Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Том 10, № 1(28). Январь-апрель 2012
Рукописи не горят. Рецензии

КОНТРОЛЬ ИЛИ ОСВОЕНИЕ?

Международные отношения России в новых политических пространствах. Космос. Приполярные зоны. Воздушные и морские пространства. Глобальная информационная сфера / Отв. ред. А.Д. Богатуров. М.: ЛЕНАНД, 2011. 272 с.


   В коллективной монографии, выпущенной Институтом проблем международной безопасности РАН, исследуются актуальные проблемы межгосударственного взаимодействия в географических и функциональных областях, где международно-правовая база регулирования недостаточно развита, а ее совершенствование вызывает противоречия среди мировых держав. Новизна авторского подхода заключается в объединении в рамках одной книги четырех подобных сфер: космоса и мирового океана, Арктики и глобальной информационной среды.
   Крупные державы связывают с новыми сферами надежду на извлечение значительной материальной выгоды или достижение превосходства в силе над своими потенциальными и реальными соперниками. Власти этих государств готовы выделять значительные ресурсы на изучение соответствующих возможностей с последующей реализацией через опережающее развитие необходимых технологий и умелую дипломатическую игру.
   Каждый из разделов книги интересен по-своему. В теоретической главе («Архаичное и современное в подходах к анализу пространства») подробно анализируется эволюция геополитических подходов к современным международным отношениям. Ее автор А.В. Фененко предлагает переориентировать методологический и категориальный аппарат геополитики (как системы знания о фундаментальных долгосрочных интересах государств) с физической территории на более абстрактные, но вместе с тем более актуальные в XXI веке «пространства» взаимодействий. К числу таких «пространств» он относит Мировой океан, космос, атмосферу Земли и даже транснациональную среду распространения информации. В каждом из «пространств» интересы и стратегии основных игроков можно с достаточной достоверностью предсказать и рассчитать, основываясь на таких фундаментальных факторах, как географическое положение государств, уровень развития их технологий, объем внешнеполитических ресурсов, структура торговли с внешним миром.
   Данный взгляд на применимость геополитических по своей сути построений к изучению современных пространств проходит сквозь работу «красной нитью» и определяет как сильные места рецензируемой монографии, так и те ее аспекты, которые наиболее уязвимы для критики. Под углом зрения предопределенности государственных интересов и, соответственно, предрасположенности определенного государства к сотрудничеству или конфликту в конкретной сфере анализируются приполярные, воздушные и - отчасти - океанические пространства, а также космос.
   Авторы разделов прослеживают эволюцию норм и практик взаимодействия в каждом из пространств, а также стратегий основных игроков, ведущих деятельность в соответствующем пространстве. Особенно подробно история отношений двух ключевых субъектов – СССР/России и США – изложена в разделе, посвященном использованию воздушного пространства для международных военных инспекций (В.А. Веселов). Подобные описания ключевых трендов в изучаемых областях дают обширный материал для обобщений, например, о том, почему и как эволюционируют позиции участников взаимодействия в определенном пространстве. Только ли относительное ослабление международных позиций России с начала 1990-х годов привело к перемене отношения Москвы к «открытому небу» с негативного на положительное? Или сыграла роль эволюция идентичности СССР/России и ее взгляда на международную роль США и их союзников?
   Глава, посвященная глобальному информационному пространству (А.В. Гуменский) интересна обсуждением категории «политической информации». Автор полагает, что наиболее известные глобальные СМИ не информируют свою аудиторию, а лишь предлагают ей «политические интерпретации» событий. Данные интерпретации, по мнению автора, основаны на упрощении информационной картины и «эмоционально заряженных» символах и потому носят субъективный (зачастую – даже манипулятивный) характер.
   С подобной оценкой трудно согласиться, поскольку ее автор отрицает принципиальную возможность объективного и сбалансированного освещения событий в жанре репортажа и четкого отделения аналитических материалов и мнений обозревателей от репортажных материалов, которые могут быть вполне сбалансированными. Кроме того, высокая конкуренция среди источников информации и анализа не позволяет коммерческим СМИ регулярно прибегать к манипуляции, поскольку это было бы выявлено конкурентами и привело бы к потере аудитории, а значит - к финансовым убыткам частных владельцев данных СМИ. Наконец, качество текстов (как репортажных, так и аналитических) и видеоматериалов, а также оригинальность угла зрения на происходящие события остаются универсальными критериями в мировом масштабе. Таким образом, гарантией качества и объективности СМИ служат определенные профессиональные и экономические институты, например, стремление к увеличению прибыли от издательской деятельности. Можно даже предположить, что средство массовой информации, одной из целей которого является манипулирование мнением читателей, не будет соответствовать базовым критериям качества.
   Автор главы о «непризнанных государствах» на пространстве Евразии вокруг России С.М. Маркедонов приходит к выводу об отсутствии не только формально-правовых критериев международного признания квазигосударственных субъектов, но даже согласия ведущих мировых держав относительно силы прецедента в вопросах признания. Признавая, не признавая или активно противодействуя признанию некоторого претендующего на это субъекта, государства (и особенно наиболее влиятельные участники международного сообщества, включая постоянных членов Совета Безопасности ООН), руководствуются лишь текущими политическими мотивами. Ведущие державы зачастую искажают факты, чтобы представить согласие или отказ в признании некоторого субъекта как исключительный случай, не создающий правового прецедента. Сложно, например, увидеть разницу между основаниями таких «спорных» государств, как Абхазия и Южная Осетия, с одной стороны, и Турецкая республика Северного Кипра, с другой. Тем не менее подходы третьих сторон – России, США, Европейского Союза – к каждому из этих случаев существенно различаются. При отсутствии твердой правовой базы дипломатическое противостояние по вопросам признания «спорных» государств превращается в борьбу нарративов – часто неполных наборов фактов, на которых построено обоснование позиции той или иной стороны.
   Авторский коллектив (за исключением, возможно, В.Д. Писарева, подготовившего главу о «Системе “океанического соуправления” и российских интересах») в целом придерживается «реалполитического» взгляда на международные отношения. Одинаковое стремление всех государств, безотносительно их политических режимов или участия в международных институтах, к овладению материальными ресурсами, включая природные, принимается авторами в качестве аксиомы. По их мнению, в условиях анархии возможности сотрудничества ограничены и ситуативны, поэтому каждое государство старается «взять под контроль» как можно больше ресурсов, даже если конкретные планы их разработки отсутствуют. Постулируется, что некоторые государства стремятся «резервировать пространство в запас, в распоряжение будущих поколений - не всего населения Земли, а граждан соответствующих конкретных стран» (с. 8).
   Во втором десятилетии XXI века подобный взгляд представляется устаревшим и дает возможность для полемики с авторами. Сегодня сложно «контролировать» ресурс, не осваивая его. Освоение же невозможно без частичной утраты «контроля» в его традиционном понимании. С одной стороны, в мировой практике появилось достаточно инструментов обхода формальных ограничений, связанных с государственным суверенитетом. Так, несмотря на неудовольствие арктических государств, исследования в Арктике активно проводит Китай; некоторые прикаспийские страны приступили к бурению шельфа, не дождавшись общей договоренности о разделе контроля над акваторией и дном; похожие процессы происходят в Южно-Китайском море вопреки желанию Пекина.
   С другой стороны, соглашения о разработке природных ресурсов между государствами и даже крупными иностранными компаниями часто пересматриваются или расторгаются по усмотрению государственных властей (например, ради национализации) с минимальными потерями для государства, меняющего «условия игры». Соответственно, государствам сложно «закреплять» за собой тот или иной ресурс посредством контрактов между национальными корпорациями и правительствами других стран.
   Таким образом, в сфере «контроля» над такими ресурсами, как месторождения нефти или газа, транспортные пути в международных водах или исключительное право на аэрофотосъемку национальной территории - сегодня размывается и государственный суверенитет, и власть транснациональных корпораций. Аналогичным образом, никакие договоренности о «правилах поведения» в сети Интернет (то есть о форме коллективного «контроля»), вероятно, не помогут кому бы то ни было контролировать информационное пространство.
   Делая акцент на противоборстве и конфликте, авторы монографии в целом полагают, что кооперация является отклонением от нормы в освоении исследуемых пространств: «Взаимодействие в рамках “общих пространств” предполагает не столько межгосударственное сотрудничество в их освоении, сколько соперничество за принципы их раздела» (с. 73). Например, авторы выражают обеспокоенность «милитаризацией» Мирового океана как последствием мер по противодействию пиратству. Неясно, однако, не является ли само пиратство еще более вредоносным проявлением милитаризации. Может ли милитаризация, которой опасаются авторы, или применение военной силы для обеспечения свободы судоходства нанести больший вред международной безопасности, чем само пиратство? Не совсем ясно также, почему принцип «океанического соуправления» должен представляться России и другим приполярным государствам в качестве угрозы (с. 62), если данный принцип зафиксирован в Конвенции ООН по морскому праву.
   Авторы также упрекают западные государства в том, что они, истощив «в значительной мере экологический потенциал собственных территорий» и «используя целостность биосферы и взаимосвязанность происходящих в ней естественных процессов, потребляют несущую емкость других стран и внегосударственных пространств» (с. 96). Как представляется, в критикуемых западных странах применяются весьма жесткие стандарты защиты окружающей среды, в результате чего условия жизни в крупных городах Запада несравнимо благоприятнее, чем в мегаполисах большинства развивающихся стран. В этом смысле экологический потенциал, например, Швейцарии выше аналогичного потенциала Бангладеш.
   Развитые государства зачастую призывают развивающиеся к внедрению соответствующих стандартов, однако в ответ в основном слышат упреки в попытке подорвать конкурентоспособность промышленности развивающихся государств. Даже если эти возражения справедливы и использование экологической проблематики в целях конкуренции действительно имеет место, это совсем не означает эксплуатации окружающей среды развивающегося мира западными государствами. Развитые страны, разумеется, заинтересованы в закупке невозобновляемого сырья, добываемого в развивающихся государствах, по низким ценам. Однако регулирование ценовой политики находится полностью в компетенции суверенных стран-экспортеров сырья. Например, никто не принуждает восточных соседей Евросоюза продавать в ЕС по бросовым ценам круглый необработанный лес, который добывается способами, затрудняющими его воспроизводство. Именно в этой области, как представляется, страны – экспортеры сырья могли бы наиболее продуктивно реализовывать государственный суверенитет на благо своих граждан.
   Полемику может вызвать и прогноз о начале «передела» пространств, исследуемых в монографии. Следует ли воспринимать наличие технологий глубоководного бурения у некоторых из арктических государств в качестве предвестника подобного «передела»? Аналогичным образом, описания противоречий между рядом национальных государств по вопросам освоения общих пространств не дают оснований для заключения о грядущем «переделе», поскольку практически ни в каком из упоминаемых случаев не идет речь о силовом противостоянии или даже о перспективе сколь-нибудь серьезной эскалации. Описанные проблемы имеют столько же шансов быть решенными переговорным путем в рамках существующих норм международного права, сколь и привести к силовому противостоянию вокруг некоторых ресурсов, объем которых зачастую достоверно не измерен. Вряд ли в каком-либо из случаев ставки могут повыситься настолько, чтобы оправдать существенную эскалацию напряженности.
   Может ли стремление к обладанию ресурсами и контролю над ними быть сопряжено с большими издержками, чем попытка сотрудничества? Утвердительно на этот вопрос в своей главе отвечает В.Д. Писарев. Он полагает, что экосистему мирового океана можно спасти только, если рассматривать его как общее достояние человечества и исключить эксцессы узконационального подхода к экологии «контролируемых» кем бы то ни было зон. А чтобы быть эффективным в сфере экологии, подобный подход должен проецироваться и на другие области взаимодействия национальных государств, включая, например, кооперацию в поиске и спасении на морях, добыче природных ресурсов и защите норм безопасного поведения в мировом океане.
   По географическим и демографическим причинам Россия чувствует себя уязвимой, когда слышит риторику «совместного использования» каких-либо ресурсов, находящихся на российской территории (особенно часто цитируется высказывание о богатствах Сибири как «общем достоянии человечества», приписываемое бывшему госсекретарю США Мадлен Олбрайт). Многие российские политики и эксперты руководствуются логикой контроля над ресурсами, а не их освоения, если последнее сопряжено с риском частичной утраты свободы принятия решений – например, в результате установления долгосрочного правового режима добычи и сбыта полезных ископаемых. В мире, где практически любому товару или услуге находится рыночная альтернатива, а скорость развития технологий такова, что альтернативы могут появляться быстро и неожиданно, логика контроля отталкивает инвесторов и политических партнеров. Вероятно, России имело бы смысл стремиться к контролю только над теми ресурсами, которые она планирует консервировать на долгосрочную перспективу. В отношении же ресурсов, которые она собирается осваивать, логику контроля и озабоченности интересами других игроков должна вытеснять логика кооперации.

Михаил Троицкий,
кандидат политических наук


HTML-верстка А. Б. Родионова

© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015