Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

МИР И ВОЙНА БЕЗ ГРАНИЦ

Territoriality and Conflict in an Era of Globalization / Еd. by Miles Kahler and Barbara F. Walter. New York: Cambridge University Press, 2006. 334 p.
Территориальность и конфликт в эпоху глобализации / Отв. ред. Майлс Калер и Барбара Уолтер. Нью-Йорк: Кембридж юниверсити пресс. 2006. 334 с.

        Практическая неспособность современной социальной и политической науки описать оказавшийся дискретным, нелинейным и пространственно неравномерным процесс глобализации с помощью имеющегося понятийно-категориального аппарата поставила вопрос о необходимости исследовательских программ нового уровня, пригодных для построения многомерных теоретических моделей, адекватных современной стадии мирополитического развития.
        Одновременно эта нестабильность вызвала у сообщества политологов и международников синдром «глобализационного похмелья», сменившего беллетристические, но обладающие отрадной для пытливого исследовательского ума универсальностью утопии в духе Ф. Фукуямы и И. Валлерстайна. Ученые задумались о возможности создания интеллектуальных проектов, альтернативных процессу глобализации (или, по крайней мере, не полностью с ним конвергентных1).
        Архаизация фактов международной жизни, а также нарастание – вопреки идеалистическим ожиданиям сторонников либеральных теорий – международного конфликтного потенциала (обострение субнациональных, этнических и конфессиональных противоречий, территориальных конфликтов, факты использования силы как инструмента достижения своих политических целей) привели исследователей к выводу о том, что мир из ХХ века шагнул не вперед, а назад – в XIX век2, что «Средние века уже начались»3. Отсюда – необходимость по-новому рассмотреть традиционные элементы системы международных отношений в изменившемся мире, а также динамику их эволюции. Процесс «архаизации» международных отношений повлек за собой архаизацию дискурса науки о международных отношениях: исследователи вновь заговорили языком Х. Макиндера, Ф. Ратцеля, К. Леви-Стросса и Дж. Фрезера, обратившись к таким понятиям, как геополитика, геоэкономика, территория, суверенитет и территориальность, и вернув им научную и исследовательскую актуальность4.
        Одной из иллюстраций описываемого процесса стал рецензируемый сборник статей «Территориальность и конфликт в эпоху глобализации», вышедший под редакцией Майлса Калера и Барбары Уолтер. Группа исследователей попыталась описать развитие и существование традиционных концепций современной международной системы – государства, конфликта и территориальности в условиях (гипотетически) глобализующегося мира. Авторы стремились показать их релевантность современному миру, полагая, что «в начале XXI века в мире существует как устойчивая привязанность (attachment) к территории, так и феномен кровопролитных территориальных конфликтов» (с. 1). Они попытались также опровергнуть в распространенное, но постепенно теряющее ввиду отсутствия убедительных эмпирических доказательств мнение, что мы живем в «безграничном мире», пришедшем к «концу географии»5. Составитель сборника Барбара Уолтер в этой связи отмечает: «Одним из парадоксов нашего все более глобализующегося мира стало то, что привязанность к территории (автор рецензии не смог найти более соответствующего эквивалента многозначному понятию territorial attachment – М.М.) индивидов, этнических групп и правительств, похоже, осталась неизменной. Правительства по-прежнему бдительно относятся к вопросу четкой демаркации территориальных границ, в то время как людские и товарные потоки все более беспрепятственно эти границы пересекают. Государства также продолжают воевать за территории, хотя их процветание и безопасность все менее зависят от территориального фактора» (с. 288).
        Авторы, участвовавшие в написании данного сборника, использовали целый ряд различных, зачастую полярных методик для изучения вопросов взаимосвязи между процессами глобализации, территориализации и возникновения конфликтов. Здесь можно увидеть математические модели, изучающие зависимость вероятности возникновения территориального конфликта от:
        – размера территории государства (Д. Лейк и А. О'Мэхоуни);
        – процессов экономического развития и глобализации (Э. Гартцке)6;
        – взаимосвязи между географическим расположением государств и вероятностью конфликта (Х. Бухог и Н.П. Гледитч).
        В работе представлены и неквантитативные методики, в рамках которых рассматриваются вопросы структуры феномена территориальности (Х. Гоманс) или значимости символических или нематериальных факторов, влияющих на этнотерриториальные конфликты (Д. Ньюман).
        Другая значимая особенность сборника заключается в том, что он выполнен как сетевое исследование. Авторы работали над ним именно как над проектом, а не просто антологией – собранием малосвязанных между собой статей и материалов. Большое количество отсылок авторов к другим статьям этого сборника позволяет не только более полно рассмотреть ставящиеся исследователями вопросы и выслушать другую точку зрения, но и реконструировать исследовательский дискурс, посмотреть на тенденции развития полемики и диалога между представителями двух традиционных школ международных отношений (реалистов, либерал-институционалистов)7 и набирающей силу школой конструктивистов.
        Структурно сборник разбит на три четко разграниченных части, посвященных вопросам привязанности к определенной территории, территориальных факторов в вооруженном конфликте и, наконец, эволюции территориальных режимов в эру глобализации.
        Авторы первой части рассматривают проблему привязанности к территории и влияние этого фактора на этнотерриториальные конфликты, а также на процесс формирования привязанности группы или отдельных индивидуумов к конкретной территории. Особое внимание уделяется всеми авторами этой главы нематериальным, символическим аспектам данного феномена, поскольку, как отмечают исследователи, эмпирический анализ показывает, что экономическая и стратегическая ценность территории является причиной лишь относительно малой группы современных территориальных конфликтов. Приведем обширную цитату автора одной из статей данного раздела Х. Гоманса: «В первой половине ХХ в. изучение территории и ее роли в международной политике было исключительно популярным среди политологов. С тех пор, однако, оно потеряло свою привлекательность в политологическом сообществе и по большей части (хотя и не полностью) было оставлено политической географии. Однако в прошлом десятилетии политические исследователи вновь обратились к изучению территории и территориальности. Неудивительно, что исследователи-международники первыми вновь обратили внимание на эти две концепции. Важность территориального фактора в процессе возникновения и эскалации межгосударственных противоречий признается давно. Тем не менее, лишь недавно исследователи, сделавшие территориальный фактор центральным звеном своего изучения международных конфликтов, выяснили, что территориальные споры с большей вероятностью, чем любые другие типы споров, оборачиваются войной. Значимость территориальности как пространственной отграниченности (exclusion by area; курсив мой. – М.М.) не так хорошо понимается политологами, но некоторые исследователи, похоже, стали признавать, что территориальность является одним из (если не основным) основополагающих руководящих принципов современной государственной системы (курсив мой. М.М.) (с. 25).
        Необычность предложенного Гомансом аналитического подхода состоит в том, что автор предлагает рационалистическое обоснование чувства привязанности к территории, выраженное в моделях поведения людей (как единственно доступной, по его мнению, «мере» этого чувства), исходя из теоретической посылки, согласно которой главной функцией территориальности является самоидентификация и самоорганизация группы для обеспечения коллективной защиты в случае нападения (с. 29–34). Иначе говоря, речь идет об определении релевантных членов группы, берущих на себя обязательство нести издержки по обеспечению такой защиты, получая в то же время преимущества от ее существования. Из этого автор выводит основные фокус-принципы (focal principles) организации территориальности и отечества (homeland), которые обладали бы по возможности универсальной применимостью и легко интерпретировались бы всеми участниками8: принцип естественных границ, картографический принцип, принцип общей культуры и принцип прошлой исторической формации. Территориальную политику того или иного государства или лидера, таким образом, определяет фокус-принцип, который лежит в основе конструируемой территориальности того или иного политико-пространственного образования (с. 55).
        Значимость нематериальных территориальных факторов подчеркивается и другими авторами данного раздела. Д. Ньюман в принципе отвергает теорию детерриториалиизации, поскольку «не может существовать никакой формы политической власти или социального контроля, полностью не связанных с той или иной формой территориального деления» (с. 87), Вместо этого он предлагает термин «ретерриториализация», понимая под ним процесс организации территории в соответствии с новыми принципами (идея, во многом созвучная «фокус-принципам» Гоманса). В тоже время Ньюман отмечает: «Для того, чтобы конфликтное регулирование было успешным, необходимо обратиться к символическому и эмоциональному измерениям территориальной привязанности, характеристикам игры с нулевой суммой, прежде чем может иметь место торг на уровне материальных, конкретных измерений переговорного процесса» (с. 100). Иллюстрацией символической значимости, которой может обладать территория, Ньюман называет феномен диаспор, для членов которых родина, которую они покинули, становится, по сути, внешним фокус-принципом.
        Феномен диаспор рассматривается в этой части также и в статье Т. Льонса «Диаспора и территориальный конфликт». По мнению автора, для порожденных конфликтом диаспор (conflict-generated diasporas) «отечество зачастую понимается в особых территориальных терминах, когда пространство, от которого та или иная группа была насильственно отделена, принимает высокую символическую значимость... Порожденные конфликтом диаспоры, имеющие свое происхождение в конфликте и связанные своей идентичностью с символически значимой территорией, зачастую играют ключевую роль во внутринациональных конфликтах» (с. 111).
        Во второй части книги авторы исследуют взаимосвязи между глобализацией и конфликтом с помощью эмпирических методов. Э. Гартцке, равно как Х. Бухог и Н.П. Гледитч, пришел к выводу о том, что процесс глобализации не влияет на готовность государств вести войну за территории. Бухог и Гледитч не нашли эмпирических подтверждений утверждениям, что глобализация облегчила государствам ведение войн на больших расстояниях, или что процесс глобализации привел к сокращению конфликтов в мире. «Межгосударственное взаимодействие, – полагают исследователи, – должно определяться не абсолютными, а относительными издержками. Поэтому, хотя с точки зрения глобализации влияние факторов близости и соседства на межгосударственное поведение должно в глобализующемся мире уменьшаться, с точки зрения взаимодействия расстояние останется важным сдерживающим фактором, а государства будут по-прежнему взаимодействовать в первую очередь со своими соседями» (с. 213)9.
        Сходным образом Э. Гартцке, исследуя наборы данных по конфликтам, пришел к выводу, что между процессом глобализации и частотой территориальных конфликтов нет взаимосвязи. Как верно отмечают Бухог и Гледитч, ««какой бы ни была изначальная причина конфликта, участникам большинства вооруженных конфликтов в определенный момент времени потребуется территориальная база для ведения боевых действий... Война – особенно межгосударственная – это форма деятельности, которая неизбежно связана с приобретением или потерей территории» (с. 212).
        Наконец, в третьей части книги рассматривается вопрос территориальных режимов в эпоху глобализации. Карл Раустиалия отмечает возрастающую тенденцию к утверждению норм национального права за пределами суверенных границ и вводит в научный оборот термин «юридическая пространственность» (legal spatiality), отражающий взаимосвязь территории и закона и выступающий территориальным измерением закона (с. 219). Своими выводами Раустиалия опровергает расхожее мнение о том, что «глобализация «развязывает» взаимосвязь между суверенитетом, территориальностью и мощью государства»10. Автор предлагает исследовать эволюцию международно-правовых доктрин не только и не столько сугубо с позиций права, сколько в контексте существеннейших экономических и военно-политических изменений, происходящих в мире – по сути, с позиций школы политического реализма (с. 248). В качестве примера Раустиалия отмечает, что «территориальный суверенитет определяет правовые нормы США, когда это представляется полезным, но оставляет эти нормы географически неопределенными, когда это также представляется полезным» (с. 247).
        Представительница школы институционалистов Бэт Симмонс предпринимает не менее интересную попытку реконцептуализации межгосударственных границ – она стремится представить их как политэкономический институт, во многом определяющий параметры международной торговли. Верная заветам своей научной школы, Симмонс выступает с традиционной критикой реалистов, утверждая с позиции эмпирических методов, что «прочные межгосударственные соглашения по границе обеспечивают взаимные преимущества для государств, достичь которых с помощью односторонних действий для каждого из них было бы весьма затруднительно» (с. 256). Исследовательница рассматривает процесс четкого закрепления межгосударственных границ как важнейший инструмент укрепления мира и безопасности, повышения уровня экономической взаимозависимости и интеграции, а процесс разрешения территориальных споров – как верное свидетельство перехода от территориального к торговому государству (с. 259).
        Отрадно, что все авторы, участвовавшие в создании этого сборника, постарались свести к минимуму содержание идеологического и оценочного компонентов, ограничиваясь при написании сухим и бесстрастным языком науки. Это, безусловно, нелегко при рассмотрении (пусть даже и на высоко теоретическом уровне) таких политизированных вопросов, как глобализация и ее влияние на мирополитические структуры, территориальный конфликт и суверенитет, и свидетельствует о научной зрелости авторского коллектива.
        Другим достоинством книги является библиография, представляющая исчерпывающий список зарубежной литературы по данной проблеме и сопряженным с ней вопросам. Такой библиографический указатель – исключительно важное подспорье для всех исследователей, работающих в этой непростой и сравнительно молодой, но развивающейся быстрыми темпами научной сфере.
        Недостатком книги можно считать отсутствие у нее четкого научного фокуса: внимание авторов оказывается рассеянным по триаде «глобализация-территория-конфликт», и это негативно сказывается на попытках читателя осмыслить все тексты как единое целое. Работе не хватает стержня, вокруг которого обращались бы научные взгляды авторов. В результате, хотя по отдельности большинство статей интересны и обладают теоретической стройностью, их кумулятивный эффект оказывается недостаточно велик.
        Книга стала запоздалой реакцией исследовательского сообщества на доминирование механистических подходов к изучению процессов глобализации. С одной стороны, практически все авторы сборника пытались сместить исследовательский акцент с материальных на символические аспекты территориальности и этнотерриториальных конфликтов, при этом придавая этим символическим, неосязаемым аспектам строгую научную форму, вырабатывая «единицу их измерения». С другой стороны, исследователи стремились к расширению рамок научного поиска, пытаясь отразить многообразные взаимосвязи между процессами, которые необходимо принимать во внимание при рассмотрении современных территориальных конфликтов и феномена территориальности. Появление книги стало еще одним свидетельством зрелости комплекса наук о международных отношениях, в рамках которого наметились две тенденции: к усложнению научной картины мира и к разработке выверенного универсального понятийно-категориального аппарата.
Михаил Мамонов

Примечания

      1В отечественной политологии одним из первых, кто заговорил о том, что «взаимодействие разнородных пластов бытования на планете происходит по более сложным законам, чем "линейно-прогрессивное" преобразование "отсталого" и "традиционного" в "передовое" и "современное", был А.Д. Богатуров, предложивший вместе с соавторами «транссистемный конгломератно-анклавный подход». Его объектом изучения становятся «общества, для которых характерно сосуществование и устойчивое воспроизведение пластов разнородных моделеобразующих элементов и основанных на них отношений. Эти пласты образуют внутри общества отдельные анклавы, эффективность организованности которых позволяет анклавам выживать в рамках обрамляющего общества-конгломерата, сохраняя между собой неизменные или мало изменяющиеся пропорции». См.: Богатуров А.Д., Косолапов Н.А., Хрусталев М.А. Очерки теории и политического анализа международных отношений. М.: НОФМО, 2002. С. 129-131.
      2Малашенко А., Тренин Д. Время Юга. Россия в Чечне, Чечня в России. Московский центр Карнеги. М.: Гендальф, 2002. С. 125.
      3Эко У. Средние века уже начались // Иностранная литература. 1994. № 4.
      4Эту мысль верно и образно выразил один из основоположников «ревизионистского» направления международно-политической мысли Дж. Г. Рагги: «Этот мир существует в гораздо более многоуровневой и протяженной пространственно-временной матрице, и его переустройство влечет не столько изменение правил игры силовой политики, сколько трансформацию сцены, на которой разворачивается эта игра». См.: J.G. Ruggie. Territoriality and Beyond: Problrmatizing Modernity in International Relations // International Organization. Winter 1993. No 47. P. 139-140. Примером более ранних работ по данной проблематике служит статья Дж. Хертца «Подъем и падение территориального государства». Cм.: J. Herz. Rise and Demise of the Territorial States. World Politics. 1957. No 9. P. 473-493.
      5K. Ohmae. The Borderless World: Power and Strategy in the Interlinked Economy. New York: Harper Business, 1990; R. O’Brien. Global Financial Integration. The End of Geography. London: Printer Publishers, 1992.
      6Гарнце предложил в своем исследовании изящное разрешение вопроса, почему рост глобализации не способствует уменьшению количества конфликтов, введя в свой понятийный оборот понятие «экономического развития» как отличное от понятия «глобализация». Гарнце указал, что глобализация влияет на пары государств, повышая взаимозависимость, в то время как экономическое развитие понижает значимость поведения другого государства в конфликте, поскольку влияет на уровень развития и мощи только отдельного государства (с. 168 рецензируемой книги).
      7Для целей данной работы автор рецензии не стал проводить различия между этими направлениями либеральной мысли, не отрицая их наличия.
      8Речь идет о тех принципах, которые помогали бы индивидам и группам достаточно легко идентифицировать свою принадлежность к той или иной социальной общности.
      9К схожим выводам пришел в своей статье и исследователь Дж. Васкес. См.: J. Vasquez. Why Do Neighbors Fight? Proximity, Interaction or Territoriality // Journal of Peace Research. 1995. Vol. 32. No. 3. P. 277-293.
      10Davids Held et al. Global Transformationa: Politics, Economics and Culture. Stanford: Stanford University Press, 1999. P. 8.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015