Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

ВИРТУАЛЬНЫЙ «ТРЕУГОЛЬНИК»

Галенович Ю.М. Россия – Китай – Америка: От соперничества к гармонии интересов? M.: Русская панорама, 2006. 575 с.

        Российские международники хорошо знакомы с творчеством Юрия Михайловича Галеновича – одного из самых авторитетных отечественных китаеведов. В новой книге он представляет антологию своих исследований. Здесь можно найти как анализ истории Китая, так и оценку китайско-российских и китайско-американских отношений – все, чему автор посвящал свои более специализированные работы, выпущенные в России и Китае в 1999–2005 годах. Вычерчивая «треугольник», углы которого находятся в Москве, Пекине и Вашингтоне, он вроде бы смотрит на мир с тех же позиций, что и кремлевские политики. Однако он не строит иллюзий ни относительно устремлений Китая, ни относительно возможностей России, что и придает его книге исключительную ценность.
       nbsp;Основную идею автора можно сформулировать в одном предложении: российская политика в отношении КНР основывается на неадекватном понимании намерений и стремлений китайской стороны. Автор анализирует тенденции и процессы, которые можно отнести к двум группам. Первая воплощает в себе исторические особенности развития китайской цивилизации, вторая – конкретные моменты истории китайско-российских/советских отношений.
        Китайскую нацию Галенович причисляет к тем, что «векамиѕ и тысячелетиями живут на Земле, и думается, что будут жить вечно» (с. 5). У ханьцев, представителей доминирующего китайского этноса, чрезвычайно сильно выражено чувство принадлежности к нации (с. 494), причем в их понимании историческая роль ханьского этноса в некоторых аспектах близка к мессианской. Тот факт, что китайский народ является ныне самым многочисленным в мире, нередко используется в Китае для обоснования возможности и «естественности» ассимилирования ханьским этносом всего мира и превращения человечества в национально однородное сообщество. Эти идеи, считает Ю. Галенович, не возникли как продукт пропаганды. «Не случайно, – пишет он, – в традиционной китайской культуре есть понятие “да тун”, или “великое объединение”, предполагающее “приведение человечества к единому знаменателю”, то есть превращение его в человечество, состоящее из одинаковых по крови людей (курсив мой. – В.И.)» (с. 495). Не менее важно и то, что, в отличие, например, от американцев и европейцев «для китайцев понятие государства [стоит] выше понятия человеческой личности» (с. 496).
        В результате китайцы – вне зависимости от того, где они живут и гражданами какой страны являются, – не могут поступать иначе, как того требуют интересы «государства китайской нации», формулируемые сегодня правительством в Пекине (с. 470–471). Автор советует обратить внимание на статью 50 Конституции КНР, гласящую, что «Китайская Народная Республика охраняет надлежащие права и интересы китайцев, проживающих за границей, законные права и интересы китайцев, вернувшихся на родину, а также проживающих в Китае членов семей как тех, так и других» (с. 391–392).
        Ю. Галенович не утверждает, что курс на обеспечение Китаю главенствующей роли в мире XXI в. определяет китайскую внешнюю политику, однако относит эту задачу «к области национального самосознания, к области самопредставлений нации о себе» (с. 537). Именно поэтому он последовательно обосновывает позицию, согласно которой «не следует допускать создания на нашей территории компактных мест или районов проживания китайцев». Их пребывание на территории России, полагает Ю. Галенович, «должно быть во всех случаях ограничено годичными контрактами, которые должны пересматриваться в строго установленные сроки», а «организация туристического обмена должна полностью исключать возможность растворения китайских туристов на нашей территории» (с. 273, 283).
        Тенденции и процессы, относящиеся ко второй группе, касаются отношений между Китаем и Россией (Советским Союзом), которые на каждом историческом этапе представляли собой отношения скорее соперничества, чем дружбы. Начиная с середины XIX века, когда, воспользовавшись ослаблением Китая в период «опиумных войн», Россия в нарушение Нерчинского договора (1689) осуществила экспансию на Дальнем Востоке, наша страна воспринимается как «государство, оккупировавшее больше всего территорий Китая» (с. 356). В 1858–1884 годах Россия и Китай подписали ряд соглашений о границе, важнейшими из которых являются Айгуньский (1858), Пекинский (1860) и Санкт-Петербургский (1884) договоры и Чугучакский протокол (1864), которые формально закрепили изменение границ. Однако до сих пор в Китае эти договоры не считают справедливыми, а власти придерживаются «теории права исторической памяти» и «теории возмездия обидчикам Китая» (с. 368–369). Обе эти «теории» называют главными врагами Китая Россию и Японию. Ю. Галенович отмечает, что целесообразность сотрудничества между Китаем и Соединенными Штатами обосновывается китайскими руководителями тем, что «США в прошлом выступали в качестве единственного защитника интересов Китая на мировой арене, не допускали доминирования в Китае других держав или оккупации ими его территории» (с. 479).
        Ю. Галенович подчеркивает, что договоры о границе, подписанные между Китаем и СССР/Россией, не рассматриваются пекинскими властями как окончательно снимающие этот вопрос с повестки дня (например, с. 281). Автор упрекает М.С. Горбачева в том, что во время своего визита в КНР (1989), когда произошла нормализация советско-китайских отношений, он не придал значения истинным намерениям китайской стороны (с. 363– 364). Еще более прискорбно, что власти новой России повторяют ошибки Горбачева, о чем свидетельствуют соглашения 1991, 1994 и 2001 годов (с. 442).
        Особенно тщательно Ю. Галенович анализирует Совместную китайско-российскую декларацию, подписанную 27 мая 2003 г. Председателем КНР Ху Цзиньтао и Президентом РФ В. Путиным, а также договор о границе между двумя странами от 14 октября 2004 года. И в том, и в другом случае стороны по-разному трактуют вопрос о границе. Если в китайском тексте первого из документов он назван именно «вопросом о границе», то в русском тексте говорится не более чем о «пограничных вопросах» (с. 334). Подписание договора от 14 октября 2004 г. было представлено в России как «ставящее точку» в решении пограничных проблем, однако ни один из китайских руководителей не присоединился к подобной оценке (с. 443). «Наши же чиновники, – констатирует автор, – раз за разом стремятся внушить населению России, что вопрос о границе и о территориях в отношениях с КНР полностью решен, и решен именно благодаря тому или иному первому руководителю страны в то или иное время, а также тем или иным дипломатам» (с. 335).
        В Китае, отмечает Ю. Галенович, при участии высших руководителей создан образ России как исторического противника Китая, не желающего принять китайский вариант решения пограничных вопросов; страны, утратившей политическое влияние и экономическую мощь и выступающей в роли «назойливого партнера, который хотел бы в своих интересах побудить Китай действовать вместе с ним» (с. 314).
        Вывод, к которому приходит автор, закономерен: «При таком подходе китайской стороны к нашим двусторонним отношениям нам не приходится уповать ни на традиционную дружбу, ни на формулы, содержащиеся в документах последнего десятилетия, ни на обращение к толкованию национальных интересов и их совпадения» (с. 434). Поэтому нужно предельно прагматично – и в строгом соответствии с экономической целесообразностью – подходить ко всем вопросам российско-китайского сотрудничества: от поставок вооружений (с. 274) до строительства трубопроводов для транспортировки нефти и газа из России в КНР (с. 418–419). По сути, Ю. Галенович предлагает воспринимать Китай как государство, нейтрально (и это в лучшем случае) относящееся к России, с которым можно и нужно развивать взаимовыгодные (прежде всего в экономическом плане) отношения. Но не более того.
        Дополнительные аргументы в пользу рационально-прагматичного подхода к развитию российско-китайских отношений автор находит в исследовании общей внешне-политической доктрины КНР, которая представлена в книге как тщательно продуманная стратегия действий. Внешнюю политику Китая Ю. Галенович определяет как «всевекторную», или «политику по всем направлениям», что говорит о наличии у КНР политических, военных и экономических интересов в самых разных регионах планеты (с. 455). В Китае предпочитают рассуждать не столько о «многополярности» современного мира, сколько о его «многообразии», что должно свидетельствовать о неконфронтационном характере внешнеполитического курса КНР (с. 287–287).
        В Китае официально отказались от применения понятия «великие державы» (с. 459) и ни одну из существующих в мире стран не называют врагом или противником Китая (с. 452). При этом китайские политики характеризуют США и КНР как две ведущие силы в современном мире (с. 559). Они предлагают Соединенным Штатам рассматривать свою страну как самого надежного союзника в Азии, призванного заменить Японию в качестве главного американского партнера в этой части мира (с. 270).
        Россию, в отличие от США, в Китае не считают глобальным лидером и полагают возможным взаимодействовать с нею исключительно по региональным вопросам (с. 269–270). Важнейшие из них – это сотрудничество в военной области, обеспечение потребностей китайской экономики в энергоресурсах и доступ к богатствам Сибири и российского Дальнего Востока.
        Мне лично видятся противоречия в концепции Ю. Галеновича. Понимая, что Китай не может быть назван другом России; что порой он относится к ней пренебрежительно; что Поднебесная не может союзничать с Россией в деле построения «линии сдерживания» Соединенных Штатов, Ю. Галенович все же отказывается верить, что сотрудничество между Россией, США и Китаем невозможно. Автор утверждает: «России, Китаю и Америке было бы разумно как можно скорее осознать необходимость объединения усилий для обеспечения глобальной безопасности» (с. 505). Он пишет о том, что эти страны должны вступить в «союзные отношения нового типа, не направленные против какого-либо конкретного государства, но против угрозы и проявлений того, что именуют международным терроризмом и что является проявлением политического исламизма» (с. 561).
        В целом выводы звучат убедительно. Современный Китай предстает как уверенная в себе держава с глобальными амбициями, для которой Россия – второстепенный игрок, предназначенный для подчиненной роли. Можно сказать больше: в КНР исподволь культивируется негативное отношение к России, а вовсе на идея укрепления оснований для сотрудничества (как в политическом, так и в экономическом аспектах). Можно ли в этих условиях надеяться, что российско-китайское сближение окажется долговоременным и принесет нашей стране ожидаемые выгоды? Нет, нельзя. Впрочем, это вывод не автора, а рецензента. Сам автор воздерживается от столь категорического вывода, хотя его книга вплотную подводит читателя к такому заключению – безрадостному, но реалистичному1.
        Некоторым недоразумением выглядит то, что «треугольник», заявленный в названии книги («Россия – Китай – Америка»), не прорисован с достаточной четкостью. Ю. Галенович представил анализ российско-китайских отношений и дал оценку отношений между Китаем и Соединенными Штатами. Но в книге не рассматриваются под соответствующим углом зрения российско-американские отношения, что могло бы углубить понимание логики (и нелогичности) российской политики. Подобные замечания – не упрек, а выражение надежды на то, что в новых книгах этого автора мы найдем ответы и незатронутые пока вопросы.
Владислав Иноземцев,
доктор экономических наук

Примечание

      1См., например: Richard Bernsten, and Ross Munro. The Coming Conflict with China, New York: Alfred A. Knopf, 1997; Bill Gert. The China Threat. How the People’s Republic Targets America, Washington: Regnery, 2000; Zbigniew Brzezinski. The Geostrategic Triad. Living with China, Europe, and Russia, Washington: Centre for Strategic and International Studies, 2001; Ross Terril. The New Chinese Empire and What It Means for the United States, New York: Basic Books, 2003.


HTML-верстка Н. И. Нешева
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015