Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

СИНЕРГЕТИКА В ПОЛИТИЧЕСКОЙ ИСТОРИИ

Кокошин А.А. О системном и ментальном подходах к мирополитическим исследованиям: краткий очерк. М.: URSS, 2008. 88 с.

        Истоки кризиса нашей исторической науки, который наиболее ярко проявился в так называемой «Концепции курса истории России 1900–1945 годов») лежат в плоскости методологии. Даже двадцать лет спустя после распада мировой социалистической системы нам никак не удается преодолеть влияние экономического детерминизма, а если точнее – гегелевского фатализма, захватившего наши души еще в советское время, а с ним и убеждения, что все «действительное разумно» и что «история не терпит сослагательного наклонения». Интересно, что в советское время, вслед за Г.В. Плехановым (речь идет о его работе «О роли личности в истории») разрабатывали диалектику необходимости и случайности. Делалось это для того, чтобы реабилитировать последнюю, а вместе с ней и мораль, право человека на выбор, реабилитировать волю как фактор исторического развития. Любопытно, что в советские годы реабилитацией случайности как фактора исторического развития занимались, как правило, студенты и аспиранты со скрытыми антисоветскими настроениями, которые не желали мириться с мыслью о неизбежности Октября и всей последующей мясорубки, через которую прошла Россия, начиная с «красного» террора Ленина, Троцкого и Свердлова и кончая сталинским террором тридцатых.
        В современной России, где согласно конституции запрещена какая-либо государственная идеология, и от левых и от правых слышишь старое советское «без Октября и большевиков Россия не могла решить задачи модернизации», а, следовательно, без насильственной коллективизации со всеми ее неизбежными последствиями, без террора как средства дисциплинирования масс мы бы никогда не преодолели свою вековую отсталость. Сегодня со всех углов доносится: «В истории нет морали и моральной оценки», «история не терпит сослагательного наклонения».
        Достоинство книги академика Андрея Кокошина о системном анализе состоит в том, что она дает вдумчивому читателю всю систему аргументов, необходимых для того, чтобы вырваться из объятия марксистского фатализма. Автор настаивает на том, что выражение «история не знает сослагательного наклонения», которое укоренилось в отечественном научном сообществе, на самом деле не соответствует действительности. Более того, оно вредно, ибо «препятствует и сегодня развитию исследований по альтернативной истории», препятствует изучению всего многообразия вариантов развития, которое заключено в такой сложной системе, какой является общество.
        От себя могу добавить, что историческая концепция К. Маркса, которая сложилась под влиянием лаплассовского детерминизма конца XVIII века, с научной точки зрения потеряла какой-либо смысл, когда системный анализ открыл роль и место флуктуации, отклонений в жизни социальных систем, когда было сформулировано знание о «точках бифуркации». Вслед за русским мыслителем в изгнании И. Пригожиным, А. Кокошин отмечает, что, когда общество как сверхсложная система оказывается в силу кризиса в точке бифуркации, то есть, когда система как бы освобождается от жесткой связи между причинами и следствиями, оно обретает «способность развития в том или ином направлении», находится на распутье. Многое тогда начинает зависеть от случайных факторов вплоть до болезней наследника императора или до ментальных и психологических особенностей властвующих особ. И все это, как говорит словами Пригожина А. Кокошин, «вселяет в нас одновременно и надежду и тревогу: надежду на то, что даже малые флуктуации могут усиливаться и изменять всю их структуру (это означает, в частности, что индивидуальная активность вовсе не обречена на бессмысленность), тревогу – потому, что наш мир, по-видимому, навсегда лишился гарантии стабильных, непреходящих законов. Мы живем в опасном и неопределенном мире, внушающем не чувство слепой уверенности, а лишь то же чувство умеренной надежды» (с. 24). Получается, что поскольку в жизни общественного организма существуют точки бифуркации, то возможны внутри нашей истории и различные варианты развития.
        В этой связи встает проблема, на которую во всех своих работах обращает внимание Андрей Кокошин, а именно – проблема качества духовной, патриотической развитости властвующей элиты. По крайней мере, как указывает А. Кокошин, выбор суверенного пути развития страны в решающей степени определяется готовностью элиты бороться за достойное место своей страны в мире. Исследования А. Кокошина ставят точку в наших бессмысленных спорах о суверенной демократии. Конечно же, оговаривается автор книги, есть страны, которые обладают реальным суверенитетом (которым во все периоды мировой истории обладало сравнительно небольшое число государств) и которые обладали свободой в формировании своих политических систем. Вместе с тем есть множество стран, которые чаще всего по собственной воле лишили себя значительной части своего суверенитета. В этом смысле, как следует из логики исследователя, самой реальной, самой суверенной демократией обладают США.
        Возвращаясь к проблеме воли и ума людей в истории, автор поясняет, что «исключительно важную роль в способности государства обладать реальным суверенитетом играет общественное сознание общества в целом и политической элиты в частности, наличие или отсутствие «критической массы» политиков, работников госаппарата, деятелей средств массовой информации, деятелей культуры, политологов, социологов и историков, готовых бороться за интересы своей страны» (с. 13).
        Изучая текст книги А. Кокошина, невольно вычитываешь мысль автора, которая не выражена открыто, но которая «как бы» напрашивается сама собой. Видимо, даже у таких системщиков, как Кокошин, под спудом тяжелых терминов типа «синергетика», «точка бифуркации», лежит инстинктивное желание свободы, свободы от нашего то ли марксистского, то ли русского фатализма. И совсем не случайно в конце книги Андрей Кокошин напоминает о таких выдающихся русских политиках, как князь Потемкин-Таврический, как граф Горчаков, которые творили достойную, умную русскую историю.

А. Ципко,
        доктор философских наук

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015