Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

«МЯГКАЯ БЕЗОПАСНОСТЬ» ПО ДЖОЗЕФУ НАЮ

Joseph S. Nye. Soft Power. The Means to Success in World Politics. New York: Public Affairs, 2004. 192 p.
Джозеф С. Най. Мягкая сила. Слагаемые успеха в мировой политике. Нью-Йорк: Паблик афферз. 2004. 192 с.

        Сведущей аудитории представлять автора этой книги подробно нет нужды: Дж. Най вполне знаменит как один из самых мощных интеллектов современной американской неолиберальной традиции. В последние годы он работает деканом Школы управления им. Дж. Кеннеди в Гарвардском университете, а в прошлом был председателем Национального совета по разведке и заместителем министра обороны США в администрации Б. Клинтона. Как и другие работы Дж. Ная, рецензируемая книга – вариант добротного теоретизированного анализа группы важных прикладных мирополитических проблем.
        Работа звучит особенно актуально в контексте понимания современной внешней политики США. Она, по сути, являет собой изящно завуалированную критику курса Дж. Буша-младшего с позиций политической теории. Главный пафос несогласия автора адресован республиканской политике односторонних действий и опоры на одностороннее военное превосходство. Если бы демократы победили на выборах 2004 года, то труд Дж. Ная вполне мог претендовать на роль своего рода «декларации ценностей» внешней политики американских либералов. Но поскольку верх взяли республиканцы, эта работа оказалась вариантом альтернативного (по отношению к неоконсерваторам) видения стратегии и тактики международной политики США – миссия в условиях американской демократической системы и с учетом авторитета Дж. Ная среди демократов – вполне почетная.
        Несогласие с ориентацией Вашингтона на принуждение и угрозы, практика игнорирования «более тонких» материй внешнеполитического влияния – такова сквозная идея книги. Автор постоянно возвращается к сюжетам политики администрации Дж. Буша в Ираке, считая эту политику квинтэссенцией всего ошибочного, что, по мнению Дж. Ная, накопилось в американской политике.
        На страницах этой книги автор фактически развернул откорректированный с учетом международного опыта постулат, впервые сформулированный им еще в 1990 г. в работе «Призвание к лидерству: меняющаяся природа американской мощи» («Bound to Lead: the Changing Nature of American Power»). Тогда-то и была высказана идея об абсолютном превосходстве США не только по показателям военной силы и экономического могущества, но и по параметрам несилового влияния на международные отношения. Последние он и назвал «мягкой мощью» (или «мягкой силой», как не вполне точно переводят это словосочетание некоторые специалисты). Полемический запал в той работе был слабее, чем в рецензируемой. Он был адресован не столько администрации Буша-старшего, сколько коллегам-теоретикам школы «политического реализма», которым, по его мнению, стоило отказаться от абсолютизации значения «жесткой мощи» (hard power) в мировой политике в условиях совершенно очевидного в конце 80-х гг. прошлого века ослабления биполярной конфронтации.
        Суть понятия «мощь» (power) автор сравнивает с погодой, от которой зависит все, но влияние которой не всегда поддается рациональному объяснению или математическому исчислению. В целом имеются в виду те инструменты и ресурсы, которые позволяют участникам международных отношений добиваться поставленных целей.
        При этом к hard power государств относятся экономическая и военная мощь. А soft power характеризуется тремя основными компонентами: во-первых, культурой (определяемой как набор значимых для общества ценностей, не сводимый к массовой культуре – продукции Голливуда и фаст-фуду), во-вторых, политической идеологией, в-третьих, внешней политикой (понимаемой как дипломатией в широком смысле слова). Первые два компонента – исторически сложившееся наследие нации, третий – субъективный фактор, привносимый находящимися в данное время у власти политиками. Параметры последней составляющей soft power подвержены значительно большим флуктуациям, нежели первых двух ее компонентов.
        Как отмечается в книге, soft power – это не только собственно влияние (influence), но и «привлекательность» (attractive power). Ресурсами soft power в мировой политике выступает все то, что «вдохновляет и привлекает» к источнику соответствующего воздействия, позволяя тому, кто его контролирует, добиваться желаемого результата.
        Конституирующей основой и hard power, и soft power субъекта международных отношений выступает способность достичь поставленной цели путем воздействия на поведение других акторов. Разница между ними заключается в инструментах: проецирование hard power происходит через принуждение и навязывание своей воли (посредством экономического ресурса или угрозы силой), тогда как эффективное действие soft power формируется через механизмы согласования внешнеполитических акций и вовлечение в сотрудничество более широкого характера, как правило, на базе единых ценностей, такому сотрудничеству благоприятствующих.
        Важнейшей характеристикой «мягкой мощи» является ее относительно более заметная независимость от непосредственно государства и правительства страны, такой мощью обладающей. «Жесткая мощь» гораздо сильнее привязана к государственной политике. Поэтому власти относительно сложней манипулировать первой и гораздо проще – второй. Как следствие, эффект от действия «мягкой мощи» – в отличие, к примеру, от экономических санкций или военной акции – оказывается более аморфным и им его труднее точно планировать.
        Внешняя политика государства может лишь усиливать или ослаблять действенность soft power – например, война в Ираке нанесла, по мнению Дж. Ная, удар по привлекательности всего американского в большей части мира. Аналогично интервенции СССР в Венгрии (1956) и Чехословакии (1968) негативно повлияли на восприятие СССР народами стран даже «социалистического лагеря».
        Важно, что степень влияния soft power различается в зависимости от уровня социально-экономического развития общества, его восприимчивости к происходящим в мире событиям. Из процессов, усиливающих значимость soft power в мировой политике, следует выделить информатизацию: распространение информации ведет к расширению «зоны приема» сигналов, посылаемых через национальные границы (гл. 1).
        Авторское понимание мировой политики – ключ к определению места и роли в ней «мягкой мощи». Для Дж. Ная мировая политика – «шахматная игра на трехмерной доске». Победу можно одержать, преуспевая как в горизонтальной, так и в вертикальной плоскости. Верхняя часть схемы – «классические» межгосударственные отношения на основе баланса силовых возможностей. В этой проекции мир видится автору однополярным.
        Средний уровень характеризуется многополярностью – это экономические отношения между государствами. А на нижнем уровне находятся транснациональные элементы мировой политики: терроризм, международная преступность, экологические угрозы. Проигрывает тот, кто играет лишь в плоскости традиционных межгосударственных отношений. Не суждено преуспеть и тому, кто играет в трехмерном измерении, но использует «неадекватные» ресурсы и инструменты. Для победы на нижнем уровне как раз и требуется применение soft power (с. 5).
        Дж. Най дает оценку американской ресурсной базе «мягкой мощи». Ее первый «столп» применительно к США – привлекательность американской культуры и образа жизни. Автор указывает на лидерство США по таким показателям, как численность принимаемых эмигрантов, объем выпускаемой телепродукции, численность иностранных студентов в США и количество американцев среди нобелевских лауреатов в области физики, химии и экономики. Читателю предлагается деление культуры на «массовую» и «высокую» (popular and high). Приведенные цифры показывают, что почти 80% респондентов из 43 стран мира восхищаются достижениями США в области науки и технологии (высокая культура), а около 60% – любят американскую музыку и телевидение. Второй «столп» soft power США – американская политическая идеология, полностью или частично ей симпатизирует половина опрошенных (гл. 2).
        С точки зрения «мягкой мощи» Дж. Най считает европейские страны «вообще» ее единым центром глобального значения. Несмотря на отставание в военной и экономической области, Европа выступает серьезным конкурентом США в борьбе за умы и сердца. Европейские языки, восприятие Европы как оазиса процветания, самые высокие в мире показатели социально-экономического развития, а также французское вино, европейские курорты и швейцарская надежность – все это образы, относящиеся к культурной привлекательности Европы и европейцев. Политические ценности, их «мягкая привлекательность» и (что выгодно отличает Европу от США) ориентация европейских политиков на сотрудничество при решении международных вопросов с привлечением многосторонних институтов, акцент на невоенном решении конфликтов – устойчивые черты европейского имиджа в международном сообществе.
        Среди азиатских стран автор особо говорит о Японии, которая, по его мнению, обладает крупным ресурсом «мягкой мощи». Одно из лидирующих мест в мире по количеству зарегистрированных патентов, первое место по оказанию помощи зарубежным странам, наибольшая продолжительность жизни – таков выигрышный образ Японии в глазах мира. Отличительной чертой японской soft power, особенно в развивающемся мире, является ее успешный опыт модернизации, достижение сопоставимого с американским и европейским уровнем экономического развития без ущерба для самобытной японской культуры.
        Любопытна корреляция между «мягкой мощью» и «жесткой мощью» Японии. Несмотря на экономический спад последнего десятилетия, привлекательность страны в целом выросла даже больше, чем в условиях экономического бума 1980-х годов. Еще популярнее стали японская бытовая техника, архитектура, мода, еда, искусство мультипликации. Явно улучшилось общее восприятия Японии. При этом главным ограничителем soft power этой страны автор считает внутреннюю ориентацию ее культуры на сохранение, консервирование особенностей ее деловой этики и образа жизни. Именно такая внутренняя установка мешает Японии претендовать на более широкое распространение ее влияния.
        Продолжая сравнения, Дж. Най отмечает, что главным фактором, сдерживающим влияние «мягкой мощи» Китая, является внутренняя политика КПК. А дополнительным ограничителем – нарастающие опасения в США перед КНР как потенциальным соперником Америки (гл. 3).
        Особую ценность представляет анализ «мягкой мощи» негосударственных акторов мировой политики. Существуя в «другом измерении» международных отношений, негосударственные субъекты оказывают непосредственное влияние на мировые процессы, зачастую пользуясь почти исключительно ресурсами soft power. Например, международная организация «Human Rights Watch» опубликовала в 2003 г. доклад, в котором содержалась жесткая критика американской стратегии борьбы с терроризмом. В течение последующих 10 дней в мировых СМИ было зафиксировано 288 упоминаний этого доклада и организации. Фактически этот материал стал на время определять направленность глобальной политической дискуссии. О степени влияния неправительственных организаций свидетельствуют и данные опроса, показавшего 42-процентный рейтинг доверия к ним в европейских странах. Возникновение сетевых субъектов и информационная революция заметно усилили эффективность воздействия «мягкой мощи» негосударственных субъектов.
        Soft power нетрадиционных акторов может входить в прямое столкновение с политикой и идеологией государственных субъектов. Пример тому – замалчиваемый и плохо осознаваемый рост привлекательности терроризма (это автор признает), вольная или полусознательная популяризация которого в СМИ (а об этом автор не пишет) увеличивает угрозы национальной и международной безопасности (с. 90-97).
        Одна из глав монографии посвящена путям наращивания потенциала американской «мягкой мощи». Наиболее эффективный из них – публичная дипломатия (public diplomacy). Центральная роль в ее осуществлении принадлежит информационному ресурсу и контролю над информационными потоками. Дж. Най выделяет три измерения публичной дипломатии. Первое – ежедневное направленное освещение американских внешнеполитических акций. Второе – «стратегическое общение», под которым подразумевается фокусированное обсуждение наиболее важных для США политических тем. Третье – развитие прямых контактов с иностранной аудиторией посредством системы обменов, программ научных стипендий, которые позволяет зарубежным гражданам лично знакомиться в Соединенными Штатами. Автор указывает, что среди 700 тыс. лиц, посетивших США после 1945 года, были такие ставшие «проамериканскими» политики, как М. Тэтчер, А. Садат и Г. Шмидт (гл. 4).
        В книге немало практических советов по вопросам современной мировой политики и внешней политики США, смысл которых – в поиске путей укрепления «мягкой мощи» США и повышения эффективности ее использования. Это мастерски написанная, умная книга. Ознакомившись с ней, серьезный российский читатель вольно или невольно задумается над темой «мягкой мощи» России, использованию которой уделяется неоправданно мало внимания в российской внешней политике вообще и ее курсе в отношении стран СНГ в частности.
Владимир Трибрат

HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015