Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

ЯДЕРНЫЕ ИСПЫТАНИЯ В МИРОВОЙ ПОЛИТИКЕ

Ola Dahlman, Svein Mykkeltveit, Hein Haak. Nuclear Test Ban. Converting Political Vision to Reality. Springer Science + Business Media, 2009. 277 р.
Ола Далман, Свейн Миккелвайт, Хайн Хаак. Запрет ядерных испытаний. От идеи к реальностисти. Шпрингер-Сцаенс + Бизнес Медиа, 2009. 277 с.

        Политологи Ола Далман (Швеция), Свейн Миккелвайт (Норвегия) и Хайн Хаак (Нидерланды) написали необычную работу. На первый взгляд, это добротное справочное издание по Договору о всеобъемлющем запрете ядерных испытаний (ДВЗЯИ), Международной системе мониторинга ядерных взрывов (МСМ) и Подготовительной комиссии Организации по ДВЗЯИ. В действительности у авторов получилась насыщенная многослойная книга, в которой можно выделить несколько смысловых пластов.
        Первый – попытка представить проблему запрета ядерных испытаний как дипломатический сюжет. По проблеме ядерных испытаний существует обширная техническая литература, написанная профессиональными военными или учеными-физиками. Есть публикации ученых-международников об условиях ДВЗЯИ, отношениях к нему того или иного государства, перспективах вступления (или невступления) в силу этого договора. Но ни в российской, ни в зарубежной политической науке пока нет работы, рассказывающей о проблематике ядерных испытаний в международных отношениях. Попытку решить эту проблему предприняли авторы рецензируемой книги.
        Второй – широкое использование естественнонаучной информации. Принципы работы станций наблюдения за ядерными взрывами. Физическая природа землетрясений, гидроакустики, распространения радиоактивных изотопов и вулканической активности. Отличия электронного моделирования ядерных взрывов от натуральных ядерных испытаний. Структура подкритических и гидроядерных испытаний и возможности их обнаружения… Такое количество технической информации делает книгу трудной для восприятия неспециалистом. Однако авторы выводят технические проблемы на политический уровень, придавая им иное звучание. Только ознакомившись с естественнонаучной частью монографии, читатель начинает понимать, почему многострадальный ДВЗЯИ до сих пор бездействует1.
        Третий – наличие значительного подтекста. Трудно сказать, появился ли он в работе благодаря авторскому замыслу или независимо от него. Книга написана научным языком и призвана дать исчерпывающее представление о поднятых проблемах. Но текст снабжен большим количеством фотографий, карт и диаграмм, предоставленных Архивом ядерного оружия (США), Управлением ядерного полигона в Неваде (США) и Подготовительным комитетом Организации по ДВЗЯИ (Австрия). Сопоставляя эти иллюстрации с текстом, временами можно по-другому посмотреть на рассуждения авторов. «Казенные» фразы приобретают новый смысл, вскрывая сложные дипломатические проблемы.
        Четвертый – полуофициальный характер работы. Предисловие к книге написали министр иностранных дел Швеции Карл Бильдт, министр иностранных дел Норвегии Йонас Гар Стор и министр иностранных дел Нидерландов Максим Ферхаген. Назвав монографию «блестящим обзором» ДВЗЯИ и МСМ (с. V), они выделили ряд наиболее важных положений. Во-первых, что книга содержит в себе уроки для будущих переговоров по контролю над вооружениями. Во-вторых, что угроза распространения оружия массового поражения (ОМП) – один из ключевых вызовов международной безопасности сегодня. В-третьих, что их страны поддерживают идею создания «безъядерного мира». Изучение проблем ДВЗЯИ превращается в идейно-теоретическую базу для идеи «всеобщего ядерного разоружения».
        В этом смысле «Запрет ядерных испытаний» хорошо вписывается в дискуссии о возможности перехода к «безъядерному миру». Еще в 2007 г. в США появилась «инициатива четырех» – призыв Г. Киссинджера, Дж. Шульца, У. Перри и С. Нанна начать переговоры о полной ликвидации ядерного оружия. В 2008 г. в США, Британии, Франции, Германии и Нидерландах голоса в поддержку «безъядерного мира» зазвучали уже на официальном уровне. В Пражской речи 5 апреля 2009 г. новый президент США Барак Обама возвел проблематику ядерного разоружения в ранг внешнеполитических приоритетов Вашингтона. Одной из ее задач президент Соединенных Штатов назвал проблему ратификации ДВЗЯИ и повсеместного отказа от ядерных испытаний.
        Есть и другой аспект проблемы. Традиционно именно страны Северной Европы выступали посредниками на переговорах о контроле над вооружениями. Со времен «холодной войны» Хельсинки, Стокгольм и Рейкьявик стали символами советско (российско)-американских встреч по контролю над вооружениями. Сами «североевропейцы» видели в этих переговорах путь к повышению своего статуса в международных отношениях. Именно в Осло 26 февраля 2008 г. под председательством министра иностранных дел Норвегии прошла международная конференция по проблемам всеобщего ядерного разоружения. На очереди – активизация переговоров (возможно, при посредничестве Норвегии, Швеции и Нидерландов) о возрождении ДВЗЯИ.
        Во введении к работе исследователи задают новый ракурс изучения ДВЗЯИ. По мнению авторов, его функции шире связующего звена между проблемами нераспространения и контроля над вооружениями. Договор, по их утверждению, призван снять препятствия на пути дальнейших переговоров по контролю над вооружениями (c. VII). Одновременно этот документ олицетворяет собой новый, транснациональный, концепт безопасности (с. IX). Структура книги призвана обосновать этот тезис.
        Первый раздел посвящен истории ядерных испытаний. Авторы анализируют программы проведения натуральных ядерных взрывов в США, СССР, Британии, Франции, КНР, Индии, Пакистане, КНДР. (C 1962 г. британская программа ядерных испытаний осуществлялась совместно с США.) По мнению О. Далмана, С. Миккелвайта и Х. Хаака, в 1940–1960-х годах натуральные ядерные испытания были необходимы для развития ядерного оружия. Они позволяли:
        – подтвердить возможность создания ядерного взрывного устройства эксплозивного типа;
        – изучить физические свойства ядерных взрывов, включая радиоактивное заражение;
        – совершенствовать структуру ядерных боезарядов;
        – проверить степень боеготовности новых систем;
        – получить представление о калибре и массе ядерных боезарядов;
        – совершенствовать системы установки ядерных боезарядов на носители;
        – исследовать воздействие побочных эффектов ядерного взрыва на ход боевых действий;
        – извлечь политические преимущества из демонстрации надежности своего ядерного оружия (с. 9).
        В 1970-х годах технический прогресс (особенно развитие электронного моделирования ядерных взрывов) уменьшил потребность в проведении натуральных ядерных испытаний. Это позволило ядерным державам подписать в 1996 г. ДВЗЯИ. Теперь судьба Договора зависит от решения трех военно-технологических задач: (1) поддержания ядерных боезарядов на складах в боеготовом состоянии, (2) перенесения компонентов старых ядерных боезарядов в новые и (3) создания новых боезарядов на основе сугубо теоретического моделирования ядерного оружия (с. 11). Дискуссионность этих проблем – главный аргумент противников ратификации ДВЗЯИ в США и КНР, а также сторонников выхода из него во Франции и Российской Федерации.
        Авторы полагают, что в основе ДВЗЯИ лежала добрая воля великих держав, а не стремление извлечь односторонние военно-технические преимущества. В работе упоминается, что электронное моделирование ядерных взрывов не заменяет натуральных ядерных испытаний: они дают представления только о дизайне, а не о калибре и массе ядерного боезаряда (с. 9). Гораздо важнее, что ДВЗЯИ постулирует продвижение по пути ядерного разоружения, укрепления международного мира и безопасности, а также блокирует возможность создания новых типов ядерных систем (с. 14).
        Здесь размышления О. Далмана, С. Миккелвайа и Х. Хаака могли бы принять интересную направленность. Еще в 1977–1980 годах между СССР, США и Британией проходили «трехсторонние переговоры» по ДВЗЯИ. Тогда среди советских военных экспертов появилось немало противников идеи запрета ядерных испытаний2. Они утверждали, что Вашингтон опережает Москву в развитии систем компьютерного моделирования ядерных взрывов. Высказывалась и точка зрения, что в советских ядерных боезарядах нужно чаще, чем в американских, обновлять расщепляющиеся материалы. Критически настроенные американские эксперты делали упор на превосходстве СССР и Франции в технологиях обогащения урана и выделения плутония из атомного топлива. Возможно, именно из-за аргументов скептиков, а вовсе не ввода советских войск в Афганистан, «трехсторонние переговоры» зашли в 1980 г. в тупик, и ядерные державы возобновили провидение испытаний.
        Но «трехсторонним переговорам» в рецензируемой книге отведен всего один абзац (с. 63). Между тем было бы интересно разобрать появившиеся в то время (и повторяющиеся до настоящего времени) аргументы противников ДВЗЯИ. В ином случае тезис авторов о неэквивалентности электронного моделирования взрывов натуральным ядерным испытаниям заставит начать дискуссии о ДВЗЯИ «по второму кругу». Для сторонников ДВЗЯИ этот факт опровергает мнение, что некоторые державы извлекут из договора преимущества. Противникам договора он доказывает «опасность» ДВЗЯИ для сохранности ядерных арсеналов. Похоже, что концептуально современные дискуссии о ратификации ДВЗЯИ остались на уровне 1970-х годов.
        Второй раздел посвящен проблемам технического обеспечения МСМ. Исследователи отмечают, что ядерные испытания оставляют после себя выбросы радиоактивных элементов (с. 25). Вот почему МСМ включает в себя несколько типов станций наблюдения. Сейсмические станции наблюдения должны отличать подземные ядерные взрывы от землетрясений и извержений вулканов. Гидроакустические – улавливать особые акустические сигналы в океанах. Инфракрасные – обнаруживать выброс радиоактивных частиц в атмосферу. Похожую деятельность ведут и радионуклидные станции. Перспективным направлением выступает наблюдение из космоса: обнаружение мест подземных ядерных испытаний посредством фиксации электромагнитных импульсов. Многочисленные графики и фотографии подтверждают надежность мониторинга.
        Но на с. 46 авторы приводят интересную фотографию извержения перуанского вулкана. Подпись к ней гласит, что «не все грибовидные облака имеют ядерное происхождение». Возникает тревожный вопрос: «Что если одному государству понадобится обвинить другое в проведении ядерных испытаний?» Удастся ли выдать вулканический взрыв за ядерный – вопрос особый. И все же после начала работы МСМ любое извержение вулкана стало приобретать политическую подоплеку. Тревожное замечание, если вспомнить, что, например, вся акватория Тихого океана (где есть целый ряд пороговых государств) опоясана цепями наземных и подводных вулканов.
        Это наблюдение вызывает и другой вопрос: можно ли использовать технологии МСМ в качестве технологий двойного назначения? Четкого ответа на него авторы не дают. По тексту мелькают замечания о «зависимости гидроакустических сигналов от погодных условий» (с. 28), «глобальной решетке» сейсмических станций (с. 31), повышенном наблюдении за неядерными химическими взрывами мощностью более 300 тонн в тротиловом эквиваленте (с. 34), наблюдении за движением газов в атмосфере (с. 45). Это усиливает подозрения, что какой-то сегмент МСМ можно использовать для других целей. Еще более интересны размышления авторов о возможном взаимодействии с Международным сейсмологическим центром Европейско-средиземноморским сейсмологическим центром, Центром технической поддержки военно-воздушных сил США, Японским метеорологическим агентством (с.40). Похоже, что целый блок информации о МСМ авторы сознательно не включили в свою книгу.
        Третий раздел посвящен истории ДВЗЯИ. Далман, Миккелвайт и Хаак показывают зарождение идеи запрета ядерных испытаний. «План Баруха». Советские и индийские инициативы 1950-х годов. Договор о запрещении ядерных испытаний в трех сферах (1963) и Договор об ограничении мощности ядерных испытаний (1974). «Трехсторонние переговоры» конца 1970-х и работа международных экспертных групп, моделирующих наблюдение за ядерными взрывами. Начало Женевских переговоров в январе 1994 г. и достижение договоренности о «нулевой мощности»3. Условия ДВЗЯИ и проблемные вопросы на переговорах. Нью-Йоркская встреча в ноябре 1996 г. и подписание соглашения о принципах работы МСМ. Все это создает у читателя целостную картину дипломатической борьбы за запрет ядерных испытаний.
        Однако авторы исключили из работы анализ острых политических дискуссий вокруг ДВЗЯИ. Был ли продиктован Договор об ограничении мощности ядерных испытаний желанием СССР и США идти по пути «ядерного разоружения», или Москва и Вашингтон просто договорились начать переход от жидкотопливных к твердотопливным баллистическим ракетам4? Какие результаты были достигнуты на «трехсторонних переговорах», и была ли связана с ними последующая деятельность международных исследовательских групп? Почему договоренность о «нулевой мощности», достигнутую на Нью-Йоркской встрече президентов Б. Ельцина и У. Клинтона 23 октября 1995 года, республиканцы трактовали как «неоправданную уступку» Москве? Зачем Россия и КНР выступили в 1997 г. против ускоренного строительства МСМ? Эти вопросы остались за пределами рецензируемой монографии. Возможно, авторы просто предпочли обойти «острые углы». Но, возможно, за их молчанием скрыт тонкий политический намек: сколько закрытой информации в этой, казалось бы, открытой теме!
        Четвертый раздел посвящен вопросам функционирования МСМ. За длинными (временами перегруженными) техническими размышлениями авторов скрыто несколько важных проблем. Во-первых, авторы показывают, что переговоры по созданию МСМ были трудными и долгими. Во-вторых, исследователи приводят схему функционирования МСМ, которая включает в себя космический компонент – Глобальную коммуникационную инфраструктуру. В-третьих, по-прежнему остается непроясненным, можно ли использовать эту систему для иных целей. (Например, для наблюдения за деятельностью атомных электростанций или пусками баллистических ракет.) Но даже этой размытой информации достаточно для того, чтобы понять: серьезные дипломатические баталии вокруг МСМ в середине 1990-х годов были. Завершились ли они сейчас – вопрос открытый. Но повод для размышления у читателя есть.
        Еще более интересную информацию можно почерпнуть из приведенной на с. 115 карте географической локализации МСМ. Бросается в глаза несколько регионов с наибольшим скоплением станций наблюдения. Скандинавские страны. Центральная Европа. Европейская часть России. Северо-Восточная Азия. Тихоокеанское побережье США. Тихоокеанское побережье Латинской Америки. Австралия, Новая Зеландия и острова южной Океании. Акватория Атлантического океана. Побережье Антарктиды. Ключевые районы МСМ находятся, таким образом, не у границ «государств-изгоев», а на линии наблюдения за ядерными полигонами «старых» ядерных держав. Более того: большинство станций наблюдения находятся на территории США или их союзников. Каково подлинное назначение МСМ, и можно ли говорить о равноправии ее участников?
        Пятый раздел носит справочный характер. Авторы рассматривают вопросы функционирования Подготовительной комиссии Организации по ДВЗЯИ, Международного центра данных МСМ, Технического секретариата Подготовительной комиссии. Особое внимание уделяется принципам формирования их бюджетов. Ключевую проблему авторы видят в борьбе между членами Комиссии за отчисление средств и недостаточном финансировании МСМ (с. 229 – 232). Одновременно они подчеркивают необходимость усилить взаимодействие Подготовительного комитета с научным сообществом для разработки новых методов распознавания ядерных испытаний.
        Подобием концептуального заключения выступает раздел о проблемах интеграции ДВЗЯИ в новую повестку международной безопасности (с. 235–236). Перспективные направления дипломатии ядерных испытаний авторы увязывают с «транснациональными вызовами»: от предотвращения попадания ядерного оружия в руки террористов до создания систем действительно глобального наблюдения. Такое заключение показывает, что дискуссии о запрете ядерных испытаний могут получить совершено новую направленность. Представим, что под предлогом борьбы с терроризмом ядерным державам будет предложено отказаться от подкритических испытаний «нулевой мощности». Не приведет ли это к распаду режима запрета ядерных испытаний?
        В начале работы О. Далман, С. Миккелвайт и Х. Хаак изложили свое видение философии нераспространения. Договор о нераспространении ядерного оружия был призван, по их мнению, сохранить статус-кво в ядерной сфере. Этой задаче служили и другие договоренности – от многочисленных договоров о создании «безъядерных зон» до Договора «открытого неба». Но ДВЗЯИ, судя по авторским наблюдениям, меняет этот статус-кво. Его гипотетическое вступление в силу может поставить в неравноправные условия легальные ядерные державы. Это, в свою очередь, может привести к ревизии системы нераспространения. (Вспомним, что Индия мотивировала проведение ядерных испытаний в 1998 г. реакцией на «дискриминационные» условия ДВЗЯИ!)
        Возникают интересные параллели с советской политической литературой брежневской эпохи. В 1970-х годах в ее рамках сложился своеобразный жанр: знакомить читателя с новейшими достижениями западной мысли под видом критики «буржуазных концепций». Подобный компонент есть и в «Запрете ядерных испытаний». Отстаивая «прогрессивный характер ДВЗЯИ», авторы с помощью недомолвок и фотографий показывают, сколько скрытых ловушек есть в этой теме. Похоже, что за минувшие двадцать лет в странах ЕС и США сложился круг «прогрессивных» проблем – от экологии и нераспространения ОМП до глобального гражданского общества – открыто сомневаться в которых исследователям не рекомендуется. Это пока не цензура. Но страх перед общественным мнением все сильнее напоминает ее.

Алексей Фененко,
кандидат исторических наук
        

Примечания

 1 ДВЗЯИ был открыт для подписания 24 сентября 1996 года. Для его вступления в силу требуется, чтобы его ратифицировали как минимум треть подписавших государств, которые обладают технологиями замкнутого ядерного топливного цикла.
 2 См.: Ядерные испытания СССР / Под ред. В.Н. Михайлова. М.: ИЗДАТ, 1997; Николаев К. Ядерное сдерживание: ретроспектива и перспективы. М.: ИМЭМО АН СССР, 1989.
 3 «Нулевая мощность» – принцип, в соответствии с которым можно проводить маломощные подкритические и гидроядерные испытания, при условии, что во время испытаний не происходит высвобождения энергии. В 1996 г. Россия и США положили его в основу своих программ поддержания безопасности ядерных боезарядов без осуществления натуральных ядерных испытаний.
 4 Жидокотопливные ракеты-носители имеют больший забрасываемый вес, чем твердотопливные. Возможно, что в рамках Договора об ограничении мощности ядерных испытаний 1974 г. СССР и США попытались косвенно ограничить мощность новых, твердотопливных, носителей ядерного оружия.

        


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015