Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Persona grata
Лики и личности

  ТИМУР ТИМОФЕЕВ


           


          «…СЕГОДНЯ СВЯЗЬ НАУКИ С ВЛАСТЬЮ СТОЛЬ СЛАБА, ПОТОМУ ЧТО МЕЖДУ НИМИ СУЩЕСТВУЮТ РАСХОЖДЕНИЯ В ОЦЕНКЕ СУТИ СОЦИАЛЬНО- ЭКОНОМИЧЕСКОГО КУРСА…»



        Тимур Тимофеевич Тимофеев – в своем роде живой документ и одновременно памятник той противоречивой и величественной эпохе, которая ассоциируется с Советским Союзом второй половины ХХ века. В этом человеке уникально почти все – биография, стремительность ранней карьеры, место в тогдашней и нынешней академической жизни, полная здравость рассуждений в свои 80 лет.
        Советский и российский ученый, член-корреспондент АН СССР и РАН, Т.Т. Тимофеев родился 30 ноября 1929 г. в Лос-Анджелесе в семье активистов американского рабочего движения. Его отец – Юджин Деннис – вскоре после Второй мировой войны стал Генеральным секретарем Компартии США, оставаясь на этом посту до своей смерти в 1961 году. Первые годы жизни Т.Т. Тимофеева – типичное детство «коминтерновского ребенка». Оба его родителя были поглощены политикой, а мальчик вместе с такими же, как он, детьми активистов Коминтерна1, провел детство (с 1933 г. по 1945 г.) в «Ивановском интердоме» – Международной школе-интернате им. Е.Д. Стасовой, которая была создана в г. Иваново по решению советского правительства для детей зарубежных активистов коммунистического движения, пребывание которых в родной стране могло быть для них опасным.
        В 1950 г. Т.Т. Тимофеев окончил Исторический факультет МГУ им. М.В.Ломоносова. В 1950–1956 годах он работал обозревателем Комитета радиовещания и телевидения при Совете министров СССР (Гостелерадио), в 1956–1958 годах – старшим научным сотрудником Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) АН СССР. В 1958–1959 годах находился в Праге в качестве сотрудника редакции международного журнала «Проблемы мира и социализма». В 1958 г. вернулся в Москву и стал снова работать в ИМЭМО – заведующим сектором, а потом – заместителем директора. В 1966 г. Т.Т. Тимофеев был назначен директором вновь созданного Института международного рабочего движения АН СССР, которым руководил до 2003 года (в 1991–2005 годах институт назывался Институтом сравнительной политологии, а в 2005 г. был слит с Институтом социологии РАН). С 2003 г. Т.Т. Тимофеев – директор Центра исследования цивилизаций Института Европы РАН.
        В 1965 г. защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора исторических наук в ИМЭМО РАН. В 1966 г. избран членом-корреспондентом АН СССР. В детстве его звали Тим Райян. Фамилия «Тимофеев» – это творческий псевдоним.
        Основные труды по проблемам рабочего и демократического движения: «Негры США в борьбе за свободу» (М., 1957), «Пролетариат против монополий. Очерки по проблемам классовой борьбы и общедемократических движений в США» (М., 1967), «Философия исторического оптимизма. (К критике антипролетарских доктрин)» (М., 1975), «Цивилизационные противоречия и общественная мысль» (М., 2004), «Новое в междисциплинарных исследованиях и дебатах». (М., 2008). Т.Т.Тимофеев – соавтор и редактор коллективных трудов, в том числе 8-томной монографии «Международное рабочее движение: вопросы теории и истории» (М., 1982).
        Награжден орденами и медалями Советского Союза. Лауреат Государственной премии СССР.
        Феномен «Института Тимофеева» в 1970-х и 1980-х годах состоял в том, что, несмотря на «официозное» название с точки зрения советской идеологии, он стал не просто рупором партийных установок, а крупнейшим в СССР центром изучения зарубежной общественной мысли. Поддерживая тесные служебные контакты с руководством аппарата ЦК КПСС, Т.Т. Тимофеев умело использовал их, для того чтобы собрать в стенах института мощную команду интеллектуалов, идеи и разработки которых имели немного общего с пропагандой официальной доктрины. Высокие связи позволяли Т.Т. Тимофееву «отклоняться от инструкций» и принимать на работу талантливых людей, даже если по каким-то причинам они оказывались «на плохом счету» у официальных идеологов. В частности, действовавшие в те годы правила запрещали допускать к преподавательской, научной и общественно-политической деятельности лиц, имевших выговоры по партийной линии. В ИМРД это правило соблюдали выборочно. Во всяком случае, среди его ведущих сотрудников было немало такого рода «погорельцев» или лиц, прямо или косвенно пострадавших от сталинизма. Отчасти благодаря смелой кадровой политике в штате института появились имена, некоторые из которых не утратили притягательности и яркости до сегодняшнего дня. Не все они были учеными-исследователями в собственном смысле. Среди них было много «просто» философов, писателей, публицистов и даже искусствоведов. Стоит назвать в этом ряду прежде всего М.К. Мамардашвили, Ю.Ф. Карякина, П.П. Гайденко, Э.Ю. Соловьева, Г.Г. Дилигенского, И.К. Пантина, М.В. Баглая, А.А. Галкина, В.Я. Вульфа, Л.П. Делюсина, В.Г. Гельбраса, А.И. Бельчука, Б.И. Коваля, С.И. Великовского, Л.А. Гордона, Ю.Н. Давыдова2. Это были типичные «шестидесятники» – не диссиденты, но, несомненно, мыслители «встроенной» интеллектуальной оппозиции или, во всяком случае, круг интеллектуалов, в котором она вызревала.
        В 1970-х годах генеральный секретарь Компартии США Гэсс Холл назвал Т.Т. Тимофеева «человеком мира», имея в виду, что Тим Райян представлял в каком-то смысле в СССР американских коммунистов. Конечно, это было преувеличением, но Т.Т. Тимофеев действительно воплощал в советской интеллектуальной среде «иную», не очень типичную для Советского Союза, интеллектуальную и отчасти политическую традицию. Научная карьера Т.Т. Тимофеева была связана с изучением самой близкой советскому человеку того времени теоретической деятельности западных марксистов и социал-демократов – зарубежных левых интеллектуалов в целом.
        После распада СССР и переименования института в 1991 г. в Институт сравнительной политологии – произошло значительное расширение его научной тематики. Институт стал больше заниматься проблемами современных международных отношений и международного демократического движения, вопросами глобализации, ее политических и социокультурных параметров, проблем формирования партийно-политических систем разных стран мира. С середины 2000-х годов Т.Т. Тимофеев занялся проблемами глобальных цивилизационных процессов.

По просьбе редакции доктор политических наук А.В. Виноградов встретился с Т.Т. Тимофеевым, и между ними состоялась следующая беседа.

        А.В. Как Вы пришли в науку о политике? В годы моего студенчества о Вас рассказывали самые настоящие легенды, поговаривали, что Вы – «вообще самый главный человек по мировому революционному процессу», человек, который часто общался с лидерами зарубежных компартий. Что бы Вы сочли важным сказать читателям нашей рубрики по этому поводу с учетом того, что мы стремимся показать молодым людям самые разные типы успешной научной и вообще интеллектуальной карьеры?
        Т.Т. Для ответа на Ваши вопросы я бы с самого начала использовал такие ключевые понятия, как «влияние среды», «поколение ХХ съезда», «научная школа Арзуманяна». Мне повезло: свою научную работу в Академии наук я начинал в ИМЭМО в конце 1950-х годов, когда директором этого института был академик Анушаван Агафонович Арзуманян, выдающийся специалист, политолог и международник. Внимательный и чуткий человек, хороший руководитель, он смог объединить творческую молодежь, специалистов разного профиля, инициировать междисциплинарные исследования в области мировой экономики и политики. Я работал там сначала научным сотрудником, потом заведующим сектором, а затем заместителем директора, курирующим социально-политические вопросы.
        Интерес к изучению мирового революционного процесса возник у меня давно. Могу, в частности, сказать, что еще в студенческие годы, когда я учился на историческом факультете МГУ, нам удалось создать постоянный факультетский семинар, который мы называли кружком по проблемам международного рабочего движения. На одном из заседаний мне пришлось сделать доклад. Это было в конце 1940-х годов. Китайская Народная Республика официально еще не была провозглашена, но все мы очень интересовались революционными событиями в Китае, наблюдая, как одна за другой крупные провинции переходили под влияние коммунистов и левых сил. Мой доклад назывался «О характере новой власти в Китае». Я пытался выделить черты народной демократии. Источники для этого доклада мне помог собрать мой товарищ по детскому дому – «Ивановскому детдому» – Мао Аньин3, сын Мао Цзэдуна, которого мы в нашей стране называли Сергеем Юнфу. Перед своим возвращением в Китай он получал от отца довольно много материалов, включая еще не известный тогда в Советском Союзе доклад «О новой демократии» и другие тексты. Мы сидели у меня в общежитии, а Сергей прямо с листа переводил. Когда я сделал доклад, ко мне подходили наши университетские китаеведы, преподаватели, в частности известный Вам Г.Б.Эренбург4, другие преподаватели с Кафедры Востока, и интересовались, откуда я взял эти источники и предлагали мне (а учился я на втором курсе – с третьего курса начиналась специализация), специализироваться по их кафедре и заниматься Китаем. Я осторожно им возражал, говоря, что я, конечно, много знаю об истории и современном положении Китая от моих друзей-детдомовцев – детей китайских руководящих деятелей, но китайского языка я не знаю.
        На это Эренбург мне сказал, что знать китайский язык не обязательно. Он сослался на себя, заметив, что он, главный лектор по тематике Китая на кафедре, тоже не знает китайского языка. Я удивился и спросил, как же он написал свою знаменитую книжку «Очерки национально-освободительной борьбы китайского народа в новейшее время5» – мы все ею зачитывались. Он ответил, что пользовался англоязычными источниками. В общем китаеведением я специально заниматься не стал.
        Затем, в 1958–1959 годах, я работал в международном журнале «Проблемы мира и социализма»6 в Праге под началом Алексея Матвеевича Румянцева7. Я был в журнале одним из руководителей Отдела рабочего движения. Моим коллегой был член ЦК Итальянской компартии Л. Группи8.
        Когда в 1960-х годах возникла возможность создать в Москве Институт рабочего движения, то среди кандидатур на пост его руководителя оказался и я как один из тех, кто уже обладал знанием соответствующей проблематики.
        Надо сказать, что в ИМЭМО, где я начинал работать, и в других академических институтах тогда шли дебаты вокруг новых перспективных проблем общественного процесса в развитие идей ХХ съезда КПСС. Всех волновал вопрос, чем является мирное существование – тактическим зигзагом или стратегией развития. Это был принципиальный вопрос, от ответа на который зависело понимание условий революционного процесса.
        Большинство людей помнит ХХ съезд только из-за доклада Н.С. Хрущева с критикой культа личности И.В. Сталина. Забывают о том, что на этом съезде были остро и творчески поставлены некоторые принципиальные вопросы мирового развития. Это касалось нового отношения коммунистов и социал-демократов к проблемам национально-освободительного движения и, главное, трактовки принципа мирного сосуществования государств разного типа. Это оказало большое влияние на научную и теоретическую работу международников. Надо сказать, что в 1960-х годах после ХХ съезда в Советском Союзе бурно развивались не только естественные, но и общественные науки. Это особенно заметно по сравнению с тем, что происходит в нашей стране в последние годы, когда наука в целом оказалась «на задворках» интересов государства и государственного финансирования. В те годы создавались новые институты, а не закрывались и сливались существующие. Были открыты Институт Африки, Институт Латинской Америки, Институт Дальнего Востока. Наш Институт международного рабочего движения был создан в 1966 г. на той же волне. Вскоре был создан и Институт США и Канады.

        А.В. Известно, что созданный Вами институт возник при довольно необычных обстоятельствах. Современный читатель слабо представляет, как вообще создавались академические институты и как их надо создавать…
        Т.Т. Хочу напомнить, что после ХХ съезда в 1960-х годах в обществоведении было много споров. На этом съезде, в частности у А.И. Микояна, было очень интересное выступление. И среди прочего прозвучало предложение восстановить Институт мирового хозяйства и мировой политики, закрытие которого было ошибкой в последние годы правления И.В. Сталина. Впоследствии для изучения новой проблематики на базе отделов от ИМЭМО стали отпочковываться группы ученых, которые формировали ядра новых институтов. Как правило, их возглавляли бывшие сотрудники ИМЭМО.
        Новые институты принимали активное участие в общественной полемике по принципиальным вопросам мирового развития, в частности вопросам мирового коммунистического движения. Мы получали задания, участвовали в подготовке больших редакционных статей в «Правде» и журнале «Коммунист»9. Нередко это были статьи, представлявшие собой критические отклики на материалы, которые публиковались за рубежом.
        Значительную роль в продвижении идеи создания института, который бы стал серьезно анализировать вопросы международного рабочего движения, сыграл, как я слышал, Алексей Степанович Беляков10, помощник О.В. Куусинена11. Он говорил мне о том, что международникам надо взяться за разработку ряда проблем, которыми они прежде не занимались. Подобные разговоры в первой половине 1960-х годов возникали раза два или три. Идея создания специализированного центра по изучению рабочего движения пользовалась поддержкой руководителей ВЦСПС12, в частности В.В. Гришина13. Кандидатов на роль руководителя института было несколько. Среди наиболее вероятных называли ответственного сотрудника Отдела науки ЦК КПСС, которым руководил С.П. Трапезников14, доктора исторических наук Г.В. Шарапова15, специалиста по аграрной истории СССР периода коллективизации.
        ИМРД в первые два года был институтом двойного подчинения. Им руководили и Академия наук СССР, и ВЦСПС. Так, по традиции в нашем институте был большой отдел мирового профсоюзного движения. Его долгое время возглавлял доктор юридических наук М.В. Баглай16, ставший затем членом, а потом и председателем Конституционного суда Российской Федерации.
        Причем в новом институте, благодаря его принадлежности к системе профсоюзов, условия для работы были гораздо лучше, чем те, что были даже в ИМЭМО. Удалось добиться включения в штатное расписание довольно большого числа ставок старших научных сотрудников без степени. Этим сотрудникам, имевшим определенный опыт практической работы, полагались довольно большие по тем временам оклады, а иметь ученые степени им было не обязательно. Имелось в виду, что они подготовят и защитят свои диссертации уже в процессе работы в институте. Это были очень льготные условия, и сразу же в институт потянулось очень много желающих.
        Отделение экономики Академии наук очень помогло в становлении Института. В частности, хочу вспомнить академика С.Г. Струмилина17 – крупнейшего специалиста по экономике труда, который своей рукой написал мне несколько страничек рекомендаций относительно направлений научной работы нашего института. Он меня совершенно покорил. Был уже не молодым… но – очень обаятельный. Большое содействие оказал и А.М. Румянцев, ставший со временем академиком и вице-президентом АН СССР.
        Нам очень помогал В.В. Гришин. Я имел возможность регулярно встречаться с ним для обсуждения наших проблем и планов. Он задавал много вопросов – наедине с ним можно было обсуждать любые, в том числе самые острые и сложные темы.

        А.В. Не могли бы Вы выделить в Вашей жизни несколько поворотных, ключевых точек, помимо работы в ИМЭМО и создания ИМРД?
        Т.Т. В первую очередь это, конечно, «Ивановский детдом», формально существовавший при ЦК МОПР18. К нам приезжали делать доклады о международном положении М. Ракоши19, Г. Димитров20, Д.З. Мануильский21. Будучи шестиклассником, я вел занятия по международным вопросам у третьеклассников, подряд читал два комплекта журналов: «Коминтерн» и еще более интересный журнал «Мировое хозяйство и мировая политика» Института мирового хозяйства и мировой политики. Я вообще с детства явно выраженный гуманитарий, был редактором нашей детдомовской стенгазеты. Закончил школу в 15 лет. Шестнадцать исполнилось уже на первом курсе. Когда я приехал в Москву, то колебался между поступлением в три вуза: Литературный институт, (когда я был редактором газеты, мои сочинения нередко цитировались в областной газете), МГИМО и МГУ. Сделать правильный выбор помог умный и обаятельный человек – Н.И.Шаронов22, бывший посол СССР в Греции, а в то время председатель ЦК МОПР. Он, отговорив и от литературного, и от МГИМО, порекомендовал мне поступать на исторический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова.
        Но меня не хотели принимать из-за возраста. 1945 был первый год, когда вручали золотые медали, в газетах было написано, что тот, кто оканчивает школу с золотой медалью, имеет право поступать в любой вуз без экзаменов. Мне в приемной комиссии посоветовали придти через год. А меня уже выписали из детдома, общежития не было и родителей тоже. Я отвечал, что по закону имею право поступать и никуда не уйду. В конце концов поступил на истфак. Я был моложе всех на курсе. (Сейчас я думаю, что это было плохо.) Учился сначала во многом по-школярски. Считаю, что стал сознательным студентом только к 3-му курсу.
        В 1950 г. меня приняли в аспирантуру. Илья Саввич Галкин, проректор МГУ и заведующий Кафедрой новой истории, нуждался в американистах. Но в это время началась война в Корее. Я, как и многие советские молодые люди, решил отправиться туда добровольцем, считал, что без меня не обойдутся. Написал письмо в ЦК. Возможно, оно попало к М.А.Суслову, который вынес решение использовать меня для работы в американской редакции Гостелерадио в группе по передачам для американских солдат в Корее. Я стал там работать, перейдя в заочную аспирантуру МГУ.
        Мои журналистские годы – с 1950 г. по 1956 г. – мне очень помогли. Ведь один из недостатков кадров Академии наук, даже руководящих, состоял в том, что самые подготовленные сотрудники не всегда имели опыт редактирования. Обычно у руководителей всегда были литературные редакторы, помощники. Я стал комментатором. «Тимур Тимофеев» – мой литературный псевдоним. В те же годы, когда я был в американской редакции, а может, чуть позже, в арабскую редакцию пришел работать Е.М. Примаков. Но он чередовал редакторскую работу с командировками в качестве корреспондента в страны Ближнего Востока.
        В 1955 г. я защитил в МГУ кандидатскую диссертацию. Потом в 1956 г. поступил в ИМЭМО, в сектор, который занимался изучением положения и борьбы рабочего класса в зарубежных странах. Его возглавлял старый коминтерновец Стоян Иванов, работавший в свое время с Г. Димитровым. ИМЭМО только воссоздали, и его директор А.А. Арзуманян23 набирал людей – экономистов, историков, опытных журналистов.
        Но вскоре, в 1958 году, был создан журнал «Проблемы мира и социализма», и меня направили туда. Это была настоящая школа. Там я общался со многим теоретиками и лидерами зарубежных компартий. Главный редактор журнала А.М. Румянцев предлагал мне задержаться в Праге, но через год я вернулся в Москву, как и обещал А.А. Арзуманяну перед отъездом. Вернувшись, стал заведующим сектором, а затем заместителем директора.
        А дальше почти 40 лет – с 1966 г. по 2003 г. – я был директором Института международного рабочего движения.

        А.В. Известно, что в Советском Союзе существовала тесная смычка между наукой и органами государственной власти, хотя власть имела полную возможность игнорировать рекомендации науки. Как Вы оцениваете ситуацию в этом смысле в России сегодня? Можно ли что-нибудь позаимствовать сейчас из советского опыта взаимодействия политологии и политики?
        Т.Т. В Советском Союзе связь между властью и наукой, с одной стороны, позволяла науке получать помощь от руководства партии и государства. Для нашего института это выражалось и в содействии расширению контактов с коллегами за рубежом, и в вовлечении в совместную работу руководящих деятелей рабочего движения зарубежных стран. К концу 1960-х годов стало ясно, что наш институт не может ограничиваться только профсоюзной тематикой. Проблемы международного рабочего движения были шире, они смыкались с вопросами отношений между социалистами и коммунистами, с более широкими теоретическими проблемами, с тематикой внешней политики СССР и межгосударственных отношений.
        В печати уже шла довольно активная полемика по вопросам стратегии рабочего движения между французской и итальянской компартиями. На одной из конференций в нашем институте, в 1967 году, итальянская делегация во главе с Э. Берлингуэром24 (молодым и восходящим лидером ИКП), представила доклад с довольно сильной критикой опыта Октябрьской революции в России. Встретившись с ним, я сказал: «Если Вы хотите подчеркнуть особенности борьбы за социальную демократию в Италии, то, пожалуйста, так и говорите». Э. Берлингуэр улыбнулся и пообещал подумать, тут же оговорившись, что на нашей конференции будет выступать не он, а один из его заместителей, тем более что ему самому надо срочно вернуться в Италию. И действительно, выступление итальянца А. Окетто (впоследствии генерального секретаря ИКП) было слегка доработано. Во время его выступления все равно был шум в зале: люди поняли, что он хотел сказать, подчеркивая особенности «итальянского пути». Но все же избежать тогда лобовой критики Октября удалось. Плюрализм мнений в международном коммунистическом движении, конечно, существовал. Были специалисты по взвешенной умной полемике, которые умели выражать свои взгляды, не оскорбляя оппонента. Это была большая школа.
        Кстати, на другой конференция, посвященной наследию Антонио Грамши25, крупнейшего теоретика не только итальянской компартии, но и вообще европейского социализма, впервые обратил на себя внимание работавший тогда в нашем институте М.К. Мамардашвили. Он сделал интереснейший доклад о роли интеллигенции в условиях государственно-монополистического капитализма. На наши конференции стали приходить ученые-физики и естествоиспытатели, среди них Б.М. Понтекорво26.
        Добавлю, что мы помогали власти расширять контакты и с зарубежными социалистами, представителями католических и других организаций. Например, по приглашению нашего института был организован первый визит в СССР делегации Испанской социалистической рабочей партии во главе с Филиппе Гонсалесом, будущим премьер-министром Испании. После того, как он выступил с лекциями у нас, его приняли в ЦК М.А. Суслов и Б.Н. Пономарев. Стало налаживаться сотрудничество.
        Мне кажется, сегодня связь науки с властью столь слаба, потому что между ними существуют расхождения в оценке сути социально-экономического курса. Часто на словах мы хотим диверсифицировать экономику, а на деле по-прежнему закрепляется ее сырьевой характер.

        А.В.«Новые левые» в Латинской Америке и альтерглобализм – это просто преемники традиционных левых? Или это что-то новое? Есть ли какая-то историческая преемственность, идейная общность между новыми политическими и общественно-политическими течениями, которые мы продолжаем называть левыми, или это все-таки новые явления, занявшие нишу левых.
        Т.Т. Дискуссия по этим вопросам развертывается не первый год. Лично у меня точка зрения, что термин «новые левые» в Латинской Америке не корректен. Это не новые левые, это современные левые. Возвратимся к термину «мировой революционный процесс». Этот процесс развивается в разных формах, условиях и разными темпами. Когда создавался наш институт, были некоторые очень радикальные ученые, которые говорили, что кубинская революция 1959 года – путь для всего латиноамериканского революционного процесса. Оказалось сложнее.
        События в Латинской Америке – закономерный процесс распространения на этот континент тех форм борьбы за социальную справедливость, которые носят международный характер. Есть специфика программ Лулу да Сильва в Бразилии, Уго Чавеса в Венесуэле и Эво Моралеса в Боливии. Но, в целом, тенденция к полевению континента есть. Ее особенно оттеняют ныне успехи Лула да Сильва – лидера Бразилии, самой крупной страны Латинской Америки.
        Альтерглобалисты оказали большое влияние на ситуацию в левом движении и сами получили в нем серьезную опору. Не случайно в политологической литературе возникло целое направление, которое будущее мира, анализ линий размежевания в мире связывает, с одной стороны, с «духом Давоса», идеологией крупного капитала, а с другой стороны, с «духом Порту-Алегре», философией альтерглобалистов и левых. Но альтерглобализм намного шире, чем левое движение. Среди альтерглобалистов много «зеленых», активистов женского движения, молодежных организаций. Надо учитывать, что в основе противоречий глобализации – неравномерность и асимметричность развития, несоблюдение принципов солидарности и демократии. Поэтому такие массовые движения и протесты неизбежны…

        А.В. Спасибо большое за внимание к читателям «Международных процессов».


Примечания

1  Коммунистический интернационал (III-й Интернационал) – международная организация коммунистических и рабочих партий, штаб-квартира которой находилась в Москве. Существовала в 1919-1943 годах.
2  Мамардашвили Мераб Константинович (1930-1990) – один из самых известных советских либеральных философов; Карякин Юрий Федорович (1930) – писатель и публицист, Гайденко Пиама Павловна (1934) – философ, Гордон Леонид Абрамович (1930-2001) – политолог, Дилигенский Герман Германович (1930-2002) – политолог, Давыдов Юрий Николаевич (1929-2007) – писатель, Пантин Игорь Константинович (1930) – политолог, Галкин Александр Абрамович (1922) – политолог, Соловьев Эрик Юрьевич (1934) – философ и публицист, Вульф Виталий Яковлевич (1930) – переводчик, литературовед, телепублицист, Великовский Самарий Израилевич (1931-1990) – эстетик и литературовед, Делюсин Лев Петрович (1923) – историк-китаевед и политолог, Гельбрас Виля Гдалиевич (1930) – экономист-китаевед, Бельчук Александр Иванович – экономист, Коваль Борис Иосифович (1930) – историк и политолог.
3  Мао Аньин ( 1922-1950 ) – сын Мао Цзэдуна. Находился на обучении в СССР в 1936-1946 годах. Затем вернулся в Китай, погиб на фронте во время войны в Корее (1950-1953).
4  Эренбург Георгий Борисович (1902-1967) – советский востоковед, преподаватель МГУ им. М.В.Ломоносова и Института восточных языков в 1936-1967 годах.
5  Очерки национально-освободительной борьбы китайского народа в новейшее время. М.: Учпедгиз, 1951.
6  В 1958-1990 годах международный теоретический журнал коммунистических и рабочих партий стран, в редакционную коллегию которого входили представители руководства левых партий многих стран Восточной и Западной Европы, Азии и Латинской Америки. Издавался на 28 языках. Редакция журнала располагалась в Праге. Через работу в ней прошли многие известные позднее в СССР политики, ученые и журналисты.
7  Румянцев Алексей Матвеевич ( 1905-1993) – видный советский специалист по вопросам экономической теории (политической экономии) социализма, академик, вице-президент АН СССР.
8  Группи Л. – итальянский марксист, последователь А. Грамши.
9  Газета «Правда» – официальный орган ЦК КПСС. Журнал «Коммунист» – главный теоретический и политический журнал ЦК КПСС. В 1991 г. переименован в журнал «Свободная мысль». Журнал, выходящий под этим названием в наши дни, идейно, содержательно и в кадровом отношении со старым журналом не связан.
10  Беляков Алексей Степанович (1907-1971) – сотрудник аппарата ЦК КПСС, ученый, в 1970-1971 годах – на дипломатической работе.
11  Куусинен Отто Вильгельмович (1881-1964) – финский коммунист и советский государственный деятель, теоретик марксизма, секретарь ЦК КПСС, академик.
12  ВЦСПС – Всесоюзный Центральный Совет Профессиональных Союзов – центральная структура объединенных профсоюзов в Советском Союзе.
13  Гришин Виктор Васильевич (1914-1992) – советский государственный деятель, первый секретарь МГК КПСС, в 1956 -1967 годах – председатель ВЦСПС.
14  Трапезников Сергей Павлович (1912-1984) – советский государственный деятель, заведующий Отделом науки ЦК КПСС, член-корреспондент РАН.
15  Шарапов Герман Владимирович (1926-1982) – советский историк и педагог, член-корреспондент АПН СССР.
16  Баглай Марат Викторович (1931) – известный российский юрист, член-корреспондент РАН.
17  Струмилин Станислав Густавович (1877-1974) – российский и советский экономист, академик.
18  Международная организация помощи борцам революции.
19  Ракоши Матиаш (1892-1972) – деятель венгерского рабочего движения. В 1920-1930-х годах – член руководящих органов Коминтерна. Впоследствии генеральный секретарь Венгерской коммунистической партии (1945-1948), генеральный секретарь Венгерской партии трудящихся (1948-1953), первый секретарь ВПТ (1953-1956), глава правительства Венгрии (1952-1953).
20  Димитров Георгий (1882-1949) – болгарский государственный и политический деятель, генеральный секретарь Исполкома Коминтерна (1935-1943). В 1947-1949 годах генеральный секретарь ЦК Болгарской коммунистической партии.
21  Мануильский Дмитрий Захарович (1883-1959) – советский политический деятель, в 1928-1943 годах – секретарь Исполкома Коминтерна.
22  Шаронов Николай Иванович (1901) – советский дипломат.
23  Арзуманян Анушаван Агафонович (1904-1965) – директор ИМЭМО РАН, академик.
24  Берлингуэр, Энрико (1922-1984) – генеральный секретарь Итальянской компартии.
25  Грамши Антонио (1891-1937) – основатель Итальянской компартии, теоретик марксизма.
26  Понтекорво Бруно Максимович (1913-1993) – итальянский физик-теоретик, до приезда в СССР работал в США, Канаде и Великобритании.

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015