Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Форум крепит сообщество

БЕСЕДА ОБ АМЕРИКАНСКОЙ КУЛЬТУРЕ


        Шестая встреча в рамках форумского проекта «Беседы об Америке», прошедшая 15 октября 2009 г. в Круглом зале Института стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова, была посвящена необычному сюжету – «Культурные горизонты США 2000-х годов». Такой выбор может показаться странным: культурные проблемы, на первый взгляд, находятся в отдалении от политических баталий. Но тематика американской культуры давно перестала быть сугубо культурологической, выйдя на политический уровень. Более того, в современной культурологии трудно найти более политизированную тему, чем проблематика американской массовой культуры. Эти причины побудили Научно-образовательный форум по международным отношениям (НОФМО) организовать специальную встречу экспертов, посвященную выявлению взаимосвязи между американской культурой и формированием внешнеполитических приоритетов США.
        Подобные размышления – не праздные фантазии интеллектуалов. В 2007 г. профессор Мичиганского университета (США) Андрей Марковиц опубликовал культурно-политическое исследование с симптоматичным названием «Непринятая нация: почему Европа не любит Америку»1. В ней автор пришел к выводу, что Европейский Союз объявил Соединенным Штатам «культурную войну». В Китае, Южной Корее, арабских странах антиамериканизм выступает как реакция общественности на действия Белого дома. В ЕС он, напротив, насаждается политическими элитами стран Западной Европы и нацелен на подрыв или, как минимум, ослабление позиций Америки в мире. Будучи зависимыми от США в военно-политическом отношении, страны Западной Европы нашли в сфере культуры компенсаторное средство защиты своих интересов в диалоге с Вашингтоном.
        Можно не соглашаться с выводами профессора А. Марковица. Но они побуждают задуматься о причинах возникновения современного российского антиамериканизма. Речь при этом идет не об осуждении конкретных внешнеполитических шагов США, а о неприятии американской культуры как явления – ее восприятия как угрозы основам российского общества. Двадцать лет назад в позднесоветском обществе существовал своеобразный культ американских фильмов, американской рок-музыки, английского языка и американского стиля одежды. Сегодня противопоставление российской культуры всему «американскому» стало лейтмотивом многих передач, публикаций и даже кинолент. Об «американском бескультурье» пишут много. Однако при этом за последние двадцать лет не вышло ни одной монографии на русском языке, доказывающей, в чем именно заключается это американское «бескультурье», и почему «американский образ жизни» более опасен для России, чем, например, британский или китайский.
        Такое изменение общественных настроений имеет политическую подоплеку. На рубеже 1980-х и 1990-х годов новая российская элита была заинтересована в закреплении итогов распада СССР, благоприятном разрешении проблемы советского ядерного наследства и признании Российской Федерации в границах РСФСР 1990 года. Это подталкивало российские элиты к сближению с США и, соответственно, к созданию в обществе идеологии российско-американского сближения на более выгодных для Вашингтона условиях. Во второй половине 2000-х годов, когда эти задачи были решены, потребность российских элит в «американофильстве» существенно уменьшилась. Между Россией и Соединенными Штатами выявились системные противоречия, прежде всего – в военно-стратегической сфере. Это предопределило интерес к появлению идеологий, постулирующих «системное несоответствие» русской и американской культур.
        Но объяснить подобные перемены в настроении российского общества сугубо политическими причинами невозможно. Российские исследователи-американисты справедливо отмечают, что даже в годы биполярной конфронтации советская пропаганда не пыталась сеять ненависть к Соединенным Штатам как государству и старательно разделяла «реакционные круги США» и «американский народ»2. В увлеченности российского общества начала 1990-х годов американской культурой было много искреннего и неподдельного. Современное разочарование в Америке – это не просто «разочарование в стране» (которое, действительно легко сформировать посредством электронных СМИ), но и «разочарование в культуре» (которое невозможно искусственно создать без наличия соответствующих предпосылок в обществе). Двадцать лет назад в российском сознании преобладали ожидания американской помощи России на пути демократической модернизации. Сегодня уместнее задать другие вопросы: «Откуда возникли подобные ожидания?» и «Можно ли строить отношения с США при слабом представлении российской общественности об особенностях американской (в том числе – стратегической) культуры?»
        В такой ситуации особую значимость приобретает профессиональный анализ основ американской культуры. В дискуссиях участвовали аналитики из МГИМО-Университета, Института США и Канады РАН, МГУ им. М.В. Ломоносова, Института мировой экономики и международных отношений (ИМЭМО) РАН, Института востоковедения РАН, посольства США в Москве. По традиции вел встречу директор НОФМО д.полит.н. А.Д. Богатуров. Первый доклад представила старший преподаватель Кафедры теории и истории культуры Российского государственного гуманитарного университета (РГГУ), доктор философии (Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе) М.С. Неклюдова. Второй – доцент Кафедры теории и истории культуры РГГУ, кандидат культурологии О.В. Гавришина. Тематика и проблемы обоих выступлений отличались друг от друга.
        Основной темой доклада М.С. Неклюдовой стала проблема мультикультурализма. Она, по мнению докладчика, прошла в своем развитии три этапа. После Первой мировой войны англосаксы перестали играть преобладающую роль в составе прибывающих в США иммигрантов. После Второй мировой войны Соединенные Штаты провозгласили себя лидером «Атлантического сообщества», что пробудило у американской элиты интерес к поиску общей со странами Западной Европы культурной идентичности. В 1990-х годах на приоритетные позиции вышла проблема «небелой» иммиграции из стран Восточной Азии и Ближнего Востока. Каждое из этих событий меняло облик американского общества и ставило вопрос о необходимости трансформации отношений между различными расовыми и этническими группами. Поэтому на протяжении прошлого века правительство США трижды корректировало систему американского университетского образования для сохранения традиционной (то есть унаследованной от рубежа XVIII – XIX веков) американской социальной и культурной идентичности.
        Ключевым компонентом этих преобразований было введение в университетское образование США курсов по цивилизационной проблематике. После Первой мировой войны в Колумбийском университете, а затем и в других американских университетах, появился курс «История цивилизации». В его основе лежало изучение американской литературы, позволявшее сформировать единый пласт национальной культуры. После Второй мировой войны и создания НАТО в американских университетах был учрежден курс «Западная цивилизация», призванный подчеркнуть единство западноевропейского и американского культурного канонов. Наконец, с конца ХХ века в Америке начал широко распространяться курс «Незападные цивилизации», посвященный изучению китайской, южнокорейской, арабской и латиноамериканской культур. По мере изменения состава иммиграции американские университеты отходили от западноевропейского канона, на который традиционно ориентировалась система высшего образования в США.
        Другая тенденция – ориентация новых поколений студентов на культуру своих предков (heritage students). По мнению М.С. Неклюдовой, в современной Америке позиция мигрантов меняется. В прошлом иммигранты ориентировались на быстрое включение себя в американский социум («стать американцем»). Сейчас, напротив, дети иммигрантов предпочитают заниматься национальным языком и культурой. Возникает феномен фрагментации американских элит, изменить который не смогла даже консервативная политика республиканцев 1980-х и 2000-х годов. Утверждение тематики мультикультурализма становится ресурсом американской политической системы. Она призвана сохранить лояльность иноэтничных иммигрантов в условиях фактического превращения традиционного англосаксонского ядра в «белое меньшинство».
        Особое внимание М.С. Неклюдова уделила современному американскому культурному канону. Он, по ее мнению, отличается от европейских образцов. В странах Европы, включая Россию, культура всегда выступала преимущественно социальной сферой. (Не случайно вся классическая литература XIX века – от Дж. Байрона до А.П. Чехова – была проникнута пафосом социального протеста.) В американской культуре, напротив, с 1960-х годов преобладала концепция психоанализа, в которой внешний мир предстает как набор подсознательных комплексов и страхов отдельной личности. Для фрейдистской картины мира характерен больший интерес к процессам, чем к результатам: человек должен стать свободным, поборов детские страхи в самом себе. Отсюда – больший интерес к формам развития, чем сути конфликтов, что находит свое отражение в многочисленных «типично американских» фильмах ужасов, сериалах и детективах.
        Иной подход предложила О.В. Гавришина. В американской культуре, по ее мнению, сосуществовуют два культурных канона. Первый – «рафинированный», или «сложный», человек, соотносящий себя с западноевропейскими культурными образцами. Второй – канон «массовой культуры», утвердившийся еще в 1920-х годах и окончательно закрепившийся после «левой волны» 1960-х годов. Именно в США был впервые поставлен вопрос о массовой культуре как особом явлении. В этой связи американская культура строится на принципиально иных образцах, чем культура стан Западной Европы. Во Франции понятие «культура» всегда соотносилось с понятием «манеры», в Германии – с понятием «образование». В Америке культура выступает набором определенных процедур, которые усваиваются человеком через систему транслируемых видеообразов и позволяют ему соотносить себя с определенной социальной группой.
        В таком ракурсе рубеж ХХ – XXI был, по мнению О.В. Гавришиной, ознаменован в Америке несколькими культурными процессами. Во-первых, происходит фрагментация общегосударственной системы образования: возник феномен «этнических школ», выпускники которых не всегда хорошо знают английский язык. Во-вторых, изменилась роль электронных СМИ: технические возможности позволяют им формировать заранее заданную картину, которая воспринимается зрителем как подлинная реальность, хотя в действительности не имеет к ней отношения. В-третьих, благодаря распространению Интернета произошло возвратное повышение роли радио, напоминающее период 1930-х и 1940-х годов. В-четвертых, американская общественность стала бить тревогу по поводу постепенного вытеснения процесса письма устным или электронным общением (сообщением). Окончательная победа канона масс-культуры начинает, таким образом, восприниматься в США как угроза сохранению американской культурной идентичности.
        Размышления докладчиков стали основой для дальнейшей дискуссии. Ее параметры по традиции наметил профессор А.Д. Богатуров. Он обратил внимание на четыре ключевых, по его мнению, наблюдения. Первое – восприятие в американской культуре конфликта как самоценной категории. (По логике: развертывание конфликта интереснее самого конфликта.) Второе – важность конфликтов для социального самоопределения человека, что находит свое выражение в гипертрофированной конфликтности избирательных кампаний в США. Третье – присутствующее в американском культурном каноне стремление личности выйти за рамки узко расового или узко этнического сознания, что позволяет регулировать расовые и этнические конфликты. Четвертое – постановка вопроса о сохранении или несохранении традиционной бытовой культуры «белого человека», как белого англосакса-протестанта, предки которого иммигрировали в Соединенные Штаты до Первой мировой войны. Дальнейшая дискуссия строилась вокруг анализа участниками встречи именно этих базовых проблем.
        Обсуждая доклады, участники дискуссии разделились на два направления. Первая группа вопросов и комментариев была связана преимущественно с методологическими проблемами. Ключевую роль здесь сыграло выступление главного научного сотрудника Института США и Канады РАН д.полит.н. Э.Я. Баталова, который предложил выявить метафизическую философскую базу американской культуры. Любая культура, по его мнению, имеет стандартный набор основополагающих принципов и ценностей, которые обеспечивают ее идентичность в процессе саморазвития. Основы современной американской культуры формировались белыми переселенцами-англосаксами в XVIII веке и в дальнейшем усваивались иммигрантами из других европейских стран. С изменением баланса расово-этнического населения США возникает угроза размывания этих ценностей. Сможет ли концепция массовой культуры стать новым стержнем, обеспечивающим идентичность обновленного американского общества?
        С иных позиций попытался проанализировать вопросы развития американской культуры доцент МГИМО (У) МИД России, к.полит.н. М.А. Троицкий. Он отметил, что в выступлениях докладчиков отсутствует определение слова «культура». Отсюда – неизбежные коллизии, вокруг каких «культурных горизонтов» должен строиться диалог. Если речь идет о культуре как синониме набора культурных ценностей, то такая дискуссия должна иметь, скорее, культурологическую направленность. Но если понятие «культура» включает в себя и политическую культуру, то предмет дискуссии выходит на политический уровень. Основная проблема заключается, таким образом, в поиске необходимого аналитического инструментария для включения культурологических проблем в общее проблемное поле международно-политических исследований.
        Особый характер носило выступление старшего научного сотрудника Института мировой экономики и международных отношений РАН к.полит.н. И.В. Данилина. Он попытался сосредоточиться на теоретических аспектах современной американской культуры, выводя их на социально-культурные обобщения. Современные американские сериалы представляют, по его мнению, попытку поворота культуры к «простому человеку», который потерялся в эпоху космоса и пространства. Иначе пытается осмыслить проблемы фантастика, особенно в своем наиболее мистическом варианте – жанре фэнтези. Именно здесь писатели зачастую позволяют себе пренебрегать нормами политкорректности при описании межрасового общения или моделировать «мультукультурные» конфликты, выражая их в архаических и иносказательных формах.
        Другая группа комментариев была связана с попыткой вывести дискуссию об «американских культурных горизонтах» с сугубо культурологического на социально-политический уровень. Тон комментариям здесь задала д.философ.н., профессор МГИМО Т.А. Алексеева. По ее мнению, современный американский культурный канон возник в ходе «левой волны» 1960-х годов и проникнут пафосом освобождения от буржуазности. (Именно в Америке, например, был изобретен «демократический стиль» одежды, в основе которого лежит разрыв среднего класса с классическим костюмом 1950-х годов.) Под влиянием неоконсервативной политики 1980-х годов появилась прослойка высшего среднего класса – сотрудники хедж-фондов, банков и финансовых корпораций, для которых была характерна реабилитация буржуазного стиля жизни и классического канона. Экономические потрясения конца 2000-х годов привели к краху многих хедж-фондов и компаний, занимающихся информационно-телекоммуникационными технологиями. Приведет ли этот экономический сдвиг к возрождению левых запросов 1960-х и отказу от итогов рейгановской «буржуазной волны» 1980-х годов?
        Схожую трактовку современной американской культуры выдвинул ведущий научный сотрудник Института проблем международной безопасности РАН к.и.н. А.В. Фененко. Он предложил соотнести развитие современной американской культуры не столько с социальными, сколько с расово-этническими процессами. «Левый канон» американской культуры возник, по его мнению, в 1960-х годах, когда основной проблемой было расширение гражданских прав для черного населения Америки. Неоконсервативные волны 1980-х и 2000-х годов, основанные на возвращении (пусть даже внешнем) к нормам евангелической культуры, были своеобразной попыткой англосаксонской элиты взять реванш за отступления 1960– 1970-х годов. Эти попытки, как следует из докладов, оказались, видимо, неудачными. Идея «мультикультурализма» становится в результате своеобразной идеологией ухода традиционной англосаксонской элиты от власти.
        Более критический взгляд на перспективы сохранения американского мультикультурализма предложил старший научный сотрудник Института востоковедения РАН к.и.н. А.А. Соколов. Он указал на растущее сходство американской концепции «мультикультурного общества» с принятой в СССР доктриной «многонациональной советской культуры» и появления принципиального нового «советского человека». Советская теория оказалась несостоятельной – в том числе, из-за отсутствия в ней конкретного, четко прописанного содержания. Сегодня есть неопределенность вокруг употребления терминов «популярная» и «массовая» культура. Приведет ли это к кризису идеи мультикультурализма, подобно тому, как в 1980-х годах произошел крах концепции построения «новой исторической общности – советского народа»?
        Отвечая на вопросы, докладчики постарались не выходить за рамки культурологических проблем. Однако они попытались нащупать стык проблемы американской культуры и перспектив социально-политического развития США. М.С. Неклюдова отметила, что концепция «мультикультурализма» сохраняет свой унаследованный от 1960-х годов пафос освобождения расовых меньшинств. О.В. Гавришина указала, что в американском масс-культе возрастет роль «стиля жизни» – набора устойчивых форм, показывающих социальную принадлежность человека. Выступающие отметили также высокую роль фрейдистской символики в американской культуры, поскольку посещение психоаналитика – неотъемлемый атрибут жизни среднего класса в США. Докладчики указали на постепенно формирующийся внутри американской культуры конфликтный потенциал. Трудно спрогнозировать, превратится ли он в череду реальных расово-политических конфликтов или останется в системных рамках. Но в любом случае нарастающие социально-культурные противоречия будут неизбежно сказываться на внешнеполитических ресурсах Соединенных Штатов.
        В заключение можно обратить внимание на интересную деталь. В ходе неформальной части встречи ее участники оживленно обсуждали известный фильм Квентина Тарантино «Криминальное чтиво». В этой киноленте впервые после введения в Соединенных Штатах официального канона политкорректности широко использовались жаргонные (подчас гипертрофированно грубые) формы обращения друг к другу представителей разных расовых групп. Эта картина критиковалась американскими демократами как нарушение норм межрасового общения в США. В такой критике было много справедливого. Но фильм К. Тарантино продемонстрировал, что расовые проблемы в американском обществе, скорее, загнаны вглубь, чем сняты с повестки дня. Может ли это привести к кризису идеи мультикультурализма? Поиск ответ на этот вопрос, возможно, станет основным нервом развития американской культуры на ближайшие десятилетия.

А.Ф.


Примечания

1  Andrei S. Markovits. Uncouth Nation: Why Europe Dislikes America. Princeton and Oxford: Princeton University Press, 2007. Рецензию на эту работу см.: Международные процессы. Т. 5. № 2 (14). Май – август 2007. С. 133–136.
2  Печатнов В.О. «Любовь-горечь» к Америке // Международные процесс. Т. 4. № 1 (10). Январь – апрель 2006. С. 30.

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015