Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
         Persona grata

Дынкин, фото


Александр Дынкин

«...ЭКОНОМИКА ЗНАНИЙ –
МЕНЕЕ ОЧЕВИДНОЕ ЯВЛЕНИЕ»

        Для международников возраста от 45 лет Институт мировой экономики и международных отношений Российской Академии наук (ИМЭМО РАН) был и останется институтом-легендой, институтом-чудом, кладезем умов и талантов. Это был первый, главный и долгие десятилетия единственный в нашей стране институт международного профиля, не уступавший по уровню исследований ведущим мировым научно-аналитическим центрам. Принадлежность к научному коллективу этого института – сама по себе знак, а роль его лидера – огромная ответственность, сопряженная с престижем положения интеллектуального лидера важнейшей и сложнейшей отрасли знаний.
        В 2006 г. директором ИМЭМО РАН стал академик Александр Александрович Дынкин. Среди его предшественников – «глыбы мысли и опыта», легендарные Е.С. Варга, А.А. Арзуманян, Н.Н. Иноземцев, а также живые классики науки о международных отношениях – Е.М. Примаков, Н.А. Симония, В.А. Мартынов. Смотреться на таком фоне не легко.
        Сила А.А. Дынкина – в его индивидуальности, волей судьбы почти идеально соответствующей именно тому запросу на научного лидера, который объективно сложился в сфере общественных наук в России. Он – первый руководитель ИМЭМО РАН, вышедший из сферы научно-технической знаний, но сплавивший их с экономической теорией и пониманием особенностей международно-политических процессов как в основе своей социальных. Отсюда – талант ориентироваться в практических вопросах обеспечения выживаемости российской науки и одновременно оставаться на острие профессионального поиска.
        А.А. Дынкин родился 30 июня 1948 г. в Москве. После окончания Московского авиационного института в 1972 г. поступил в аспирантуру ИМЭМО АН СССР, а в 1976-м защитил диссертацию на соискание ученой степени кандидата экономических наук на тему «Экономические факторы создания и эксплуатации гражданской авиационной техники в США». В 1989 г. защитил докторскую диссертацию «Новый этап НТР: экономическое содержание и механизм реализации в капиталистическом хозяйстве». В 1975–1989 годы работал в ИМЭМО АН СССР младшим, старшим, затем ведущим научным сотрудником, наконец – заведующим сектором. Затем был назначен заместителем директора, в 1991 г. – первым заместителем директора ИМЭМО РАН. В 2000 г. был избран членом-корреспондентом РАН, а в 2006-м – академиком.
        Основные труды А.А. Дынкина посвящены экономике развитых стран, научно-технологическим инновациям, прогнозированию мировой экономики, теории нововведений, промышленной и инвестиционной политике.
        А.А. Дынкин – член Совета по конкурентоспособности и предпринимательству при Правительстве России, Рабочей группы Общественной палаты по международному сотрудничеству и общественной дипломатии, заведующий кафедрой экономики в Международном университете в Москве.


        2 мая 2007 г. состоялась беседа академика А.А. Дынкина с главным редактором журнала «Международные процессы» А.Д. Богатуровым.

        А.Б. Александр Александрович, «энергетический бум» в мировой экономике продолжается уже более 5 лет. При этом все говорят о научно-технологических прорывах, глобальном обществе знаний, постиндустриализме. Как все это соотнести? Как можно сформулировать диагноз? Какой мировой тренд преобладает и почему все говорят о нефти, если все решают новые технологии?
        А.Д. Научно-технологические прорывы, глобальное общество знаний и «энергетический бум» – это две непротиворечивые реальности, в которых живет современное человечество. Конечно, преобладает тренд новых технологий и экономических решений на их основе – тренд инновационного развития, который позволяет решать все большее число проблем современного развития: от машиностроения до здравоохранения. Энергетика – только одна из них, хотя политически и экономически очень значимая: ведь всегда особенно важен дефицитный ресурс (причем его реальная дефицитность – это предмет особого разговора).
        Энергетика – одна из приоритетных сфер инновационной активности. Технологические решения для энергетики в принципе уже есть. С одной стороны, это более безопасная атомная энергетика, гидроэнергетика и развитие других видов ставших традиционными источников энергии. С другой стороны, есть альтернативные, практически неисчерпаемые источники, и это не только солнечная или ветровая энергия, которые пока экономически мало эффективны. Поскольку большая часть нефти идет на автомобильное топливо, реальной альтернативой ей постепенно становятся этанол и другие виды биотоплива. Его использование, несомненно, будет расширяться, а технология производства совершенствоваться тем быстрее, чем выше будут цены на нефть. Можно ожидать практических приложений водородной энергетики. Новые технологии энергосбережения находятся только в начальной стадии активного использования. Широта их распространения тесно связана с ценой на углеводороды.
        В принципе, диагноз простой – энергообеспечение относится к базовым основам современной цивилизации, является высоко прибыльным бизнесом, инструментом геостратегического влияния. Эти три обстоятельства порождают то, что Вы называете «энергетическим бумом». Наиболее ярко данная тенденция проявляется в период перемен, выхода из стационарного режима развития. Однако общий тренд понятен: он направлен на снижение энергоемкости мирового валового внутреннего продукта (ВВП). Мы недавно опубликовали наше исследование «Мировая экономика: прогноз до 2020 года» Так вот, по прогнозу ИМЭМО динамика выглядит следующим образом: потребление нефти на 1000 долларов мирового ВВП снизится к 2020 г. до 52 кг – по сравнению с 99 кг в 1990-м и 75 кг в 2005-м.

        А.Б. А как же все-таки с инновациями, постиндустриализмом, «knowledge-based society»?
        А.Д. Экономика знаний – менее очевидное явление. Инновации формируют качественно новые и реализуют традиционные потребности. Они создают новые рынки, обостряют конкуренцию на сформировавшихся и определяют во все возрастающей степени капитализацию корпораций. Текущий длительный период высоких цен на энергоресурсы не привел к мировому экономическому кризису, а совсем наоборот – вызвал ускорение мирового экономического роста, и в этом во многом «виновата» экономика знаний. Одновременно инновации разрушают традиционные сектора, ведут к банкротству целых отраслей и регионов, ускоряют структурные изменения в экономике.
        Вместе с тем, последствия постоянного расширения глобализации инновационной активности, ее распространение по отдельным направлениям в страны, ориентировавшиеся ранее на догоняющее развитие, наряду с очевидными плюсами создают и большие сферы неопределенности. К их числу относятся распространение ОМУ, «цифровой разрыв», глобальные террористические сети, климатические изменения. Если в аграрной экономике разрыв в индивидуальной производительности труда был меньше, чем в индустриальной, то в экономике знаний он может достигать десятков раз. Тем самым усиливаются предпосылки к экономическому, социальному неравенству.
        Страны, отстающие в постиндустриальном развитии, сталкиваются с ограничениями роста и испытывают большие напряжения, связанные в том числе с «утечкой мозгов», потерей возможности использовать так называемую технологическую ренту. Десятилетний застой японской экономики был, в частности, связан и с невозможностью совершить рывок в постиндустриальную экономическую систему. Однако при благоприятном и регулируемом развитии глобальная экономика знаний в принципе способна дать ответ в том числе и на порождаемые ей вызовы. В обозримой перспективе количество ресурсов, вовлекаемых в экономику знаний будет возрастать, наукоемкость мирового ВВП – повышаться. По нашим оценкам, опережающие темпы роста затрат на научно-исследовательские и опытно-конструкторские работы (НИОКР) в Китае и Индии приведут в 2020 г. к существенному сближению их показателей наукоемкости с развитыми странами. В 2020 г. на Китай придется 20% мирового объема НИОКР, а на все страны Азии – 45%, на США – 28%.

        А.Б. Россия переполнена «нефтедолларами». Волей-неволей вспоминаются 1970-е годы, после которых переполненность доходами от экспорта энергоносителей обернулась глубоким кризисом экономической системы. Есть ли сегодня гарантии против повторения «цикла» тридцатилетней давности, и если есть, то, что можно таковыми считать?
        А.Д. Полных гарантий никто не даст, но думаю, что повторения цикла в таком же виде не будет, поскольку его уроки усвоены, и не только на примере нашей страны, но и других стран, столкнувшихся с «голландской болезнью». Уже выстроены и используются бюджетные и налоговые механизмы, обеспечивающие страховку от повторения кризиса. Диверсификация отечественной экономики – ключевая задача.
        Сегодня созданы практически все известные в мировой практике институты диверсификации: инвестиционный и венчурный фонды, банк развития, технико-внедренческие зоны, инструменты государственно-частного партнерства и др. В качестве приоритетных выбраны инвестиции в человеческий капитал – национальные проекты. В повестке дня – их организационная эффективность и наполнение ресурсами. Вместе с тем, угроза, о которой Вы говорите – существует. Мы меняем нефтедоллары на растущий импорт. Если в период высокой конъюнктуры цен на углеводороды мы успеем создать основы, запустить механизм диверсификации – «цикл» не повторится. Если не успеем – возможна затяжная рецессия.

        А.Б. Вы недавно возглавили крупнейший российский центр анализа мировой экономики. Это – интереснейшая работа и одновременно нелегкое бремя, ведь РАН переживает трудные времена. Какими Вам видятся перспективы российской экономической аналитики по международным вопросам вообще и роль ИМЭМО в этой связи?
        А.Д. Трудные времена для РАН и нашего института как академического начались не вчера. Для нас это не новость, а реальность, к которой мы более или менее успешно приспосабливаемся уже 15 лет.
        Одним из свершившихся фактов этой реальности стал быстрый рост числа новых аналитических центров, в том числе в сфере экономической аналитики. Многие, если не большинство этих центров, так или иначе связаны с Академией наук, поскольку основаны ее представителями, привлекают к работе сотрудников академических институтов или аспирантов, общаются на совместных конференциях, семинарах, публикуют общие работы. Все это в полной мере справедливо и для нашего института. Конечно, мы понесли большие потери, многие наши «звезды» теперь светят для ГУ ВШЭ (Государственный университет-Высшая школа экономики) и других образовательных и аналитических центров. Но мы не рассматриваем этот процесс как чистый ущерб, поддерживаем связи с нашими специалистами, привлекаем их к совместным проектам, и они, в свою очередь, отвечают нам взаимностью.
        Наш институт, впрочем, как и многие другие институты РАН, успешно справлялся с задачей штучной подготовки специалистов высшей квалификации. За рубежом эту роль играют «исследовательские университеты». На эту роль Академии наук мало обращают внимания.
        Для ИМЭМО чрезвычайно важна преемственность научных школ, приток и отбор талантливой молодежи. Это стратегическая задача. Мы стремимся сохранять и развивать наши ключевые компетенции в области прогнозирования мировой экономики, изучения инновационной динамики и энергетики, цивилизационного развития, теории международных отношений, стратегического анализа. Так что «пейзаж» экономической аналитики стал более живописным и разноцветным, и это в принципе соответствует практике других стран с развитой наукой.
        Перспективы российской аналитики по международным проблемам я оцениваю как очень хорошие. Задач хватит на всех, поскольку российская экономика все более активно интегрируется в мировую, а мировая проявляет все больше интереса к России в силу целого набора ее уникальных свойств – от природных ресурсов до территории и географического положения. Резко возросло количество и появилось новое качество крупных игроков на мировой сцене. Мы привыкли к понятиям «переходное общество», «переходная экономика». Сегодня все мировое развитие находится на переломе, в переходном режиме. Каковы контуры будущего мира? Есть ли модель нового равновесия? Или нестабильность становится перманентной на обозримую перспективу? Наука должна искать ответы на эти вопросы.
        Соответственно, международники должны максимально объективно оценивать задачи и возможности российской экономики в глобальном контексте, с одной стороны, и обеспечивать всю полноту профессиональной аналитической информации о развитии мировой экономики с точки зрения интересов развития России – с другой.

        А.Б. Могли бы Вы назвать по три самых крупных позитивных и негативных явления или тенденции, которые проявили себя в мировой экономике в последние 10 лет?
        А.Д. Среди явных позитивов, думаю, уместно назвать прежде всего быстрый экономический рост Китая и Индии, который стал основой некоторого ускорения глобальных темпов экономического роста в последнее десятилетие и на перспективу. Этот рост также повысил эффективность использования труда и капитала в мировой экономике.
        Кроме того, я бы отметил позитивный факт стабильно умеренного экономического роста в развитых странах, зависящих от импорта энергоносителей и других видов сырья, несмотря на резкий рост уровня цен на них. Кризисных явлений, подобных «нефтяным шокам» 1973–1974 годов, удалось избежать в силу большей приспособленности современных экономических систем к такого роды вызовам.
        Наконец, думаю, положительной оценки заслуживает расширение Евросоюза и высокие темпы роста и производительности труда в странах Центрально-Восточной Европы, а также успешное функционирование евро как новой валюты – ведь этому проекту многие специалисты предсказывали быстрый крах.
        Отрицательных явлений тоже было достаточно. Прежде всего – это низкая эффективность программ помощи странам мировой экономической периферии (главным образом африканским) со стороны международных организаций, отдельных государств и частных благотворительных организаций.
        В мире сохраняются застойные анклавы бедности. Огромное население Китая и Индии в сочетании с большой неравномерностью регионального и отраслевого развития дает показатели численности бедного населения, превосходящие африканские. Это создает в разных частях мира серьезные очаги социальной напряженности.
        Добавим к этому накопление существенных структурных перекосов в мировой финансовой системе (устойчивые дефициты платежного и торгового балансов США при столь же устойчивых профицитах – в Китае). В мире сформировался новый тип взаимозависимости между развитыми и развивающимися странами, нарушение которого может быть болезненным для обеих сторон. Об этом надо думать.
        В общем смысле тревогу вызывают геополитические риски, которые существуют для решения национальных проблем в процессе формирования новой конструкции мировой экономики, архитектуры международных отношений и безопасности. Сохраняется неясность перспектив формирования «сбалансированного многополярного мира» и угроза нарастания силовых и протекционистских тенденций. В общем, ни экономической, ни политической гармонии в международной системе в ближайшие годы мы не предвидим.

        А.Б. Спасибо за Ваше внимание к читателям нашего журнала. Примите мои самые добрые пожелания Вам на новом поприще и всему коллективу братского ИМЭМО РАН.

HTML-верстка Н. И. Нешева
  
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003 -2006