Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

ВОЙНА КАК ПРАВОВАЯ ПРОЦЕДУРА
David Kennedy. Of War and Law. Princeton: Princeton University Press. 2006. 206 p.
Дэвид Кеннеди. О войне и законе. Принстон: Принстон юниверсити пресс, 2006. 206 с.

        Американские политологи – умельцы производства оригинальных идей, причем не только абстрактных, но и таких, которые позволяют по-новому осмыслять, казалось бы, привычные реалии. В этом смысле новая книга правоведа и политолога профессора Гарвардского университета Дэвида Кеннеди (не путать с более знаменитым однофамильцем-историком) – показательное явление. Он – руководитель Центра исследований европейского права при юридическом факультете, практикующий юрист, консультант ООН и Еврокомиссии по вопросам международного права. С точки зрения политических симпатий его можно причислить к либеральному направлению.
        В своей предыдущей монографии «Оборотная сторона добродетели» (2005)1 Кеннеди рассматривал примеры неверного применения этических принципов в международных отношениях. Еще тогда он призывал политиков учитывать реальности, отмечая, что даже самые благие инициативы скорее создают проблемы, чем их разрешают. Не порицая «гуманитарные интервенции во имя прав человека», автор назвал их плодом уникального смешения альтруизма, сомнений, самовосхвалений и политической дезориентированности. В новой работе, которая и стала предметом настоящей рецензии, Кеннеди развивает эти мысли, концентрируясь на рассмотрении правового регулирования современных международных конфликтов, и стремится выйти за рамки бессмысленных риторических восклицания: «Как мы здесь оказались и куда двигаться дальше?».
        Современное право, полагает Кеннеди, превратилось в рядовой инструмент политического и этического оправдания применения силы. Обыгрывая известное высказывание немецкого военного теоретика XIX века К. Клаузевица, он пишет, что «современная война – это продолжение закона другими средствами» (modern war is law pursued by other means). В этом смысле она становится частью рутинной юридической процедуры, а вовсе не крайним и исключительным средством выяснения отношений между игроками в мировой политике. Автор не берется точно определить, когда война перестала быть «исключительным событием»: в 1991-м (распад СССР), 2001-м (сентябрьские теракты в Вашингтоне и Нью-Йорке) или 2003-м (нападение США на Ирак). Он лишь широко и туманно ссылается на наступление «эры асимметричных постколониальных войн», прилагая эту характеристику к большей части последних полутора десятилетий.
        Биполярный мир сменился отцентрированным под США миропорядком. В 2001–2004 годах первая республиканская администрация Дж. Буша без щепетильности восстановила практику военных решений проблемных ситуаций, порвав с сорокалетней традицией паритетного взаимодействия между мировыми лидерами. Проявляющиеся в форме войн амбиции Соединенных Штатов подают «дурной пример» другим странам мира, включая тех, которых относят к «изгоям». Одновременно стали ощутимы итоги революции в вооружениях и военном деле, которые, снизив масштаб конфликтов, технически подготовили превращение войны в рядовое средство решения международных проблем.
        Драматизм ситуации усиливается с намерением США признать возможность эвентуального отказа от ядерного табу, а также из-за нарастающего давления со стороны пороговых ядерных стран. Аналитики справедливо отмечают признаки формирования в мире нового международно-правового режима под влиянием стратегических императивов Вашингтона2, одной из черт которого и является «рутинизация войны» – отношение к ней как обыденному средству.
        Кеннеди не берет на себя смелость давать ясные оценки или на самом деле считает их неуместными. Во всяком случае он, например, считает для себя неясным вопрос о том, был ли мир второй половины ХХ века временем борьбы («холодной войны») или обычного мира между СССР и США. Факты неизбежно отражают историко-временные интерпретации, отмечает автор, а «определение понятий войны и мира – это воплощение и ответственности политических решений, и пристрастности суждений».
        В анализе политических и военно-правовых аспектов «гуманитарных интервенций» и «превентивных войн» внимание Кеннеди сконцентрировано на принятии решения о начале военных действий. При этом он указывает на исчезновение четкой границы между состоянием войны и мира на практике, а также на сохраняющееся терминологическое и семантическое различение этих состояний в теории. Отмеченная коллизия, полагает автор, становится причиной того, что современное международное право может являться как регулятором вооруженных столкновений, так и их причиной. В этой связи, пишет американский исследователь, существует угроза превращения войны в своего рода юридическую процедуру, в ходе которой исчезает, снимается ответственность за решения как о ее начале, так и об управлении ее ходом.
        Кеннеди отмечает, что для мира второй половины ХХ века были характерны войны разных типов – «холодная», колониальные, «метафорические войны с бедностью и наркотиками». «Тотальные» войны по типу Второй мировой ушли в прошлое. Современные войны ведутся не между сопоставимыми по моще державами или их союзами; чаще всего это периферийные конфликты между противниками, которые несопоставимы по организационным, экономическим и военным возможностям.
        Военные чиновники и боевые офицеры сегодня вынуждены учиться необычным вещам: искусству «местной дипломатии», сбору разведданных, восстановлению объектов инфраструктуры, исполнению функций городской полиции и местных властей. На практике стирается грань между боевыми действиями и миротворчеством. На первый план выходят политические, культурные и дипломатические аспекты войн, которые как никогда полно и обстоятельно регулирует международное право.
        В асимметричных конфликтах нового типа войска сталкиваются с необычным противником, использующим нетрадиционные методы ведения боя. В новых условиях законы военного времени по-разному применяется армией США и террористами, которые маскируются под мирных жителей, используют в качестве баз жилые массивы и умеют натравливать СМИ на правительства, заставляя тех идти на уступки. Высокопоставленные чиновники Министерства обороны США требуют, чтобы причастные к терроризму лица лишались гарантий своих индивидуальных прав, предусмотренных традиционным законодательством3.
        По аналогии с «warfare» (боевые действия) Кеннеди оперирует в своем анализе понятием «lawfare»4, которое буквально можно перевести как «правовые действия». «Lawfare» – это использование международного права в качестве средства достижения военных целей, то есть фактически боевые действия под прикрытием международного права. Этот тип действий сегодня используется как регулярными, так и нерегулярными формированиями, партизанами, повстанцами и террористами. В опубликованной в 1999 г. книге китайских военных специалистов Цяо Ляна и Ван Сянсуя «Неограниченная война» содержится интерпретация этого термина применительно к ситуации асимметричного конфликта между двумя странами. В этом случае «lawfare» подразумевает использование организационных и идеологических возможностей по введению международно-правовых постановлений, позволяющих более слабой державе одерживать верх над превосходящим противником без ведения военных действий. Причем такая стратегия используется в тандеме с масштабными пропагандистскими акциями5.
        Кеннеди понимает «lawfare» шире, чем китайские коллеги – не только как «невоенное» противостояние, но и как знак превращения войны в инструмент международного права6. Автора это явно огорчает. Он с осуждением пишет о распространении практики оценок использования силы через призму понятий необходимости и «пропорциональности» ее применения по отношению к достигаемым военным целям. Исследователя возмущает, что военные и гражданские аналитики находят теперь «нормальным» квалифицировать жертвы среди мирного населения стран, подвергающихся нападениям (Сербия, Ирак), как в большей или меньшей степени «побочные».
        Автор указывает на низведение роли закона как силы автономной, внешней по отношению к военным приказам (она только создает для них ограничительные рамки), к своду практических правил, которые помогают военным лучше обеспечивать легитимность своей стратегии и тактики. С одной стороны, можно радоваться тому, что правовые понятия проникли в военную среду: в ее специфическом контексте тоже следует укоренить гуманистическую этику. С другой стороны, это вызывает тревогу. Обретая навыки совмещения своих приказов с особым образом препарированными положениями международного права, военные могут начать считать себя «официально уполномоченными» убивать гражданских лишь потому, что война официально ведется «в защиту прав человека».
        И военные, и гражданские специалисты сегодня стараются уверить себя в том, что ответственность за применение силы лежит не на них, а на ком-то другом: они приводят в исполнение «приговоры, вынесенные сверху». Военным больше не нужно задумываться над тем, насколько справедлива или цивилизована война, хорошо ли убивать вообще и можно ли бомбить густонаселенный город – «законы вооруженного конфликта все решат» за них. Полная разрешительность – lassaiz faire и lassaiz passer на военно-правовой лад!
        Кеннеди нарочито обостряет звучание проблемы, в чем, правда, хочется его поддержать. В современной войне военные в самом деле теряют возможность принимать непосредственно на поле боя важные этические решения, от которых зависят жизнь и смерть как самих военных, так и гражданского населения. Политики и военные освоили один и тот же правовой лексикон. Но, став частью обыденного сознания тех и других, право развило в них своего рода «иммунитет к правовым ограничениям». Они стали ощущать себя «внутри права», теряя необходимый «страх» перед ним как чем-то стоящим над ними или хотя бы вне их.
        Симптоматично, что Кеннеди воспринимает «рутинизацию» и «легализацию» войны как данность. Он уклоняется от выявления причин трансформации роли международного права. Еще менее он склонен оценивать роль национальных интересов США в индуцировании отмечаемых им тревожных тенденций. Автор только регистрирует неприятный факт. Хотя международное право всегда выступало источником и санкций на применение военной силы, и ограничителем ее применения, традиционно ограничительная функция преобладала. Сегодня, наоборот, международное право все чаще упрощает применение силы, с беспрецедентной легкостью легализуя войны и избавляя политиков и военных от ответственности за военные жертвы.
        Сила книги Кеннеди – в констатации противоречий между заявляемой и реальной ролью современного международного права, десакрализации правового регулирования мировой политики. Легкая неудовлетворенность от этой работы связана с отсутствием в ней конкретного анализа процесса трансформации международно-правовой системы и указаний на возможности канализации этого процесса в более благоприятное русло. То и другое невозможно в отрыве от критики внешней политики США, избежать которой осмотрительно постарался Кеннеди – не станем порицать его за это.
        Историки, политологи, международники и военные теоретики найдут в этой книге материал для анализа этических проблем, с которыми сталкиваются руководители демократических стран в процессе военного планирования и ведения современных войн.
Андрей Сушенцов

Примечания

      1The Dark Sides of Virtue: Reassessing International Humanitarianism. Princeton, Princeton University Press, 2005.
      2Первое пространное исследование в этом ключе см.: Phillip Bobbitt. The Shield of Achilles: War, Peace, and the Course of History. New York: Alfred A. Knopf, 2002.
      3В частности, в «Стратегии национальной обороны США» от 2005 года говорится: «Наши национальные усилия по-прежнему будут противостоять тем, кто под видом собственной слабости пытается использовать в своих целях международные форумы, судебные процессы и терроризм». См.: National Defense Strategy for the United States of America. March 2005. Р. 5.
      4Первое употребление термина «lawfare» см.: John Carlson, Neville Yeomans. Whither Goeth the Law – Humanity or Barbarity // The Way Out – Radical Alternatives in Australia / M. Smith & D. Crossley (eds.). Melbourne: Lansdowne Press, 1975 (http://www.laceweb.org.au/ whi.htm).
      5Qiao Liang, Wang Xiangsui. Unrestricted Warfare. Foreign Broadcast Information Service (FBIS). Р. 55. (http://www.terrorism.com/documents/ TRC-Analysis/unrestricted.pdf).
      6В том же смысле его понимает генерал Ч. Данлап-мл. См.: Charles Dunlap Jr. Law and Military Interventions: Preserving Humanitarian Values in 21st Century Conflicts // Humanitarian Challenges in Military Intervention Workshop. Carr Center, Harvard University. November 29–30, 2001.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015