Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Том 10, № 2(29). Май-август 2012
Реальность и теория

Алексей Кузнецов

РОССИЙСКИЕ ПРЯМЫЕ ИНВЕСТИЦИИ В СТРАНАХ СНГ

Резюме
Статья основывается на эмпирических результатах совместного проекта ИМЭМО РАН и Центра интеграционных исследований ЕАБР «Мониторинг взаимных инвестиций в странах СНГ». Показаны фактические масштабы российских прямых инвестиций в отдельных странах СНГ (с учетом капиталовложений через офшоры). Рассмотрена отраслевая структура российских прямых инвестиций в СНГ и названы основные компании-инвесторы. Выявлены разные подтипы российских «классических» ТНК, которые в неодинаковой степени интересуются регионом СНГ. Представлена новая концепция интернационализации бизнеса, учитывающая наличие особых «мобилизационных» факторов прямого инвестирования, в частности, региональной интеграции.
Ключевые слова: российские ТНК; прямые инвестиции в СНГ; экспорт капитала; концепции интернационализации бизнеса.

Abstract
The article is based on the empirical results of “The Monitoring of Mutual Investments in CIS Countries”, a joint project undertaken within the framework of IMEMO and Integration Research Center. The study demonstrates the actual size of Russian direct investments in certain CIS countries (including investments through offshore). It reviews the branch structure of direct Russian investment in CIS and indicates major investment companies. The article identifies different subtypes of Russian “classical” MNCs which prove not to be equally interested in the CIS region. A new concept of internationalization of business is presented that takes into account existence of special “mobilization” factors of direct investment and regional integration in particular.
Keywords:
Russian MNCs; direct investment in the CIS; the export of capital; the concept of internationalization.

   С начала 2000-х годов российские инвестиции за рубежом стремительно растут. По данным ЮНКТАД, к 2000 г . накопленные российские прямые иностранные инвестиции (ПИИ) составили лишь 9,6 млрд. долл. (0,1% мирового объема ПИИ), тогда как в конце 2011 г . этот показатель достиг 362,1 млрд. долл., а доля России в мире стала равняться 1,7%. За 2011 г . экспорт ПИИ из России составил рекордные для нашей страны 67 млрд. долл. (хотя из-за переоценки ранее осуществленных вложений накопленный объем российских ПИИ даже немного сократился). Впереди оказались только США, Япония, Великобритания, Франция, Гонконг, Бельгия и Швейцария 1 .
   Столь мощная российская инвестиционная экспансия распространяется, однако, лишь на несколько регионов. Так, свыше 40% зарубежных активов 20 ведущих российских нефинансовых транснациональных корпораций (ТНК) приходится на страны ЕС, а еще примерно по 20% на НАФТА и СНГ 2 . Для многих российских ТНК инвестирование за рубежом пока означает лишь создание дочерней структуры в одной из близлежащих стран СНГ. По-видимому, укрепление интеграционных связей в рамках Таможенного союза России, Белоруссии и Казахстана и создаваемого на его основе Евразийского экономического союза лишь усилит значение российских ПИИ в СНГ. Необходимо также учесть, что официальная статистика занижает масштабы присутствия российских компаний в сопредельных государствах, что показал «Мониторинг взаимных инвестиций в странах СНГ» – совместный проект ИМЭМО РАН и Центра интеграционных исследований ЕАБР , первые результаты которого легли в основу настоящей статьи.

1

   Согласно официальным данным Банка России (на них опирается при проведении международных сопоставлений, в частности ЮНКТАД), удельный вес стран СНГ в качестве получателей российских ПИИ не слишком велик (см. Табл. 1). Однако основная часть российских капиталов формально направляется на Кипр, в Нидерланды и некоторые другие страны и зависимые территории, где зарегистрированы дочерние структуры российских ТНК, контролирующие производственные активы либо в самой России, либо в третьих государствах, причем очень часто – в СНГ.
   Можно привести большое количество примеров ПИИ российских фирм в СНГ, использующих «перевалочные базы» (так называемые «transshipping FDI»), что приводит к занижению роли постсоветских стран в официальной статистике российских капиталовложений. В частности, ПАО «Альфа-Банк» (Украина), созданный в 2001 г . крупнейшим российским частным банком на базе «Киевского инвестиционного банка», имел в конце 2011 г . уставной капитал в размере 4639 млн. гривен (577 млн. долл.). Однако эти ПИИ числятся за Кипром, поскольку формально «Альфа-банк» на Украине принадлежит кипрской фирме «ABH Ukraine Ltd.»
   Крупнейший инвестиционный проект в промышленности стран СНГ через кипрскую дочернюю фирму осуществил в 2008 г . сталелитейный гигант «Евраз». Он приобрел Днепропетровский металлургический завод (ныне ПАО «Евраз ДМЗ им. Петровского») и связанные с ним шахты и другие предприятия на Украине, заплатив 2,1 млрд. долл. через кипрскую фирму «Palmrose Ltd.» Статистический учет этой сделки осложняется еще тем, что холдинговая компания российского концерна «Евраз» зарегистрирована в Люксембурге, а не на родине. Список таких примеров можно продолжить: российский телекоммуникационный гигант «ВымпелКом» зарегистрирован на Бермудских островах, лидер алюминиевой промышленности «РУСАЛ» – на о. Джерси.
   Иногда за пределами России зарегистрированы лишь управляющие компании отдельных отраслевых направлений российских ТНК. Например, «ЛУКОЙЛ» контролирует Одесский нефтеперерабатывающий завод напрямую из России, тогда как украинские нефтехимические активы ведущей российской ТНК получают сотни миллионов долларов инвестиций через фирму «Lukoil Chemical B.V.» в Нидерландах.   Еще бoльшие капиталовложения «ЛУКОЙЛ» осуществил через Виргинские (Брит.) острова в добычу углеводородного сырья в странах СНГ (2,6 млрд. долл. в Казахстане, 1,7 млрд. в Узбекистане и 0,6 млрд. в Азербайджане), используя фирму «Lukoil Overseas Holding Ltd.» Перечень «перевалочных баз» российских ТНК разнообразен, что хорошо демонстрируют российские ПИИ в цветную металлургию Казахстана. Так, «Атомредметзолото» контролирует свои дочерние фирмы в этой стране через Канаду, «Полиметалл» и «Мечел» – через Великобританию, «Норд голд» (бывшая «Северсталь-золото») – через Ирландию, «Челябинская цинковая компания» – через Швейцарию.
   Тем не менее часть сделок российских ТНК все же осуществляется из России. Так, «Газпром» установил за 2007–2011 го-ды в несколько этапов полный контроль над фирмой «Белтрансгаз». Его инвестиции в размере 5 млрд. долл. обеспечили лидерство Белоруссии среди получателей российских ПИИ в СНГ, согласно официальной статистике. В действительности, крупнейшим реципиентом прямых капиталовложений российских ТНК является Украина (см. Табл. 2). Как показало совместное исследование ИМЭМО РАН и Центра интеграционных исследований ЕАБР, реализованное под руководством автора настоящей статьи, фактический объем накопленных российских ПИИ на Украине занижен в официальной статистике приблизительно в 4 раза. Еще больше занижен показатель по Казахстану, а российские капиталовложения в Азербайджане выпадают из поля зрения Банка России почти полностью.
   По нашим данным, накопленные российские ПИИ в странах СНГ превышают 47 млрд. долларов. Если сопоставить эту цифру с официальными данными ЦБ РФ, то мы получим удельный вес стран СНГ в географии отечественных прямых капиталовложений за рубежом, равный 13%. На самом же деле на СНГ приходится 16–17% «настоящих» российских ПИИ, поскольку пятая часть всех зарегистрированных ПИИ возвращается с Кипра, Виргинских (Брит.) островов и других офшоров назад сразу в Россию, а не идет в третьи страны 3 .
   Наряду со сверхкрупными проектами, которые типичны и для российских ТНК в США, Германии и ряде других высокоразвитых государств, в СНГ создано немало российских дочерних фирм среднего размера. Среди 173 проектов с инвестициями более 10 млн. долл., которые продолжают реализовываться российскими ТНК в странах СНГ, свыше 2/5 составляют проекты с вложениями менее 50 млн. долл. Особенно много таких проектов на Украине, а также в Казахстане и Белоруссии (см. Табл. 2). По сути, в соседних государствах СНГ формируются российские «региональные» ТНК.

2

   На существование «региональных» ТНК впервые обратил внимание известный исследователь ПИИ Алан Рагман. Он показал, что на фоне усиления глобализации далеко не все начавшие зарубежную экспансию фирмы превращаются в полноценные, «глобальные» ТНК – значительная их часть ограничивается инвестициями в близлежащих странах 4 . Действительно, многие ТНК из стран ЕС сосредоточили свою активность в Европе, а инвестиционная экспансия целого ряда компаний США ограничена Канадой и Центральной Америкой. В еще большей мере региональный характер присущ ТНК из постсоциалистических и развивающихся стран 5 . Вместе с тем детальный анализ российских ТНК показывает, что среди них немало «глобальных» либо по крайней мере «бирегиональных» ТНК (инвесторов, имеющих дочерние структуры одновременно в двух макрорегионах мира – чаще всего в СНГ и ЕС). При этом некоторые российские «региональные» ТНК очень быстро по мере накопления опыта ведения зарубежного бизнеса выходят за пределы постсоветского пространства.
   СНГ представляет собой сколько-нибудь значимый регион приложения ПИИ далеко не для всех ведущих российских ТНК (см. Табл. 3). Отчасти это объясняется отраслевой спецификой: компании черной металлургии активнее обзаводятся дочерними структурами на емких рынках сбыта США и Западной Европы, а фирмы цветной металлургии развивают бизнес в странах «третьего мира» с богатыми природными ресурсами. Ориентация части ПИИ на сырье объясняет также то, что лидеры российской инвестиционной экспансии – «ЛУКОЙЛ» и «Газпром» – представлены отнюдь не во всех странах СНГ. При этом в данном регионе по масштабам ПИИ «ЛУКОЙЛ» пропускает вперед «Газпром», который контролирует масштабные инфраструктурные проекты по транспортировке и сбыту природного газа.
   Большинство российских инвесторов в странах СНГ связывают свою деятельность главным образом с одной-двумя странами. Среди немногих исключений телекоммуникационные компании «ВымпелКом» и «МТС», попытавшиеся по максимуму использовать выгоды динамичного рынка мобильной связи постсоветского пространства, а также «Интер РАО ЕЭС». Значительная часть активов в СНГ у последней фирмы появилась в 2003–2006 годах в период заграничной экспансии тогда еще единой «РАО ЕЭС России», стремившейся с помощью ПИИ восстановить часть разрушенных связей единой энергосистемы Советского Союза.
   Особое место среди российских инвесторов в СНГ занимает холдинг «VS Energy», зарегистрированный в Словакии рядом российских предпринимателей (А. Бабаковым, М. Воеводиным и др.) для осуществления экспансии на Украине через кипрские офшоры. Крупнейшие активы холдинга – 75% ПАО «Днепроспецсталь», ряд региональных электроэнергетических компаний и сеть отелей. Другим примером принадлежащей российскому инвестору компании, нацеленной на ведение бизнеса исключительно на Украине без наличия мощных активов на родине, является также зарегистрированный не в России холдинг «Энергетический стандарт» К. Григоришина. После потери ряда важных машиностроительных и металлургических активов в ходе экономической борьбы политических кланов на Украине К. Григоришин в основном сконцентрировался на электроэнергетике. Его холдингу принадлежат 100% ПАО «Луган-ское энергетичес-кое объединение», 96% ПАО «Черниговоблэнерго», по 72% ПАО «Полтаваоблэнерго» и ПАО «Сумыоблэнерго», 70% ПАО «Винницаоблэнерго», блокирующие пакеты в ряде других украинских компаний.
   Тем не менее, доминируют в странах СНГ российские ТНК «классического» типа, то есть ТНК, которые начали постепенную интернационализацию своего бизнеса на базе каких-либо конкурентных преимуществ, имеющихся у их предприятий на родине 6 . Эта группа ТНК довольно неоднородна. На наш взгляд, по потенциалу зарубежной экспансии и связанному с ним характеру масштабов и географии ПИИ в настоящее время можно выделить 5 подтипов российских «классических» ТНК.
   1. Крупные компании с конкурентными преимуществами на глобальном уровне (унаследованными с советского периода или созданными в течение последних 20 лет), которые инвестируют за рубежом сотни миллионов долларов и создали/купили дочерние структуры в значительном количестве стран по всему миру. Примеры есть в самых разных отраслях, однако наряду с крупнейшей российской ТНК «ЛУКОЙЛ» доминируют все-таки металлургические компании (не особо активные, как было сказано выше, в СНГ). Постепенно эти фирмы приобретают все новые черты «классических» ТНК. Например, они избавляются от непрофильных активов (в частности, «Северсталь» и «Норильский никель» выделили в самостоятельные компании также транснациональные золотодобывающие дивизионы – «Норд голд» и «Полюс золото»). Компании могут отделяться от интегрированных бизнес-групп и сами путем выхода на фондовые биржи: иллюстрацией может послужить «РУСАЛ», выделившийся из конгломератной группы О. Дерипаски «Базовый элемент». Все больше на этот подтип ТНК становятся похожи российские телекоммуникационные гиганты «ВымпелКом» и «МТС», которые обеспечили своей отрасли весьма значимое место в структуре российских ПИИ в СНГ (см. Табл. 4). Правда, на все направления нефтегазового бизнеса в сумме приходится наибольшая доля российских ПИИ в СНГ – около 1/3. При этом телекоммуникации опережают металлургию, которая на глобальном уровне в структуре российских ПИИ уступает лишь нефтегазовому бизнесу.
   2. Стремящиеся к интернационализации крупные компании, которые в значительной мере основывают зарубежную экспансию на использовании традиционных связей России. Эти компании в основном, но не обязательно, полностью или частично подконтрольны государству. При этом «традиционные связи» могут определяться культурной или исторической близостью к России стран – получателей ПИИ, особыми политическими связями с ней, а также многими другими внеэкономическими факторами. Самый яркий пример – «Газпром», который способен к конкурентной борьбе на глобальных рынках, но самый крупный инвестиционный проект последних лет связал с приобретением газотранспортной инфраструктуры в Белоруссии, наиболее тесно интегрированной с Россией. Более того, значительная часть добывающих проектов «Газпрома», как и другой государственной компании – «Роснефти», сосредоточена в не самых стабильных, но имеющих особые политические отношения с Россией странах.
   В направлении этого подтипа постепенно дрейфуют «ВТБ», «Сбербанк», «Зарубежнефть» и «Интер РАО ЕЭС». По-видимому, к нему можно также отнести «РЖД», «АЛРОСА», «Татнефть» и «Росгосстрах». Все эти фирмы (кроме «АЛРОСА») имеют дочерние структуры в СНГ, и для большинства из них такие проекты в их зарубежной деятельности являются основными.
   Есть примеры и частных компаний. Например, «Мегафон», сильно отстав в зарубежной экспансии на постсоветском пространстве от своих главных конкурентов – «МТС» и «ВымпелКом», в итоге сосредоточился на политически нестабильном, но во многом экономически зависимом от России Таджикистане, а также на Абхазии и Южной Осетии (при том что ведение бизнеса в них закрывает ему выход на более емкий рынок Грузии).
   3. Крупные компании с единичными зарубежными предприятиями . Этот подтип может устойчиво существовать в отраслях с небольшими возможностями для заграничной экспансии (например, служит компания атомного машиностроения «ОМЗ» с дочерними фирмами в Чехии или производитель вооружения «НПО машиностроения» с совместным предприятием в Индии). Вместе с тем в случае России данный подтип, скорее, представлен компаниями, которые на волне предкризисного бума ПИИ сделали крупные капиталовложения, но пока не видят дальнейших выгод для быстрого развития заграничного бизнеса. В частности, среди них можно назвать сталелитейные компании «ММК» (основной актив в Турции) и «Метало-инвест» (ОАЭ), производителей минеральных удобрений «Акрон» (Китай) и «ЕвроХим» (Литва). Этот подтип почти не представлен в странах СНГ, хотя они являются «региональными» ТНК.
   4. Небольшие компании с конкурентными преимуществами в узких нишах на глобальном уровне. Среди них особенно много компаний сферы услуг, суммарные ПИИ которых во много раз меньше, нежели у российских сырьевых гигантов. Обычно они сочетают дочерние структуры в странах СНГ и других государствах. В одних случаях компании начинают зарубежную экспансию с рынков близлежащих стран, осуществляя затем ПИИ в странах ЕС или Тихоокеанской Азии. Иллюстрацией могут служить производители программного обеспечения и системные интеграторы группа «ИБС» (с дочерней фирмой «Луксофт») и группа «Техносерв» (с дочерней фирмой «Рексофт»), информационное агентство «Интерфакс» или «Банк Москвы». Так, «Интерфакс», начав в первой половине 1990-х годов свою экспансию с Украины и Белоруссии, открыл в 2000 г . дочернее информагентство в Китае, а в 2006 г . – в Польше. В других случаях российские ТНК этого подтипа приходят на рынки СНГ, уже получив международную известность. Например, выполняющая с начала 90-х годов международные вертолетные перевозки авиакомпания «ЮТэйр» в середине 2000-х годов организовала дочерние фирмы от Словакии до ЮАР и Перу, а в СНГ – создала свою авиакомпанию на Украине лишь в 2009 г . Другой пример демонстрирует производитель огнеупоров «Магнезит»: он еще в 2001 г . обосновался в Китае, в 2007 г . купил завод в ФРГ, в 2008 г . – в Словакии и лишь в 2012 г . пришел на Украину.
   5. Компании, которые только формируют конкурентные преимущества. В основном они ограничивают свою заграничную экспансию пространством СНГ, но при наличии потребностей налаживания производственных связей или благоприятных возможностей по захвату рынков сбыта могут осуществлять инвестиции и в других странах. Очень часто сами компании не воспринимают себя в качестве ТНК, несмотря на осуществленные ими ПИИ. Среди многочисленных примеров в промышленности можно указать производителя насосного оборудования «Группа ГМС», винодельческую фирму «Дионис-Клуб», «Евроцемент», «Норд голд», «Полиметалл», «Полипластик», «Полюс золото», «Русскую медную компанию», производителя изоляционных материалов «ТехноНИКОЛЬ», «Трансмашхолдинг», «Челябинскую цинковую компанию». Однако не меньше компаний и в самых разных отраслях сферы услуг: «Альфа-банк», дистрибьютер лекарственных препаратов «Катрен», системный интегратор «ЛАНИТ», Московский государственный университет имени М.В. Ломо-но-сова, «Совфрахт-Совмортранс», «СТС-Медиа» и др.

3

   Поскольку «региональные» ТНК в основном относятся ко «второму эшелону» российских инвесторов, то даже при большом количестве дочерних структур их суммарные капиталовложения в странах СНГ оказываются значительно меньше в сравнении с ПИИ единичных, но сверхкрупных проектов ведущих российских ТНК в странах ЕС или США. Именно поэтому на СНГ приходится, как показано выше, лишь 1/6 накопленных российских ПИИ. Однако и эта цифра впечатляет, так как в целом 10 стран СНГ (без России) привлекли к концу 2011 г . лишь 215 млрд. долл. ПИИ, что составляет 1% накопленных в мире прямых капиталовложений 7 . В итоге доля России в общем объеме привлеченных ПИИ в среднем по СНГ превышает 20%, а в Белоруссии, Армении и Таджикистане она выше 50%. Таким образом, налицо «эффект соседства» в географии российских ПИИ.
   При этом, безусловно, «эффект соседства» нельзя понимать буквально. Важное влияние на интенсивность инвестиционных связей оказывают уровень хозяйственного развития соседних стран, отраслевая структура их экономики и величина барьеров для иностранных капиталовложений. Так, если в конце 2010 г . у Германии на 9 непосредственных соседей приходилось почти 38% накопленной суммы экспортированных из страны прямых инвестиций (531 млрд. долл.), то у Бразилии на ее 10 соседей – только 8,5% бразильских ПИИ (11 млрд. долл.) 8 . При этом барьеры для ПИИ в значительной мере определяются степенью развития региональной интеграции.
   Представляется, что глубокая региональная интеграция выступает своего рода мобилизационным фактором для прямых инвесторов. В принципе различные «мобилизационные» факторы экспорта капитала существуют у любых стран, но у отдельных государств они выражены в разной мере. При этом интенсивность их использования может определяться не только процессами внутри страны базирования потенциальных инвесторов (как через активность государственной политики регулирования экспорта ПИИ, так и через состояние частнопредпринимательской среды, общий настрой общества в отношении зарубежной экспансии национального бизнеса), но и через внешние ограничения. Примером почти нулевого уровня «мобилизационных» факторов может служить существовавший свыше 10 лет после Второй мировой войны запрет на экспорт капитала из поверженной Германии (притом что в середине 1940-х годов почти все зарубежные предприятия германских компаний были конфискованы странами антигитлеровской коалиции 9 ).
   Предлагается выделить по меньшей мере четыре разных варианта активного использования «мобилизационных» факторов.
   (1) Государство создает обособленный сектор экономики, специализирующийся на внешнеэкономической деятельности. Если государственная монополия на внешнеэкономическую деятельность в СССР привела к появлению немногочисленных советских ТНК 10 , то целенаправленное построение внешнего сектора в современном Китае уже обеспечило стремительное наращивание китайских ПИИ в мире 11 . Более того, даже крупные частные китайские ТНК (например, «Lenovo») своим быстрым становлением обязаны государственной поддержке. Особым примером является создание оффшорных центров. Для небольших островных территорий, ставших формально крупными экспортерами ПИИ, создание обособленного сектора экономики является ключевой внешнеэкономической стратегией.
   (2) Государство стимулирует и поддерживает зарубежную экспансию национальных компаний. В отличие от первого варианта государство не создает искусственных конструкций, но активно вмешивается в рыночные механизмы. Самым частым примером является слабая антимонопольная политика, которая нацелена на создание мощных национальных финансово-промышленных бизнесгрупп, способных создать конкурентоспособные ТНК. Так, в России почти все ведущие частные ТНК возникли в рамках «олигархических» империй, созданных в ходе весьма своеобразной приватизации, законсервировавшей «советское наследство» в виде слаборазвитой конкурентной среды. Однако частные бизнесгруппы, прямо или опосредованно поддерживаемые государством, существуют во многих развивающихся странах, в том числе таких успешных в сфере экспорта ПИИ, как Республика Корея. Отдельные элементы государственной поддержки можно увидеть и в развитых странах. В частности, в ФРГ создана эффективная система страхования от некоммерческих рисков ПИИ малых и средних фирм на всех стадиях их подготовки и осуществления, что позволяет раскрыть потенциал национальных инвесторов с ограниченной конкурентоспособностью за счет их прихода в нестабильные регионы мира.
   (3) Государство создает благоприятные внешние условия для транснационализации. Этот вариант связан с использованием главным образом косвенных методов поощрения зарубежной экспансии национального бизнеса. Самый яркий пример – развитие региональной интеграции, расширяющее комфортную среду ведения бизнеса для ТНК. Сюда же следует отнести самые разнообразные меры по сокращению внешних институциональных барьеров для отечественных компаний от вступления страны в ВТО и ОЭСР до подписания двусторонних соглашений об избежании двойного налогообложения и т.п.
   (4) В обществе по тем или иным причинам преимущественно стихийно складывается позитивное отношение к зарубежной экспансии. Данный вариант не предполагает сколько-нибудь существенного участия государства в активизации «мобилизационных» факторов. Характерная иллюстрация – поддержка экспорта прямых инвестиций представителями разветвленной национальной диаспоры за рубежом. На практике такой вариант без сочетания с предыдущими встречается редко.

* * *

   Изложенная гипотеза о «мобилизационных» факторах позволяет сделать важный шаг в направлении кардинальной ревизии существующих концепций интернационализации бизнеса. Подавляющее большинство теоретиков ПИИ опирались на эмпирический материал о ТНК из развитых стран 12 . Однако даже несмотря на постоянную доработку основанных на этом материале концепций экономистам по-прежнему не удается с их помощью в полной мере объяснить феномен быстро растущей зарубежной экспансии ТНК из развивающихся и постсоциалистических стран, прежде всего Китая и России. По сути, непродуктивной оказалась гипотеза о простом «отставании» этих ТНК от компаний-инвесторов из развитых стран 13 . В частности, ограниченную объясняющую силу имеет проведение исторических параллелей, например, между германскими ТНК 1960-х годов, южнокорейскими ТНК 1980 х годов и российскими ТНК 2000-х годов.
   Адекватнее оказывается более взвешенный подход, при котором нынешние ТНК из развивающихся стран и ТНК полувековой давности из высокоразвитых стран сопоставляются только по некоторым аспектам, в то время как также анализируется влияние догоняющего развития и национальная специфика моделей развития тех или иных стран 14 . Вместе с тем необходим полноценный учет исторических, культурных, политических и других особенностей разных стран базирования ТНК. При этом специфику России, Китая или Бразилии нельзя рассматривать лишь как «отклонение от нормы», которые якобы демонстрируют ТНК высокоразвитых стран.
   Предлагаемая нами исходная модель для объяснения экспорта прямых инвестиций базируется на аналогии с моделью «инвестиционный потенциал – инвестиционные риски», используемой при анализе привлечения иностранного капитала на предприятие. Иначе говоря, у компаний из той или иной страны может иметься «потенциал для экспорта капитала» (транснационализации) – всякого рода преимущества фирм и стран, хорошо описанные существующими теориями. Вместе с тем то, в какой мере этот потенциал будет раскрыт, зависит от наличия в стране специальных «мобилизационных» факторов . При этом предполагается, что значительная часть конкурентных преимуществ ТНК прямо или косвенно проистекает из особенностей стран их базирования (по крайней мере, на первых стадиях транснационализации). Таким образом, предлагаемая модель не опровергает существующие теории (прежде всего наиболее популярную эклектическую концепцию Дж. Даннинга 15 ), не запутывает их основные положения. При этом наша модель предлагает механизм, который важно учитывать лишь в особых случаях для объяснения на первый взгляд нетипичных «отклонений» стран по количеству имеющихся крупных ТНК, динамике экспорта прямых инвестиций и т.д.
   В наиболее общем виде для объяснения масштабов ПИИ страны предлагаемая модель имеет следующий вид:
   FDI = (a*LEVEL + b*SIZE)*M , где
   FDI – накопленный объем вывезенных из страны прямых инвестиций;
   LEVEL – уровень развития страны, сопряженный с наличием конкурентных преимуществ у компаний (причем в качестве замещающей переменной в соответствии с подходами известной теории пути инвестиционного развития напрашивается использование показателя ВВП на душу населения 16 , хотя надо понимать, что это не идеальный индикатор даже при использовании показателей паритетов покупательной способности или сглаживании среднесрочных колебаний, вызванных экономическими кризисами);
   SIZE – масштаб экономики страны, в конечном счете определяющий максимально возможный объем экспорта ПИИ (хотя компании малых стран обычно интенсивнее вовлечены в трансграничное движение капитала в сравнении с фирмами крупных стран, имеющими больше возможностей роста на внутреннем рынке; при наличии «мобилизационных» факторов именно ведущие державы демонстрируют наибольший экспорт капитала – в этой связи в качестве замещающей переменной можно использовать ВВП страны);
   M – коэффициент, характеризующий «мобилизационные» факторы экспорта прямых инвестиций (способен принимать значения от 0 до 1).
   Выявление набора измеряемых показателей, определяющих величину М , – отдельная, весьма сложная исследовательская задача, особенно учитывая внеэкономический характер большинства «мобилизационных» факторов. Можно надеяться, что детальные эмпирические исследования по российским ПИИ в странах СНГ, будучи важным примером капиталовложений в рамках реально развивающейся региональной интеграции (причем разноскоростной), позволят продвинуться в решении этой задачи.

Примечания

1 World Investment Report 2012: Towards a New Generation of Investment Policies. N.Y., Geneva, 2012. Web tables 2, 4, URL: http://www.unctad.org.
2Kuznetsov A., Chetverikova A., Toganova N. Investment from Russia stabilizes after the global crisis. June 23, 2011. P. 24. URL: http://www.vcc.columbia.edu/content/emerging-market-global-players.
3 Подробнее об основных компонентах российских ПИИ см.: Кузнецов А.В. Капитальный вывоз // [Kuznetsov A.V. // Direct Investments] Прямые инвестиции. 2011. №8. С. 8–9.
4 См ., например: Rugman A.M., Verbeke A. A per-spective on regional and global strategies of multinational enterprises // Journal of Inter-national Business Studies. 2004. №1. P. 3–18.
5 MNEs from Emerging Markets: New Players in the World FDI Market / Ed. by K.P. Sauvant, V.P. Govitrikar, K. Davies. N.Y., 2011. URL: http://www.vcc.columbia.edu.
6 Подробнее о других типах российских ТНК, которые к настоящему времени в основном эволюционируют в сторону «классических» ТНК, см.: Кузнецов А.В. Интернационализация российской экономики: инвестиционный аспект. [Kuzne-tsov A.V. The Internationalization of Russia's Economy: the Aspect of Investments] М.: КомКнига, 2007. С. 169–206.
7 Расчеты на основе: World Investment Report 2012. Web table 3. URL: http://www.unctad.org.
8 Outward Direct Investment Positions by All Reporting Economies Cross-Classified by Counterpart Economies, as of end-2010 / IMF Database. Table 6-o. URL: http://www.imf.org.
9Синцеров Л. Длинные волны глобальной интеграции // МЭ и МО [Sintserov L. Dlinnye volny globalnoi integratsii // MEIMO. 2000. №5. С. 60.
10Bulatov A. Russian Direct Investment Abroad: Main Motivations in the Post-Soviet Period // Transnational Corporations. 1998. №1. P. 69–82.
11 См ., например: LuoY., Xue Q., Han B. How emerging market governments promote outward FDI: Experience from China // Journal of World Business. 2010. №1. P. 68–79.
12 См ., например: The Theory of Transnational Corporations / Ed. by J.H. Dunning. L., N.Y., 1993; Buckley P.J. The Theory of International Business pre-Hymer // Journal of World Business. 2011. №1. P. 61–73; Kalotay K. Russian Transnationals and International Investment Paradigm // Research in International Business and Finance. 2008. №2. P. 85–107.
13Andreff W. The Newly Emerging TNCs from Economies in Transition: A Comparison with Third World Outward FDI // Transnational Corporations. 2003. №2. P. 73–118.
14Ramamurti R. What Have We Learned About Emerging Market MNEs? Insights from a Multi-Country Research Project // Presentation at the Conference on «Emerging Multinationals: Outward FDI from Emerging and Developing Economies». Copenhagen. 2008, October 9–10.
15 См ., например: Dunning J.H. The Eclectic Paradigm of International Production: A Resta-tement and Some Possible Extensions // Journal of International Business Studies. 1988. №1. P. 1–31.
16Dunning J.H., Narula R. The Investment Development Path Revisited: Some Emerging Issues // Foreign Direct Investment and Go-vern-ments. Catalyst for Economic Restructuring / Ed. by J.H. Dunning. L., 1998. P. 1–41.

Таблица 1
Официальные данные о географии российских прямых инвестиций за рубежом

Страна

Накопленные на 1 января 2011 г . российские ПИИ

Новые российские ПИИ в 2011 г .

млн. долл.

%

млн. долл.

%

Всего

368 737

100,0

67 221

100,0

Страны СНГ

15 762

4,3

4 472

6,7

Белоруссия

5 702

1,5

2 804

4,2

Украина

4 333

1,2

821

1,2

Казахстан

2 036

0,6

644

1,0

Армения

1 753

0,5

62

0,1

Узбекистан

991

0,3

97

0,1

Молдавия

387

0,1

–12

Таджикистан

264

0,1

44

0,1

Туркмения

173

0,0

–1

Киргизия

106

0,0

3

0,0

Азербайджан

17

0,0

10

0,0

Кипр

153 934

41,7

22 400

33,3

Нидерланды

39 668

10,8

9 859

14,7

Виргинские (Брит.) острова

38 762

10,5

4 194

6,2

Бермудские острова

13 758

3,7

990

1,5

Люксембург

12 004

3,3

1 170

1,7

Великобритания

10 278

2,8

1 520

2,3

США

9 825

2,7

1 658

2,5

Швейцария

9 277

2,5

3 883

5,8

Германия

6 721

1,8

1 227

1,8

Гибралтар

5 653

1,5

1 186

1,8

Источник: Центральный банк РФ (http://www.cbr.ru) – Прямые инвестиции из Российской Федерации за границу по состоянию на 1 января 2010 г . и 1 января 2011 г . (публикация 10 октября 2011 г .); Прямые инвестиции банковского сектора и сектора небанковских корпораций Российской Федерации за границу в 2007–2011 годах (публикация
4 мая 2012 г .).

 

Таблица 2

Фактические данные о накопленных на конец 2011 г . российских прямых инвестициях в странах СНГ

Страна

Накопленные российские ПИИ, млрд. долл.

Число проектов с российскими ПИИ, размер которых составляет:

   

Не менее
500 млн. долл.

100–499
млн. долл.

50–99
млн. долл.

10–49
млн. долл.

Украина

18,2

10

12

10

37

Казахстан

12,2

7

12

5

12

Белоруссия

7,5

3

3

6

12

Узбекистан

3,3

2

3

0

3

Армения

2,8

1

6

2

6

Азербайджан

1,3

1

3

0

3

Таджикистан

1,0

1

3

1

1

Киргизия

0,6

0

3

1

1

Молдавия

0,5

0

2

1

0

Туркмения

0,0

0

0

0

0

Всего

47,4

25

47

26

75

Источник: База данных «Мониторинга взаимных инвестиций в странах СНГ» – совместного проекта ИМЭМО РАН и Центра интеграционных исследований ЕАБР.

 

Таблица 3

Ведущие российские ТНК в странах СНГ

Компания

Отрасль специализации

ПИИ в СНГ, млрд. долл.

Число стран СНГ,
в которых есть дочерние фирмы

Основная страна – получатель ПИИ в СНГ

Доля этой страны в ПИИ компании в СНГ, %

Газпром

Нефтегазовая

7,45

8

Белоруссия

68

ЛУКОЙЛ

Нефтегазовая

6,51

6

Казахстан

41

ВымпелКом

Телекоммуникации

5,90

7

Украина

51

МТС

Телекоммуникации

4,63

4

Украина

65

Евраз

Черная металлургия

2,15

2

Украина

98

Атомредметзолото

Атомная

2,14

2

Казахстан

почти 100

ВЭБ

Банковское дело

1,73

2

Украина

95

РУСАЛ

Цветная металлургия

1,34

3

Казахстан

75

VS Energy

Конгломерат

1,33

1

Украина

100

Интер РАО ЕЭС

Электроэнергетика

1,31

5

Таджикистан

42

Мечел

Черная металлургия

1,30

3

Казахстан

почти 100

ТНК-ВР

Нефтегазовая

0,99

1

Украина

100

Северсталь
(ТНК №4 в РФ по зарубежным активам)

Черная металлургия

0,05

2

Украина

почти 100

Норильский никель (ТНК №9 в РФ по зарубежным активам)

Цветная металлургия

0

ТМК (ТНК №10 в РФ по зарубежным активам)

Черная металлургия

0,03

1

Казахстан

100

Источник: База данных «Мониторинга взаимных инвестиций в странах СНГ».

 

Таблица 4

Отраслевая структура накопленных на конец 2011 г . российских ПИИ в странах СНГ

Вид деятельности

Накопленные российские ПИИ в странах СНГ

млрд. долл.

%

Телекоммуникации

10,69

22,5

Добыча сырой нефти и природного газа

6,19

13,1

Транспортировка и продажа газа

5,62

11,9

Производство чугуна, ферросплавов, стали и проката, а также кокса

4,15

8,8

Банковское дело

3,20

6,7

Электроэнергетика

2,91

6,1

Добыча руд цветных металлов, включая добычу золота

2,54

5,4

Добыча и обогащение урановых и ториевых руд

2,34

4,9

Нефтепереработка

1,65

3,5

Сети АЗС

1,43

3,0

Добыча угля

1,00

2,1

Переработка и продажа газа

0,89

1,9

Розничная торговля

0,82

1,7

Химическое производство, включая производство полимерных труб

0,62

1,3

Гостиничный бизнес

0,60

1,3

Прочие виды деятельности

2,77

5,8

Всего

47,42

100,0

Источник: База данных «Мониторинга взаимных инвестиций в странах СНГ».

 
     


HTML-верстка А. Б. Родионова

© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015