической разведки, и прочих ультрасовременных достижений военной технологии. Более того, она формируется и затем проецируется на военное планирование. Но самое опасное состоит в том, эта иллюзия порождает желание представить силу как один из центральных элементов во внешнеполитическом инструментарии США – единственной сверхдержавы. Подобные веяния начали формироваться еще под знаменем либерального интервенционизма Б. Клинтона, а сегодня это происходит под лозунгами Дж. Буша-младшего, уверяющего о необходимости «активной обороны» от внешних угроз.
        Предостережением против чрезмерного упования на военно-силовой ресурс и стала новая монография Сейома Брауна – профессора Университета Брандейса, длительное время занимавшего высокие позиции в таких «фабриках мысли», как Корпорация РЭНД, Институт Брукингса и Фонд Карнеги. Опираясь на обширный опыт работы в сфере ответственного научно-аналитического обеспечения внешней политики США, автор создал своеобразное, используя военную терминологию, наставление для лиц, принимающих в американской администрации решения по применению военной силы за пределами США. Браун обеспокоен недостаточной информированностью этих лиц относительно рисков и возможных последствий, связанных с увеличением склонности к применению силы.
        Автор рисует целостную картину международного развития в начале XXI века, акцентируя новые и старые опасности «силовых иллюзий». Эти опасности, а также ограничения, которыми следует руководствоваться для их избежания, проистекают, по мнению Брауна, из самой структуры современного международного сообщества, политической морали и ценностей, международного права, особенностей современных военных технологий и тактики ведения войны, а также прикладных аспектов внешнеполитического планирования.
        Особого внимания заслуживает мастерски выстроенное автором монографии обоснование тезиса о взаимосвязи возможных форм международной структуры со степенью вероятности возникновения войн и распространения вооруженных конфликтов. Рассматривая однополярные, биполярные и многополярные формы международной структуры, каждая из которых может существовать в «жестком» или «размытом» виде (в зависимости от степени консолидации субъектов международного сообщества вокруг «полюсов») Браун делает вывод: с ростом числа полюсов вероятность возникновения войн увеличивается. Потенциал распространения конфликтов на всю систему существенно выше при «размытости» («демократичности») международной структуры (с. 53).
        Однако ни в один из этих шести описанных им структурных вариантов, по мнению Брауна, не укладывается положение, сложившееся на рубеже тысячелетий. Автор полагает, что сегодняшний мир «полиархичен». Этот термин означает, с одной стороны, возросшее многообразие участников мировой политики, в число которых помимо государств сегодня вошли субгосударственные и транснациональные группы интересов, международные сети (включая террористические), а также многосторонние международные институты. С другой стороны, «полиархичность» подразумевает ситуацию, в которой субъекты международных отношений борются за «ресурсы, поддержку и лояльность» лиц, формирующих данные субъекты (с. 68). «Полиархичный» мир (странный гибрид многополярности с однополярностью), предостерегает Браун, наиболее подвержен рискам распространения конфликтов. В таком мире попытка применить силу способна привести к быстрому распространению конфликта, который может охватить целый регион или перенестись на территорию той самой сверхдержавы, чьи непродуманные действия привели к дестабилизации.
        Такое «возвращение» конфликта его инициатору, скорее всего, произойдет в асимметричной форме террористических атак, диверсионных и партизанских действий и прочих проявлений «полиархичного» сообщества, где транснациональные субъекты ставят под угрозу способность государственных властей обеспечить внутреннюю безопасность.
        Это означает, что новейшие военные технологии, разработанные в результате «революции в военном деле» (или, как предпочитают выражаться руководители американского военного ведомства, «военной трансформации») конца XX – начала XXI века, не смогут защитить атакующую сторону (США) от асимметричного ответа религиозных экстремистов или транснациональных преступных картелей, чью активность невозможно подавить на «поле боя». Оптимизм лидеров относительно возможности безопасно для себя разрубать «гордиевы узлы» международной политики «точечным применением» умных военных технологий может оказаться иллюзией.
        Такой же иллюзией, по мнению Брауна, является и надежда на то, что научно-технические и организационные новации в военном деле позволят свести к минимуму «сопутствующий» боевым действиям ущерб жизни, здоровью и имуществу населения и объектам гражданской инфраструктуры. Вызывает сомнения способность военного руководства США удерживать уровень конфронтации в контролируемых рамках, поскольку она предполагает наличие высочайшего уровня компетентности и информированности лиц, принимающих решения в реальном масштабе времени. Если же Соединенные Штаты станут применять силу непропорционально, ссылаясь на невозможность избежать «сопутствующего ущерба», их действия утратят поддержку со стороны других держав, в том числе и ближайших союзников.
        Автор подчеркивает, что «законность» американских силовых акций в глазах международного сообщества и готовность, как и его их поддержать будут зависеть от соответствия действий США критериям «справедливости войны» (с. 106). Опыт показывает, что пренебрежение этим обстоятельством при принятии решения о начале военной операции может завести силовую акцию в политический тупик.
        Оправданными с этической точки зрения случаями применения военной силы, по мнению Брауна, являются вооруженная защита от внешней агрессии, выполнение союзнических обязательств, а также гуманитарные операции. Решение об использовании вооруженных контингентов должно приниматься в соответствии с конституционными процедурами (желательно одобрение действий исполнительной власти законодательными органами) на фоне явной исчерпанности альтернативных путей решения проблемы. Но главное – использование человеческих и материальных ресурсов нельзя оправдать, если политики и военные не готовы гарантировать успех военной акции.
        Сейом Браун достаточно реалистичен, чтобы признать противоречивость критериев «справедливой войны». Например, в какой степени защита от агрессии может носить превентивный характер? Считать ли союзниками США только государства, с которыми имеются формальные соглашения, или военную силу допустимо применять для защиты справедливости независимо от того, союзные или не союзные страны вовлечены конфликт? Какой масштаб нарушения прав человека достаточен для оправдания гуманитарной интервенции? Как разрешать дилемму между критериями успешности и пропорциональности силовых операций? Наконец, не будет ли стремление исчерпать политические средства решения проблемы демагогией в случаях, когда необходимо действовать быстро и решительно?
        На эти вопросы невозможно дать однозначных ответов. Браун их и не дает. Он только призывает тщательно анализировать ситуации в каждом отдельном случае с осознанием колоссальной ответственности за решение, которое означает переход от мира к войне.
        Автор по-своему интерпретирует знаменитое замечание К. Клаузевица о соотношении войны и политики. В понимании Брауна, сегодня его бы следовало читать так: размывание грани между политикой и войной недопустимо. Опасно думать, что США могут контролировать все возможные последствия применения силы настолько, что ее использование можно признать обыденным, рядовым средством достижения целей американской политики. Причины роста конфликтности, по мнению Брауна, «кроются в слишком поспешном принятии решений, а не в отсутствии альтернатив» (с. 178). И в этом он видит серьезную опасность.
        Жанр «наставления», как доказывает труд Брауна, совместим с весьма высокой планкой требований к оригинальности концепции и качеству приводимого материала. Ясность, обоснованность аргументации, выверенность оценок – качества книги, которым могут позавидовать многие исследователи.
        Помимо очевидной практической пользы, книга Сейома Брауна демонстрирует, сколь результативно для практиков могут быть применены абстрактные теории международных отношений. В его исполнении выводы и рекомендации книги могут служить прямым руководством к действию для политиков, цена ошибок которых в современных международных условиях может иметь слишком серьезные последствия для хода общемирового развития.

        М.А. Троицкий – кандидат политических наук, старший преподаватель МГИМО МИД РФ

  © Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2014
блемы. Рабочие-мигранты живут в плохих условиях, получают гораздо меньшую заработную плату, подвергаются эксплуатации со стороны работодателей. Повсеместно нарушаются их трудовые и человеческие права. Фактически можно говорить о формировании сегмента принудительного труда в некоторых отраслях российской экономики. Из-за демпинга цены на труд часть местных работников теряет стремление и желание искать работу в этой отрасли, а работодатели теряют интерес к найму местных работников. Для исправления сложившейся ситуации необходимы целенаправленные усилия.

3

   На фоне роста компенсаторной роли миграции в формировании населения страны серьезно изменяется социально-демографический и этнический состав иммигрантов. В 1990–2000-х годах иммиграция компенсировала от 50% до 80%  естественной убыли населения России. В 2010 г. иммиграция полностью компенсировала естественную убыль населения страны в целом, а также в пяти российских регионах. В настоящее время основной прито