Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

БОМБА ДЛЯ СЕВЕРОКОРЕЙСКИХ ТОВАРИЩЕЙ
Charles L. Pritchard. Failed Diplomacy. The Tragic Story of How North Korea Got the Bomb. Washington, D.C.: Brookings Institution Press, 2007. 228 p.
Чарльз Л. Притчард. Неудачная дипломатия. Трагическая история о том, как Северная Корея получила ядерную бомбу. Вашингтон: Брукингс Инститюшн Пресс, 2007. 228 c.

        Посол Чарльз Притчард – одна из заметных фигур в вопросах выработки внешнеполитической стратегии США на Корейском полуострове. Выпускник Университета Меркер (штат Джорджия); бывший военный атташе США в Японии; руководитель департамента по проблемам Азии в администрации У. Клинтона; представитель Соединенных Штатов в Организации по развитию энергетики на Корейском полуострове (КЕДО); представитель США на шестисторонних переговорах с КНДР; президент Корейского экономического института (Korea Economic Institute); приглашенный научный сотрудник Института Брукингса… Такой послужной список вполне достаточен для того, чтобы новая книга Ч. Притчарда «Неудачная дипломатия» стала не рядовой монографией, а полноценным источником информации, наблюдений и оценок для изучения кризиса вокруг ядерной программы Северной Кореи.
        Но работа Ч. Причарда интересна не только высоким дипломатическим статусом ее автора и приведенными в конце книги уникальными документами. Анализируя «ядерные тревоги» на Корейском полуострове, Ч. Притчард поднимает две важные для внешней политики США проблемы. Первая – почему традиционные американские стратегии сдерживания (containment), устрашения (deterrence) и принуждения (compellance) не сработали на переговорах с КНДР. Вторая – можно ли разработать внешнеполитическую стратегию, сочетающую в себе моральные ценности и эффективные внешнеполитические решения. Корейский материал выступает, таким образом, фактологической базой для более широких авторских обобщений.
        По жанру работу Ч. Притчарда трудно назвать чисто научным исследованием. Это мемуары-размышление – попытка осмыслить и максимально достоверно воссоздать события 2001–2006 годов, участником которых был сам автор. «Неудачная дипломатия» строится по канонам художественного произведения: повествование ведется от первого лица, и автор не рассматривает причины северокорейского кризиса. Развитие ядерной программы КНДР, конфликт Пхеньяна с МАГАТЭ осенью 1992 года, «первая ядерная тревога» 1993–1994 годов, «Рамочное соглашение» 1994 г. между США и Северной Кореей, создание КЕДО 9 марта 1995 года, северокорейские ракетные испытания 1998 года, попытки администрации У. Клинтона улучшить отношения с КНДР в 1999–2000 годах – все это осталось за рамками исследования. Автор бегло останавливается на этих событиях по ходу повествования. Но целостной картины дискуссий 1990-х годов в книге нет. Все основные события произошли когда-то в прошлом, и читатель присутствует только при развязке кризиса.
        Структурно «Неудавшаяся дипломатия» поделена на три части. Первый раздел посвящен анализу событий 2001–2003 годов: провалу переговоров администрации Дж. Буша-младшего с КНДР, «второй ядерной тревоге» на Корейском полуострове и появлению идеи урегулировать его через механизм многосторонних переговоров. Во втором разделе рассматриваются отношения США с Южной Кореей и восприятие северокорейской проблемы другими странами региона. В третьем разделе автор освещает ход шестисторонних переговоров с участием Соединенных Штатов, КНДР, Республики Кореи, Китая, Японии и России. На этой основе американский исследователь разрабатывает свою схему эволюции северокорейского кризиса. В ее рамках он выделяет четыре узловых момента, когда Вашингтон и Пхеньян могли, но не сумели договориться об условиях взаимоприемлемого компромисса.
        Первый узловой момент Ч. Притчард датирует приходом к власти администрации Дж. Буша-младшего в 2001 году. С этого времени, утверждает он, политика США в отношении КНДР кардинально изменилась (с. 1). Администрация У. Клинтона пыталась «вовлечь» Пхеньян в систему стабилизующих соглашений с другими странами. Республиканцы, напротив, стали руководствоваться доктриной «принудительного разоружения» Северной Кореи (с. 5–7). Изменение курса Соединенных Штатов было негативно встречено в Северной Корее. 17 июня 2001 г. МИД КНДР отказался от предварительных условий по возобновлению американо-северокорейского диалога, назвав предложения администрации Дж. Буша «односторонними», а намерения – «враждебными» (с. 8). Еще более жестко Пхеньян отреагировал на послание Дж. Буша Конгрессу США 29 января 2002 года, в котором президент причислил КНДР к государствам «оси зла» (с. 18). Позитивные достижения американо-северокорейского диалога 1999–2000 годов по сути оказались перечеркнутыми.
        Второй узловой момент пришелся, по мнению Притчарда, на осень 2002 года. В этот период на первое место вышли дискуссии вокруг северокорейской программы обогащения урана. В начале 1990-х в Вашингтоне полагали, что КНДР пытается создать атомный боезаряд путем выделения плутония из ядерного топлива (с. 27). Но в 1998 г. в США появились сообщения о том, что Пхеньян обогащает уран на секретном объекте Кумчанг-Ни. Летом 2002 г. в связи с новыми данными тревога усилилась (с. 28–34). «Урановая проблема» стала ключевым моментом американо-северокорейских отношений.
        Однако у США и КНДР не было постоянных дипломатических коммуникаций (с. 10). Единственным регулярным каналом связи были встречи Ч. Притчарда с его северокорейским визави Ким Ге Гваном. В таких условиях непонимание между странами могло сорваться в конфронтацию. Это и произошло в ходе визита заместителя госсекретаря США Джеймса Келли в Пхеньян 3–5 октября 2002 года. Северокорейские представители заявили, что Рамочное соглашение 1994 г. не запрещает КНДР обогащать уран. Американцы восприняли эти слова как подтверждение наличия данной программы у КНДР (с. 34–40). Итогом стала денонсация «Рамочного соглашения» и возобновление 25 декабря 2002 г. работы северокорейского реактора-накопителя плутония. В январе 2003 г. в Вашингтоне вновь, как и в 1994 году, заговорили о возможности нанесения упреждающих ударов по ядерным объектам КНДР (с. 37).
        Третий узловой момент Ч. Притчард датирует серединой 2003 года. Обострение северокорейской проблемы привело, по его мнению, к появлению общих интересов в Азиатско-Тихоокеанском регионе (АТР) (с. 71). США добивались ликвидации северокорейской ядерной программы, возвращения Пхеньяна в предшествующие соглашения, а в идеале – и эффективной «смены режима» в КНДР. Южная Корея стремилась предупредить рост военной напряженности на Корейском полуострове, возобновить межкорейский диалог и свернуть северокорейскую ядерную программу. КНР выступала за сохранение мира и стабильности в регионе и предотвращение разрешения проблемы в формате двусторонних американо-северокорейских переговоров. Япония хотела снизить опасность со стороны Северной Кореи и сохранить военный союз с США. Россия желала сохранить за собой статус крупного игрока в АТР и укрепить свои экономические позиции в КНДР (с. 97). Все державы стремились предотвратить военное столкновение и ограничить в той или иной форме ядерную программу Пхеньяна. Это позволило начать шестисторонние переговоры по северокорейской проблеме.
        Одной из упущенных возможностей Ч. Притчард считает южнокорейскую политику в отношении КНДР (с. 76–80). Автор останавливает внимание на единственном совместном межкорейском предприятии в северокорейском городе Кессоне. Его работу финансирует южнокорейский бизнес, а технические операции совершают рабочие из Северной Кореи (с. 82–83). «Расширенный Кессон» – экономическая помощь КНДР в обмен на отказ от военной ядерной программы – мог бы, по мнению автора, стать средством достижения компромисса. Но администрация Дж. Буша-младшего не поддержала идею межкорейского диалога, пойдя по не очень успешному пути усиления военного союза с Южной Кореей (с. 80–82).
        Разрешить северокорейский кризис на встречах шести держав в Пекине, однако, не удалось. Пхеньян хотел ограничь свою ядерную программу так, чтобы сохранить потенциал для ее быстрого возрождения. Такой проект не устраивал в свою очередь Соединенные Штаты, Японию, а де-факто и Южную Корею. Не отличались оригинальностью и американские предложения, сводившиеся по сути к переподписанию Рамочного соглашения 1994 года (поставки легководных реакторов в обмен на свертывание военной ядерной программы КНДР). Вот почему на всех раундах переговоров 2003–2005 годов выработать соглашение не удавалось. Стороны вернулись к конфронтационной риторике 2002 года, то есть к исходной точке кризиса (с. 137).
        Четвертый узловой момент наступил, согласно Ч. Притчарду, осенью 2006 года – сразу после ядерных испытаний КНДР. В этот момент великие державы «одумались» и перешли к тактике согласованного воздействия на Северную Корею. Принятая 14 октября 2006 г. резолюция Совета Безопасности ООН № 1718 запретила поставлять Пхеньяну обычные вооружения и ядерные технологии (с. 153). Последовал новый раунд шестисторонних переговоров, в ходе которого Россия и КНР отказались от поддержки позиции Северной Кореи. 22 декабря 2006 г. КНДР согласилась свернуть военную ядерную программу (с. 157). Пекинское соглашение 12 февраля 2007 г. предусматривало остановку северокорейского газографитового реактора в Йонбоне и извлечение из него топливных стержней в обмен на поставки американского и южнокорейского мазута. Начало работы над реализацией этого соглашения 6 марта 2007 г. автор называет «первой хорошей новостью за долгие годы» (с. 184).
        Прогресс в переговорах вселил в американского исследователя оптимизм. В одной из последних глав работы он размышляет над возможностью создания регионального форума в Северо-Восточной Азии. Первый этап шестисторонних переговоров 2003–2005 годов был неудачен потому, что его участники сосредоточили внимание на форме, а не на сути разрешения северокорейского кризиса. В конце 2006 г. великие державы сконцентрировались на экономической подоплеке ядерной программы КНДР и склонили Пхеньян к компромиссу. Подобным образом региональный форум безопасности мог бы, по мнению Ч. Притчарда, сосредоточить свое внимание на:
        – поощрении роста прозрачности военной сферы государств-участниц форума;
        – уведомлении о военных мерах, которые намерены предпринять государства-участники;
        – предотвращении неверных трактовок намерений всех стран региона;
        – создании условий для проведения скоординированной региональной политики в случае начала стихийных бедствий;
        – разработке мер в сфере энергетической безопасности;
        – поощрении совместных межгосударственных исследования в сфере борьбы с заболеваниями;
        – предотвращении вооруженных столкновений на море (с. 181).
        Северокорейский урок заключается, по мнению Ч. Притчарда, в постепенном переходе администрации Дж. Буша-младшего на позиции конструктивного реализма. Еще во введении автор упрекает в провале переговоров сторонников «жесткой линии» (hardliners) – группу людей в администрации президента, чьи попытки интерпретировать действия КНДР с моральных позиций только обострили противоречия (с. Х). Вместо разработки конструктивной программы «ястребы» считали северокорейский режим «воплощением зла», с которым невозможно идти ни на какие соглашения. Подобный подход, по мнению Притчарда, усугубил и без того сложные проблемы. Альтернативу «морализаторскому авантюризму» американский исследователь видит в возвращении к клинтоновской политике «вовлечения» (engagement) КНДР. Сама идея регионального форума безопасности в Северо-Восточной Азии – это логический финал тихоокеанской стратегии США 1990-х, предполагавшей «сдерживание» Китая, Северной Кореи и Индии посредством втягивания их в систему многосторонних соглашений.
        Такой «урок» интересен для современной Америки. Американская общественность расценила северокорейские ядерные испытания 9 октября 2006 г. как дипломатическую неудачу Вашингтона. Начиная с 1993 г. американский истеблишмент рассматривает укрепление Договора о нераспространении ядерного оружия как часть стратегии национальной безопасности США. В рамках этой политики Белый дом неоднократно заявлял о возможности применения любых мер, включая силовые, для предотвращения попадания ядерной бомбы в руки Пхеньяна. Но вопреки угрозам Вашингтона КНДР создала свое ядерное оружие. Это – пока один из немногих успешных «вызовов» американскому лидерству. Поэтому Ч. Притчард предлагает восстановить пошатнувшиеся позиции США на Тихом океане за счет (1) усиления взаимодействия с союзниками и (2) создания новых международных объединений в регионе, в работе которых в той или иной мере участвовали бы даже давние американские оппоненты.
        Но только ли этот урок преподносит северокорейский кризис? В работе Ч. Притчарда присутствует серьезная недоговоренность. Автор почти ничего не говорит о том, почему Рамочное соглашение 1994 г. оказалось неэффективным. По условиям этого документа, завершившего «первую ядерную тревогу» 1993–1994 годов, США и КНДР договорились заменить северокорейские тяжеловодные реакторы американскими легководными энергоблоками. Но через несколько лет выяснилось, что оно почти не реализуемо. Американцы не стали поставлять реакторы. Северокорейцы быстро нашли в соглашении лазейки в виде отсутствия запретов на обогащение урана, импорт ядерного оборудования и накапливание радиоактивных отходов. Когда же Вашингтон возмутился, Пхеньян, усилив свой ядерный потенциал, быстро распечатал реакторы и возобновил военную ядерную программу. Пекинское соглашение 2007 г. может повторить судьбу этого интересного, но малоэффективного документа.
        Более того: говоря о шестисторонних переговорах, Ч. Притчард почти не останавливается на сути американских предложений. Рассматривая множество аналитических докладов и стенограмм, он мельком останавливается на отвергнутых КНДР предложениях США на третьем раунде переговоров 21–23 июня 2004 года (с. 105–106). Однако они заслуживают самого пристального внимания. Американская делегация во главе с Ч. Притчардом предложила полное проверяемое и необратимое уничтожение северокорейских ядерных объектом под контролем МАГАТЭ и/или комиссии пяти держав. На время переходного периода не исключалась временная передача северокорейских атомных объектов под международное управление в обмен на письменные гарантии безопасности Пхеньяну. Предложение было экзотическим. Но в нем просматривается стратегия постановки под контроль США ядерных объектов «проблемных» (с точки зрения Вашингтона) стран. Похоже, что северокорейский кризис был полигоном для «вбрасывания» в международные отношения этой сомнительной с точки зрения международного права идеи. В настоящее время идея участия американских специалистов в управлении атомными объектами широко обсуждается в ходе многочисленных консультаций между Соединенными Штатами и Пакистаном.
        Не упоминает Ч. Притчард и о том, какая стратегия переговоров с Пхеньяном принесла наибольшие результаты. Попытки США занять лидирующее положение на ядерном рынке КНДР отстранили в 1994 г. другие страны от участия в решении северокорейской проблемы. (Эти страны «вдруг» заговорили о том, что Вашингтон интересовали не столько проблемы нераспространения, сколько реализация крупного коммерческого проекта – замены тяжеловодных советских реакторов Северной Кореи американскими установками на легкой воде.) Стремление администрации Дж. Буша осуществить принудительное разоружение северокорейского режима спровоцировало срыв переговоров, завершившийся самопровозгалашением КНДР ядерной державой. А вот допустить инспекторов МАГАТЭ на свои ядерные объекты КНДР согласилась в июне 2007 г. только при условии разморозки ее финансовых счетов – на основе равноправного компромисса. Не отказался Пхеньян и обсуждать судьбу своей военной ядерной программы при условии начала переговоров о гарантиях безопасности Северной Корее со стороны США. Частичный учет интересов КНДР принес куда большие результаты, чем попытки грубого силового давления на северокорейский режим.
        Америке для сохранения лидерского статуса важно полагаться на разум, а не эмоции. Но еще важнее – понять, что односторонние действия Соединенных Штатов приведут к обратному эффекту. Мир, поддерживаемый лишь грубой силой, рождает в ответ другую силу. В мире, где есть взаимное уважение оппонентов, есть шанс на переговоры. Не в этом ли заключается подлинный урок северокорейского кризиса?
Алексей Фененко,
кандидат исторических наук

HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2007