Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

ПОЛИТИКА РОССИИ ГЛАЗАМИ АМЕРИКАНЦЕВ

Russian Foreign Policy in the Twenty-first Century and the Shadow of the Past (ed. Robert Legvold). New York: Columbia University Press, 2007. 544 p.
Российская внешняя политика в XXI веке и тень прошлого / Под ред. Р. Легволда. Нью-Йорк: Коламбия Юниверсити пресс, 2007. 544 c.

        Опубликованный в 2007 г. издательством Колумбийского университета объемный труд под редакцией профессора Роберта Легволда, патриарха американской политической «науки о России» советологии в ее классической и постсоветской версии – солидная западная попытка осмысления истоков российской внешней политики и ее современных приоритетов. Сборник открывается введением редактора и содержит восемь глав, написанных разными авторами. Каждая из них – самостоятельное исследование отдельных граней российского внешнеполитического опыта. Собранные вместе, эти эссе, дополняя и уточняя друг друга, формируют у читателя комплексное представление о предмете.
        Научная фундированность и стилистическая безупречность книги выгодно оттеняют впечатляющий массив зарубежных и отечественных источников, использованных при ее написании. То и другое способствует созданию убедительной аналитической призмы восприятия внешней политики Российского государства. Внимательный взгляд на ее эволюцию с петровских и даже более далеких времен, с учетом внутрироссийских и международно-политических условий на каждом этапе этой эволюции, дает возможность выделить ряд устойчивых факторов (констант), влияние которых на формирование российского внешнеполитического курса всегда оставалось значимым. Опрокидывая полученные результаты на современность, авторы пробуют разобраться в посылах, определяющих сегодняшнее поведение России на международной арене, а также дать прогноз – не всегда свободный от комично наставительного тона.
        Взгляд «свысока», впрочем, на протяжении многих десятилетий присущ практически всем, даже глубоким западным трудам о российской внешней политике. Внимательный читатель не может не замечать «менторские слабости» маститых западных ученых, увлеченных разбором русского имперского феномена как «безусловного атавизма» в сравнении с «цивилизованной магистралью» западного маршрута пути к «торжеству демократии». Напрашивается параллель с консилиумом врачей-психоаналитиков, склонившихся над больным с отягченной наследственностью: комплексы-«тени» прошлого делают его поведение в основном нерациональным и лишь иногда – понятным, предсказуемым и «нормальным».
        Любимый классик-бард был прав в горько-философском тезисе о том, что «вся история страны – история болезни». Он же, однако, прав, заявляя, что «все человечество давно хронически больно…». «Тени прошлого» есть у всех, и разговор о них делает морализаторство неуместным. Эти иронические замечания, впрочем, не знак разочарованности рецензента по поводу рецензируемой книги. Наоборот, несмотря на «интонационные слабости», работа американских авторов написана умно и основательно, хотя они и не вышли за пределы «предначертанных ожиданий», на которое способно воображение даже и очень благожелательного русского читателя.
        Каждая из представленных в книге граней дает пищу к размышлениям. В качество центральной хочется выделить главу Альфреда Райбера. В ней сформулированы константы российского мироощущения, ключевые вызовы геостратегического, внутриполитического и внешнего характеры, ответы на которые российская внешняя политика искала на протяжении столетий. А.Райбер попытался найти хоть сколько-ниудь академичное объяснение истоков российского географического экспансионизма и идеологической исключительности. В этом смысле он пошел гораздо дальше надоевших «рассказок» о мессианском восприятии русскими собственной истории и об их (обусловленном авторитаризмом строя) органическом стремлении к территориальному расширению и захвату незамерзающих морских портов. В главе говорится о четырех факторах российского государственно-политического бытия.
        Первый – экономическая отсталость России как объективно данная, так и субъективно понимаемая русскими в сравнении со своими главными соперниками. Осознание собственной неполноценности и неспособности, несмотря на гигантский потенциал, на равных конкурировать с оппонентами, обострялось после крупных военных поражений и требовало от России «сосредоточения». Резко и в предельно сжатые сроки необходимо было перестраивать экономический уклад, выжимать последние человеческие и производственные ресурсы, заимствовать или разрабатывать самостоятельно новые технологии.
        Второй – «зыбкие» (porous) внешние границы российского государства: нестабильные, стратегически уязвимые, оспариваемые сильными соседями, часто недонаселенные русским населением в приграничной зоне. Это требовало постоянных усилий по их защите. Ощущение угрозы, которым проникнуто русское восприятие границы на рефлекторном уровне, а также необходимость выживания в условиях мощного натиска извне диктовали стремление максимально укрепить собственную обороноспособность и «раздвинуть границы».
        Третий – «многокультурный» (многоэтничный) состав Российского государства. Он подразумевал постоянное балансирование между курсом на ассимиляцию нерусского населения, увеличивавшегося по мере расширения страны, и предоставлением ему той или иной степени автономии. Данная дилемма по-разному решалась на различных этапах российской истории, и каждый раз найденный ответ воплощался в определенной форме внутриполитического устройства и наборе внешнеполитических ориентиров.
        Четвертый – ощущение российской культурной и бытийной отличности от других, «уточнение» своей идентичности и собственной исторической задачи. Совокупность известных географических, исторических, религиозных и политических факторов отечественного развития привела к тому, что и на Западе, и на Востоке Россия стала восприниматься как иная цивилизация (у Ф.Броделя – так и сказано).
        В дополнение к четырем константам А. Райбер выделяет еще и две переменные – международное окружение и личность национального лидера (царя, императора, генерального секретаря, президента). Налагаясь друг на друга, эти факторы обеспечивали смены вех российской истории.
        Работоспособность своей аналитической модели автор рассматривает на материале истории России в ХХ веке и в первом десятилетии текущего столетия. Подразделы главы, к безусловной радости читателя, предварены строками-эпиграфами из произведений С. Есенина, И. Эренбурга Б. Пастернака и М. Матусовского – пусть данными в английском переводе, но от этого почему-то еще более щемящими.
        В главе Рональда Г. Суни речь идет о русском имперском феномене. Россия/СССР рассматривается как «особая» империя, культивировавшая специфическую систему отношений как внутри (столица – окраины), так и вовне (Россия – внешний мир). Автор выделяет шесть определяющих условий, влиявших на формирование российской внешней политики: осознание слабости по отношении к внешним соперникам, размеры и низкая плотность населения, слоистая (многосоставная) национальная идентичность, идеологизированное понимание своей исторической миссии, этническая разнородность и опасное внешнее окружение.
        «Россия В.В. Путина», полагает автор, не империя, а многонациональное (или многоэтничное?) государство, но с «имперскими претензиями в Чечне и неудовлетворенными мечтаниями о гегемонии в ближнем зарубежье». Автору кажется, что страна зависит от «капризов и преференций» лидеров в такой же мере, как от международной экономической конъюнктуры.
        В главе «Российская внешняя политика в периоды великих государственных преобразований» Р. Легволд обращается к переломным этапам российской истории: правлению Ивана Грозного, Петра Великого и Александра II, революционным замыслам В.И. Ленина, диктатуре И.В. Сталина, реформам М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина. Внимательный взгляд автора подмечает общие черты в содержании «вызовов» и «ответов», либерально-модернистских или тоталитарно-диктаторских. Легволд искусно формулирует дилеммы «русского пути» – в том числе со ссылкой на классиков отечественной историографии. Впечатляет вывод о сути российского государственно-деспотического реформирования, подтвержденный цитатой из В.О. Ключевского: заставить раба, «оставаясь рабом, действовать сознательно и свободно». В то же время параллели между реформами Александра II, отменившего крепостничество, и перестройкой М.С. Горбачева, а также «демократизацией 1990-х годов», поставившей Россию на грань распада, кажутся менее убедительными.
        Проекция «великих преобразований» на внешнюю политику прорисована через анализ роли войн России и недружественного международного окружения. Отдельный параграф посвящен теме поиска собственной идентичности – от классического спора западников и славянофилов до дискуссии прошлого десятилетия о евразийстве, либерализме и державности. На фоне констатации «геополитического упадка» современной России, проявившегося в сокращении ее территории, предметом рассмотрения является российская внешняя политика России в годы Б.Н. Ельцина и В.В. Путина. Среди множества политически «подкрашенных» оценок главным представляется вывод о том, насколько сильно российское прошлое «прорастает в настоящем». Страна, народ и руководство вновь ищут ответы на извечные «вызовы».
        В главе «Внутригосударственная конъюнктура, российское государство и внешний мир, 1700–2006 годы» Дэвид Макдональд тоже обращается к ключевым вехам российской истории, изучает связь между моментами консолидации государства в качестве самостоятельного верховного института, упорядочивающего внутриполитическое соотношение сил и мобилизующего ресурсы для решения им же выдвинутых задач, и активизацией российской внешней политики.
        Экскурс в трехвековую историю российской государственности, включая ретроспективный контент-анализ властного дискурса, служит фоном для рассмотрения опыта России в XXI веке. В начале нынешнего столетия автор фиксирует явные «державно-дирижистские» черты – при стабильном общественном консенсусе на этот счет. Прогнозируя их сохранение «после В.В. Путина», автор подчеркивает важность корректировки западного аналитического инструментария: понять Россию и предсказать ее поведение можно точнее, если исходить из ее государственно-державной, а не либерально-рыночной традиции.
        В главе Лоренса Колдуэла разбираются ключевые моменты отечественных доктрин национальной безопасности – от времен Первой мировой войны до «путинской России». За сухими формулировками бюрократического языка, политическая семантика которого в основном точно интерпретируется автором, угадываются традиционные доминанты российского мироощущения. Автор резюмирует: в современной российской внешней политике привычная склонность к конфликтам сосуществует с импульсами к сотрудничеству. Эта двойственность определяет российское видение отношений с Западом.
        Глава Гилберта Розмана «Россия в Северо-Восточной Азии: в поисках стратегии» может быть рассмотрена как преломление на региональном материале «констант Райбера». На этот раз, однако, главные вызовы, стоящие перед Россией, определены как выбор нужного соотношения между своими стратегическими и экономическими задачами на конкретном территориальном направлении, установлением равновесия в отношениях с ведущими региональными игроками и лавированием между тенденциями национализма и глобализма.
        В главе о трех веках восприятия Россией Запада Анжела Стент возвращается к проблеме российской идентичности. Она считает, что российское сознание отвергает идею Европы (комплекс западных ценностей), но стремится заимствовать модель Европы (технологии и «ноу-хау»). В этой главе имеется отдельный параграф об энергетике как новом средстве достижения сегодняшней Россией статуса великой европейской державы.
        Глубина анализа, вероятно, возросли бы, если бы изучение российского взгляда на Европу было дополнено подробным разбором того, как на разных этапах к России относились европейцы.
        Сказанное справедливо и для книги в целом: на фоне дотошного внимания к российскому внешнеполитическому опыту (включая «тени прошлого») слишком мало написано об эволюции восприятия России на самом Западе. Особенно показательным было бы заполнение этого пробела материалами тех периодов, когда Россия с готовностью и наивно рвалась к сближению с Западом – в начале 1990-х годов, а тот осторожно, но твердо указывал Москве «на ее место».
        Глава «Глобальные вызовы и российская внешняя политика» Селесты Воландер дополняет проделанный анализ сопоставлением в отечественном опыте тенденций к открытости и изоляционизму – от Киевской Руси до современности. На этом фоне внешняя политика России в период президентского правления В.В. Путина описывается как «активная, но не экспансионистская», цепкая в отстаивании приоритетов, но «осторожная в том, что касается использования все еще ограниченной российской мощи» – тезис, который вполне мог бы стать общим выводом для всей книги.
        Книга интересна тем, что в ней – редкий случай – сделаны попытки дать новые аналитические модели российской политики и истории. Теоретизирование, если оно обосновано знанием конкретного странового материала, всегда вызывает интерес. Такие попытки встречаются редко вообще, а в западных трудах о России – тем более. Вот почему эту книгу стоит рекомендовать всем, кого волнует механизмы формирования на Западе знания о российской истории и действительности.

Олег Бредихин,
        кандидат исторических наук

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015