Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят

ЛИБЕРАЛЬНАЯ ВЕРСИЯ МЕЖДУНАРОДНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ
Кулагин В.М. Международная безопасность. М.: Аспект-Пресс, 2006. 318 с.

        Профессор МГИМО МИД России Владимир Михайлович Кулагин написал первую российскую работу, рассматривающую проблемы структурирования теоретического поля проблем международной безопасности1. Автор представляет свою монографию как учебное пособие, прежде эту функцию в нашей стране выполняли в основном труды американских коллег. Работа разбита на пять проблемных блоков, посвященных понятийному аппарату проблематики безопасности, пониманию безопасности в период «холодной войны», параметрам современной системы международной безопасности, структуре и роли ядерных и обычных вооружений, а также региональным аспектам безопасности.
        Автору было важно связать проблематику международной безопасности с исследованиями в сфере глобализации. Последняя видится В.М. Кулагину как процесс усиления взаимозависимости в экономической, политической, идеологической и других областях мирового взаимодействия (с. 52). Возникает эффект «сжатия» мира – состояние, когда субъекты международной безопасности осмысливают мировую систему как единое целое. Исходя из того, автор фокусирует внимание на нескольких ключевых проблемах.
        Во-первых, он соглашается с теми экспертами, которые утверждают, что фактор ядерного оружия в ХХ веке девальвировал категорию межгосударственной войны. Военные планы СССР и США упирались в одну проблему: невозможно нанести противнику поражение, избежав ответного удара. Предотвращение глобальной войны сформировало общий интерес сверхдержав, что существенно отличалось от схем «классического» геополитического соперничества XIX века.
        Во-вторых, В.М Кулагин полагает, что после окончания «холодной войны» понятие «общие интересы» устоялось. Причиной тому стала «триада» новых вызовов, в которую, по его мнению, входят международный терроризм, распространение оружия массового поражения (ОМП) и внутригосударственные конфликты. Автор показывает, что в борьбе с ними эффективны только совместные усилия большинства государств.
        Наиболее полно этот тезис исследователя раскрывается при анализе проблематики международного терроризма. Этот термин В.М. Кулагин определяет как «использование методов террора против мирного населения негосударственными действующими лицами» (с. 81). В работе рассматриваются российские и американские определения терроризма, приводится список террористических организаций (с. 79–98). Большое внимание автор уделяет анализу новой опасности – возможному доступу террористических организаций к ОМП. Предлагая свой вариант антитеррористической стратегии, В.М. Кулагин рекомендует сделать упор на обеспечение внутренней безопасности и возрождении глобальной антитеррористической коалиции, позволяющей уничтожать транснациональные террористические сети на любой занимаемой ими территории (с. 98–102).
        Размышляя об опасности распространения ОМП, В.М. Кулагин подчеркивает, что режим нераспространения ядерного оружия будет эффективным лишь в случае, если им будут охвачены все фазы замкнутого ядерного топливного цикла (с. 105). Автор надеется, что великие державы сумеют выработать общие меры по усилению защиты мест производства и хранения ОМП и совершенствованию системы нераспространения его носителей (с. 104). Важную роль российский исследователь отводит концепции «контрраспространения», допускающей применение силы против потенциальных нарушителей (с. 128–129).
        В-третьих, В.М. Кулагин прогнозирует дальнейшее обострение региональных конфликтов. Причины этого он видит в обострении соперничества за доступ к природным ресурсам и сохранении традиционного «реалполитического» мышления, рассматривающего войну как «допустимый» элемент защиты национальных интересов. Наиболее опасным регионом автор считает Северо-Восточную Азию – конфликты вокруг Тайваня и ядерной программы КНДР, поскольку они напрямую затрагивают интересы двух ядерных держав (США и КНР) и таких крупных региональных игроков, как Япония и Южная Корея. Менее опасен Ближний Восток, где, по мнению автора, речь может идти только о возникновении относительно локальных военных конфликтов. Однако столкновения в этом регионе создают благоприятную почву для развития радикально-исламистских движений, что увеличивает опасность транснационального сетевого терроризма.
        Особый интерес в этой связи представляет тезис автора об отсутствии прямой зависимости между военным потенциалом государства и уровнем его расходов на национальную оборону. В 2000-е годы – эпоху нового увлечения математическими методами – и в России, и на Западе сложились целые аналитические школы, представители которых напрямую выводят военный потенциал государств через изучение его бюджетных расходов на оборону. В.М. Кулагин становится в оппозицию к этой тенденции, доказывая, что «небольшие» (с точки зрения абсолютных величин) расходы на оборону еще не означают, что данное государство не может построить сильную армию. С одной стороны, курсы различных национальных валют основаны на различном паритете покупательной способности: в разных странах на одну и ту же сумму можно закупить разное количество товаров. С другой стороны, не следует забывать об опыте тоталитарных режимов 1930-х годов, которые использовали для развития своей военной индустрии подневольный труд – ресурс, не поддающийся выражению в финансовых величинах (с. 67). Однако если менее развитые страны тратят на военные нужды меньше, то теоретически ничто не мешает им провести ускоренную милитаризацию экономики – фактор, который также работает на увеличение региональной конфликтности.
        В-четвертых, важное место автор отводит ценностным регуляторам международной безопасности. С этой целью он обращается к теории «демократического мира», согласно которой демократические страны не воюют друг с другом, а внутренние вооруженные конфликты в них возникают реже, чем в странах недемократических. Причину данного явления В. Кулагин объясняет наличием у демократических стран общих ценностных норм и открытостью процедур принятия решений в демократической системе (с. 24–25). В современном мире, полагает автор, зона потенциальных конфликтов между государствами сужается до предсказуемого сегмента, где сталкиваются некоторые демократические страны с отдельными авторитарными режимами (с. 53–54). В то же время он отмечает, что «в последние годы... усиливается тенденция односторонности, национального эгоизма, подозрительности относительно мотивов поведения отдельных держав даже в процессе противодействия общим угрозам» (с. 318).
        Тезис о теории «демократического мира» выступает, как обычно, одним из дискуссионных мест работы. Автор недооценивает ряд фактов, которые могут скорректировать тезис о том, что «либеральные демократии не воют друг с другом». В.М. Кулагин оставляет за рамками своего анализа такие известные столкновения между либеральными государствами, как франко-британские войны на рубеже XVIII – XIX веков или войну Британии с США 1812–1814 годов. Да и почти все участники Первой мировой войны имели конституции, парламенты и ответственные перед ними правительства. Не комментирует автор и то, что до Второй мировой войны большой популярностью пользовался другой тезис – «чем более демократичен режим, тем более он агрессивен». Представители так называемой социологии масс (от французского социолога конца XIX века Габриэля Тарда до испанского философа середины ХХ века Хосе Ортеги-и-Гассета) доказывали, что «массы» агрессивны по своей природе, и потому демократические правительства легко идут на развязывание военных конфликтов2.
        «Ценностный регулятор», описанный В.М. Кулагиным, действительно важен. Однако стоит помнить и о том, что в 1970–1980-е годы советские и американские эксперты пришли к заключению: «длинный мир» (в том числе, между демократическими странами) обеспечивается достигнутым военно-технологическим уровнем, на котором ведение войн между сильными державами становится неприемлемым для каждой из них3. В этом отношении глава о «Революции в военном деле» и гуманизации войны звучит немного романтично. Нельзя исключать, что американские военные акции в Югославии (1999), Афганистане (2001) и Ираке (2003) были только прообразом тех межгосударственных конфликтов на основе высокоточного оружия, которые могут стать «нормой» для международного взаимодействия в XXI веке. Эти конфликты, кроме того, были весьма кровопролитными с точки зрения потерь гражданского населения.
        У меня сложилось отчасти неожиданное впечатление, будто рецензируемая книга по духу и задумке близка концепции «нового мышления» М.С. Горбачева. Последняя основывалась на идеях приоритета общечеловеческих ценностей и выживаемости человечества, понимаемой как предотвращение ядерной войны и сохранение экологической системы планеты. По-своему, но в сходной логике, В.М. Кулагин тоже выступает за приоритет общемировых («общечеловеческих») ценностей – борьбы с транснациональным терроризмом, распространением ОМП и внутригосударственными конфликтами по отношению к национальным интересам отдельных стран.
        Автор выступает за преодоление государственных разногласий перед лицом новых вызовов и допускает возможность ограничения суверенитета отдельных государств, потенциально опасных для международного сообщества. Исследователь подчеркивает, что возрождение «реалполитики» XIX века не соответствует реалиям современного мира (с. 74). В. Кулагин скептичен по отношению к стратегиям, отдающим приоритет обеспечению «национальных интересов» перед защитой «общих» ценностей (с. 49).
        Военные операции НАТО в Боснии (1995) и Югославии (1999), расширение НАТО (1997–2004), выход США из Договора по ПРО (2001), американская операция в Ираке (2003) сделали российского читателя менее восприимчивым к тематике «общих ценностей». В этом смысле автор книги, думаю, «идет против течения», что лишь оттеняет мужество его интеллектуального поиска, пусть и переставшего быть созвучным ожиданиям большинства в новом веке.
        В.М. Кулагин – автор либеральной школы. Межгосударственные трения, доказывает он, – лишь пережитки (хотя и живучие) прошлого, которые могут замедлить, но не остановить тенденции к установлению глобальной гармонии. Как полагает исследователь, наступление мира, в котором внешняя политика будет строиться на либеральных принципах и общих ценностях, – неизбежна. И в интересах «глобального гражданского общества», а значит, и отдельной личности – всемерно способствовать развитию этой тенденции.
        Представители реализма могут упрекнуть автора в наивности и недооценке межгосударственных противоречий, и наверняка они это сделают. Главное не в этом. Книга В.М. Кулагина – первая «систематическая» работа по международной безопасности в нашей стране. Автор придумал собственную интеллектуальную схему, по которой теперь гораздо легче учить студентов. Отталкиваясь от нее, можно писать другие версии книг и учебников. Это – несомненное приращение научного знания, а значит, и заслуга исследователя.
        Добавлю, что попытка консолидировать либеральное мышление по вопросам международной безопасности через написание книги имеет ценность и сама по себе как инструмент сохранения интеллектуального плюрализма в нашем профессиональном сообществе. Работа В.М. Кулагина – «противоядие» от взгляда на ограниченную войну как на приемлемый инструмент защиты национальных интересов. Полезное средство в наше наполненное региональными войнами время.
Алексей Фененко
кандидат исторических наук

Примечания

      1Современный российский исследователь этих проблем находится в двойственном положении. С одной стороны, на протяжении ХХ века в Советском Союзе был создан целый пласт литературы по политико-военным аспектам безопасности. С другой – в России пока не возникло аналога американских «Security studies» – комплексных теоретических исследований по международной безопасности.
      2Подробный анализ этой проблемы см.: Московичи С. Век толп. Исторический трактат по психологии масс. М.: Центр психологии и психотерапии, 1998.
      3См. например: Michael McсGwire. Perestroika and Soviet National Security. Washington: The Brookings Institution, 1991; A.A. Kokoshin. Soviet Strategic Thought, 1917–91. Cambridge-Massachusetts, London: The MIT Press, 1998; Арбатов А.Г. Военно-стратегический паритет и политика США. М.: Политиздат, 1984. В этом отношении нельзя не вспомнить об известном романе-агитке американского беллетриста Тома Клэнси «Красный шторм» (1985), в котором описывается смоделированный военный конфликт между странами НАТО и Варшавского договора 1986 года, протекающий без применения ядерного оружия. Несмотря на низкие художественные и научные достоинства книги, нельзя не отметить интересную мысль автора: при примерном равенстве силы стороны уже в первые дни конфликта, ограниченного территорией Исландии и ФРГ, оказались без перспективы достичь победы. Им не осталось ничего другого, кроме выбора между переходом к заведомо неприемлемой стратегической ядерной войне и началом переговоров о восстановлении довоенного статус-кво (что, собственно, они и сделали). Не здесь ли следует искать ответ на причины длительного мира между великими (в том числе – демократическими) державами?


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015