Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Том 9, № 3(27). Сентябрь-декабрь 2011
Двое русских - три мнения

ВЛАДИМИР КОЛОТОВ

МЕЖДУНАРОДНЫЕ ОТНОШЕНИЯ В АЗИИ: ОПЫТ ГЕОПОЛИТИЧЕСКОЙ ИНТЕРПРЕТАЦИИ

Резюме
В статье анализируется геополитическая ситуация в Большой Восточной Азии в контексте изменения регионального баланса сил с сторону КНР. В условиях все более возрастающего давления со стороны основных игроков ЮВА превращается в своеобразное «поле битвы», исход которой во многом определит будущее всего региона.
Ключевые слова: Восточная Азия; США; Китай; Россия; АСЕАН; Вьетнам, Южно-китайское море, региональная система безопасности; управляемая региональная дестабилизация.

Abstract
The article analyses geopolitical situation in Greater East Asia in the context of changing power balance in the region in China's favor. On conditions of more and more increased pressure from main actors Southeast Asia is transforming into peculiar «battlefield», which outcome will mainly determine the future of this entire region.
Keywords: East Asia; the USA; China; Russia; ASEAN; Vietnam, South China Sea, regional security system, regional controlled destabilization.

   В настоящее время в сложившемся в Юго-Восточной Азии (ЮВА) соотношении сил происходят активные перемены. В этом контексте особого внимания заслуживает политика мировых держав и региональных лидеров. Именно от их действий зависит исход идущей трансформации региона.

1

   Анализируя современные «геополитические игры» держав в Восточной Азии, следует вспомнить некоторые ключевые термины. Это важно для понимания логики действий и «правил игры», которыми руководствуются субъекты глобальных и региональных геополитических игр. Одним из таких ключевых терминов является хорошо известный «баланс сил». Согласно мнению генерал-майора царской армии А.Е. Едрихина, знакомого читателю под псевдонимом Вандам: «с точки зрения англичан, группирующиеся по принципу “равновесия сил” континентальные державы представляют собою своего рода плюс и минус, взаимно парализующие друг друга и этим обеспечивающие Англии свободу действий на всем земном шаре»1.
   Многие эксперты отмечали особую роль Евразии в балансе сил великих держав. Противостояние коалиций морских и континентальных держав на евразийском континенте в XVIII–XIX–XX веках в экспертной среде получило название – «большая игра». В начале XX века Халфорд Макиндер выдвинул следующую формулу геополитического контроля: «Кто правит Восточной Европой, господствует над хартлендом. Кто правит хартлендом, господствует над Мировым Островом. Кто правит Мировым Островом, господствует над миром»2. В этой формуле под термином (World-Island) автор понимал именно Евразию. К середине ХХ века Сталин и Гитлер считали, что «Евразия является центром мира, и тот, кто контролирует Евразию, осуществляет контроль над всем миром»3.
   В период «холодной войны» эта концепция получила дальнейшее развитие в работах Зб. Бжезинского, бывшего советника по национальной безопасности президента США Джимми Картера, в его книге «Великая шахматная доска». Как отмечал Зб. Бжезинский, «в совокупности евразийское могущество значительно перекрывает американское. К счастью для Америки, Евразия слишком велика, чтобы быть единой в политическом отношении… Евразия, таким образом, представляет собой шахматную доску, на которой продолжается борьба за глобальное господство»4, «…и такая борьба затрагивает геостратегию – стратегическое управление геополитическими интересами»5.
   В упомянутой книге Зб. Бжезинского имеется карта «Китайско-советский блок и три центральных стратегических фронта», на которой в точном соответствии с изложенными выше концепциями и роли Евразии показана зона контроля «китайско-советского блока» и «три центральных стратегических фронта» сдерживания потенциального противника в Евразии. На этой карте наглядно проиллюстрировано одно из важных наблюдений Зб. Бжезинского: «Китайско-советский блок контролировал большую часть Евразии, но не контролировал ее периферию»6, от которой его и отделяли «центральные стратегические фронты».
   Если внимательно посмотреть на восточный «стратегический фронт», то можно обнаружить, что с востока на запад он проходит через Курильские острова (северные территории), разделенную Корею (КНДР и РК), разделенный Китай (КНР и КР), разделенный Вьетнам (ДРВ и РВ). Тут перечислены только наиболее важные потенциальные горячие точки без упоминания более «мелких» проблем вроде острова Докдо (Такесима) или о-вов Сенкаку (Диаоютаи). Несмотря на завершение «холодной войны», кардинальных изменений на этом «фронте» произошло немного. В 1975 г. был объединен Вьетнам, однако принадлежность островных территорий (архипелаги Парасельские и Спратли) осталась под вопросом. Парасельские острова были захвачены войсками КНР в 1974 году, когда северо-вьетнамская армия готовилась к решительному наступлению в Южном Вьетнаме, войска которого контролировали эти острова. Причем «Южновьетнамские гарнизоны были срочно эвакуированы с Парасельских о-вов при активной поддержке частей 7-го флота США»8. Контроль над островами Спратли КНР пытается установить и в настоящее время, что вызывает протесты СРВ и других стран ЮВА.

Китайско советский блок и три центральных стратегических фронта7

   Если соединить между собой «центральные фронты» холодной войны, получится один из вариантов той самой современной «дуги нестабильности», у которой в наиболее геополитически важных регионах появились многочисленные ответвления, которые как щупальца опутывают «транзитные» страны и регионы, ввергая их в пучину долгосрочной управляемой дестабилизации.
   По мнению генерал-майора КГБ СССР, который возглавлял управление нелегальной разведки ПГУ КГБ СССР (Управление «С»), Ю.И. Дроздова: «Большая игра фокусируется уже не только в пространстве стратегического противостояния США с Россией и Китаем. Доктрина полномасштабного доминирования предполагает контроль Пентагона над «дугой нестабильности» от Африканского Рога до Западного Китая»9.

2

   Описание как западной, так и восточной частей этой «дуги нестабильности», данное Ю.И. Дроздовым, можно существенно дополнить. В данной статье хотелось бы подробнее рассмотреть восточный фланг «дуги нестабильности», который играет важную роль в современной «большой игре». Прежде всего, стоит отметить, что эта дуга не заканчивается в Западном Китае. Одно ответвление идет на север, вдоль «восточного стратегического фронта», как это показано на карте Зб. Бжезинского, а другое идет дальше на юго-восток и охватывает материковую ЮВА (Восточный Индокитай), идет дальше по Южно-Китайскому морю вплоть до Восточного Тимора10.
   Нас больше интересует тот район, где «дуга нестабильности» пересекает южное «подбрюшье» Китая. Если внимательно проанализировать ситуацию в регионах, особенно вокруг КНР, то можно прийти к выводу о том, что за последние годы вокруг КНР кто-то заботливо разложил многочисленные «грабли», на которые Пекин начнет наступать сразу же, как только начнет активно переформатировать пространство вокруг своих границ, прежде всего – в южном направлении.
   Сложившуюся к настоящему времени ситуацию на глобальном уровне вполне можно охарактеризовать следующим образом. Интенсифицируется борьба за ресурсы, которая приводит к активизации политического взаимодействия между основными игроками. Последнее проявляется, в частности, в усилиях по дестабилизации стран и регионов, расположенных вдоль «дуги нестабильности», а также в повышении напряженности вооруженных конфликтов от Северной Африки до ЮВА. В ходе эскалации этих процессов, как выразился в 2007 г. на конференции по безопасности в Мюнхене В.В. Путин, «никто не чувствует себя в безопасности»11.
   События последних двух десятилетий в Югославии, Афганистане, Ираке, Грузии, Ливии еще в большей степени подтверждают это мнение. В Восточной Азии (на восточном фланге «дуги нестабильности») это также хорошо понимают. В результате там развернулась не виданная в истории региона гонка вооружений.
   Основные угрозы безопасности региона определяются все возрастающим давлением – в южном направлении – со стороны Пекина, а в северном – со стороны Вашингтона. Именно поэтому США поддерживают все инициативы по смещению этой «дуги нестабильности» на север по широкому «фронту» от Курильских островов до Южно-Китайского моря. Оба центра силы с разной степенью эффективности пытаются привлечь на свою сторону союзников в регионе.
   Своих ресурсов для противостояния современным вызовам и угрозам у АСЕАН нет, что было продемонстрировано, в частности, в ходе азиатского финансового кризиса в 1997–1998 годов. Отсюда необходимость в региональном лидере, который мог бы в случае необходимости защитить регион ЮВА от опасности, не вмешивался бы во внутренние дела и мог бы предоставить странам АСЕАН привлекательные условия для ускоренного экономического развития и повышения совместной политической роли в мировых делах.
   На роль такого лидера стал претендовать Китай, который не только сам устоял во время азиатского финансового кризиса, но и оказал существенную поддержку пострадавшим странам АСЕАН. В ходе азиатского финансового кризиса США пытались усилить свои позиции в регионе, но результат получился обратный.
   Политическая элита стран ЮВА была оскорблена таким поведением США, что стимулировало рост паназиатских и антиамериканских настроений в регионе. На волне обвинений США и МВФ в провоцировании кризиса, КНР грамотно использовала ситуацию в своих интересах и существенно укрепила свои позиции в ЮВА.
   Появление нового лидера неизбежно сопровождается выдавливанием старого, который, очевидно, будет активно сопротивляться неблагоприятному для него тренду, используя самый разнообразный арсенал средств. В этом столкновении интересов можно обнаружить одну из основных причин напряженности в региональной политике.
   В настоящее время идет полномасштабная экспансия КНР в южном направлении, что вызывает все более ожесточенное соперничество великих держав за контроль над ресурсами ЮВА. Рост экономики КНР, ее превращение во вторую экономическую державу в мире, усиление региональной интеграции, которая может привести к появлению регионального блока КНР+АСЕАН, существенно усилит позиции КНР как в регионе, так и в мире.
   По диаграмме видно, что совокупный ВВП блока КНР+АСЕАН (по ППС), конечно, уступает ВВП США или ЕС. Однако это уже серьезная заявка на повышение своего совокупного веса и статуса не только в региональных делах. А вот совокупный ВВП блока АСЕАН+3 (по ППС) уже существенно превосходит ВВП США или ЕС. Причем КНР и страны ЮВА имеют очень высокие темпы роста и полны решимости сохранить их. Укреплению этого тренда еще больше будет способствовать вступившее в силу 1 января 2010 г. соглашение о зоне свободной торговли между КНР и странами АСЕАН.
   В случае реализации китайского проекта в ЮВА в формате АСЕАН+1 или АСЕАН+3 в более отдаленной перспективе будет возможно более тесное сотрудничество КНР с Японией и Республикой Корея, которые могут сопровождаться попытками ликвидации военных баз США на территории этих стран. В этом случае возникает мирный вариант решения проблемы объединения Китая и Южной Кореи уже внутри нового интеграционного объединения. Эти процессы могут существенно повлиять на ШОС и расширить сферу ее ответственности.
   В случае реализации амбициозной идеи о создании азиатской валютной единицы (АКЮ)12, мировая финансовая система кардинально трансформируется. При этом чем больше нестабильности будет наблюдаться на мировых финансовых рынках, тем больше поддержки будет получать данная идея. Ясно, что подобное развитие ситуации не устраивает США.

3

   У проекта АСЕАН+3 помимо многообещающих перспектив есть и своя «ахилессова пята», которая связана с недостаточной обеспеченностью энергетическими ресурсами. Рост энергоемких азиатских экономик вызвал увеличение спроса на нефть. Большая часть нефти ввозится через Южно-Китайское море из становящегося все более нестабильным Ближнего Востока. Попытки КНР диверсифицировать поставки энергоносителей из других регионов идут с осложнениями.
   Своеобразное «ожерелье» потенциальных конфликтов и нестабильности вокруг КНР рассматривается в Пекине как элемент проекции силы или даже сдерживания со стороны Вашингтона. Однако это больше похоже на схему управляемой региональной дестабилизации. Специфика ситуации такова, что КНР только путем разработки и закупки передовых систем вооружения такие проблемы решить не сможет.
   КНР с озабоченностью относится к «ожерелью» потенциальных конфликтов и горячих точек и воспринимает ситуацию как новую версию политики сдерживания. Ситуация усугубляется идеологическим давлением по линии «прав человека» и «свободы вероисповедания», которому подвергается КНР со стороны США. Отсюда в китайской и вьетнамской прессе, а также официальных документах часто повторяются пассажи о неких «враждебных силах», которые под благовидными предлогами пытаются вмешиваться во внутренние дела этих стран.
   Вовлеченные в геополитические игры в регионе ЮВА великие державы отличаются немалым опытом. Они умеют не только грамотно и жестко защищать свои интересы, но и умело скрывать их.
   Сложившаяся на сегодня конфигурация в регионе может сыграть на руку как КНР, так и США. Вопрос в том, насколько активно и грамотно они будут действовать. Однако не следует забывать, что используемые ими «фигуры» могут в зависимости от ситуации перебегать от одной стороны к другой.
   Страны АСЕАН за последние 20 лет также многому научились, поняли свою силу и борются за увеличение своей роли в международных отношениях. Среди них наиболее важное геостратегическое положение в регионе занимает Вьетнам. Именно поэтому вся вторая половина XIX в. и практически весь ХХ в. прошли под эгидой открытой и скрытой борьбы за установление контроля над ним. В эти конфликты прямо или косвенно в разное время были втянуты США, СССР, Франция, КНР, Камбоджа, а также их партнеры, союзники или зависимые страны СВА и ЮВА. Во многом это связано с исключительным геостратегическим положением Вьетнама в регионе. Попытки выстроить региональную систему безопасности без учета вьетнамского фактора не увенчались успехом, примером чему может служить судьба блока СЕАТО13.
   Стремясь установить контроль над жизненно важными торговыми путями и ресурсами в Южно-Китайском море, КНР встретил особо упорное сопротивление со стороны Вьетнама, который считает острова Парасельские и Спратли своей территорией. Ситуация усугубляется попытками помешать выборам в Национальное Собрание Вьетнама на островах Спратли, обменом жесткими дипломатическими нотами, проведением во Вьетнаме антикитайских демонстраций, а также проведением совместных военных маневров с ВМС США в районе спорных территорий. Вьетнам полон решимости отстаивать свои позиции и обращается за поддержкой к ведущим мировым державам, прежде всего к США.
   Вьетнам в настоящее время является зоной острого политического соперничества между державами. Умелое использование фактора Вьетнама может остановить или ускорить стратегическую экспансию КНР в южном направлении. Различные варианты развития ситуации изучаются не только в Вашингтоне, но и в Пекине, Ханое и Москве. Заинтересованные наблюдатели подозрительны друг к другу.
   С одной стороны, в контексте Индокитайских войн, а также нынешнего идеологического давления со стороны США по линии «прав человека» и «свободы вероисповедания», деятельность США может восприниматься в качестве угрозы стабильности нынешнему политическому режиму. С другой стороны, Вьетнам совершенно справедливо воспринимается в США как один из наиболее эффективных инструментов, который может остановить экспансию КНР в южном направлении. При этом в Вашингтоне также понимают, что «Вьетнам не хочет быть частью политики сдерживания Китая»14.
   Ханой, очевидно, встревожен возможным региональным противостоянием между США и КНР и пытается избежать той участи, которая постигла Афганистан в ходе американской стратегии сдерживания советской экспансии в южном направлении 30 лет назад («центральный стратегический фронт»). Существование между молотом и наковальней для Вьетнама не ново и одно из общих правил то же самое, что и раньше – чем больше держав вовлечено в геополитическую игру, тем больше возможностей для маневра имеет Ханой. Хорошо известно, что Вьетнам умеет грамотно играть на противоречиях мировых и региональных держав.
   Историческая память Вьетнама четко сигнализирует: «Подъем Китая – всегда угроза национальной безопасности Вьетнама», что невольно активирует стратагему «Дружить с дальним и противостоять ближнему».
   И Китай, и Вьетнам представляют собой страны с правящими коммунистическими партиями и межпартийными отношениями высокого уровня, в одинаковой степени подвергаются идеологическому давлению и заинтересованы в стабильности политических систем и дальнейшем экономическом росте. На протяжении истории Китай неоднократно вторгался во Вьетнам, но Вьетнаму удавалось изгнать агрессоров. Исторический опыт взаимодействия с северным соседом во Вьетнаме до сих пор воспринимается с настороженностью, особенно с учетом старинной китайской стратегии (цань ши)15, которую на русский язык можно перевести так – «поедать постоянно земли соседей так же, как шелковичный червь листья»16.
   В настоящее время между этими странами достаточно напряженные отношения в районе Южно-Китайского моря с мощным деструктивным потенциалом. Ради укрепления своих позиций в споре с КНР, Вьетнам вынужденно развивает сотрудничество в сфере обороны и безопасности с другими державами.

4

   Излишняя самоуверенность Китая в Южно-Китайском море привела к усилению давления на Вьетнам, что спровоцировало антикитайские настроения во Вьетнаме и вынудило Ханой усилить сотрудничество в области безопасности с Вашингтоном. Избранная во Вьетнаме стратегия показывает Пекину, что давление на Ханой контрпродуктивно. Чем больше КНР будет настаивать на одностороннем контроле над Южно-Китайским морем, тем большее международное противодействие будет оказано, тем больше будет усиливаться влияние США в южном «подбрюшье» Китая и тем под большим вопросом будет будущее всего китайского проекта в ЮВА.
   Если в конце 1990-х годов КНР грамотно использовал сложившуюся ситуацию в своих интересах и существенно усилил свои позиции в ЮВА, использовав чужие ошибки, то в настоящее время США провозгласили курс на «возвращение в Азию» и в ходе прошлогоднего турне Хиллари Клинтон по странам региона существенно укрепили позиции США в ответ на усиление давления Китая на Вьетнам и другие страны ЮВА в Южно-Китайском море, чем вызвали плохо скрываемое раздражение в Пекине.
   В настоящее время не только Вьетнам, но и вся ЮВА превращаются в своеобразное «поле битвы», прежде всего между США и КНР, которые активируют своих союзников и партнеров. Борьба ведется с помощью легитимных и нелегитимных технологий, организации протестов оппозиции и давления неправительственных организаций. Причем интерес Вашингтона к региональным событиям, судя по новостям приходящим из США, будет усиливаться. В частности, в США 4 августа было объявлено о создании постоянного межведомственного Совета по предотвращению зверств (Interagency Atrocities Prevention Board).
   Как же страны АСЕАН воспринимают основные державы? США как самая крупная экономика мира, основной эмиссионный центр, крупнейшая военная держава, безусловно, рассматриваются странами АСЕАН в качестве важного партнера. Однако этот партнер имеет склонность вмешиваться во внутренние дела и вести диалог с позиции силы.
   КНР – вторая экономика мира, которая быстро растет и предлагает привлекательные возможности для совместного роста. Рассматривается как перспективный рынок сбыта и защитник от «враждебных сил». Однако страны АСЕАН опасаются его чрезмерного усиления.
   Россия находится на пути восстановления после «реформ» 1990-х годов. Воспринимается как надежный партнер и источник технологий, способных укрепить независимость, безопасность и энергетическую стабильность стран АСЕАН. Приветствуется ее более активная роль в региональных проектах.
   Представляется, что основная цель АСЕАН состоит в поиске такого баланса сил между ведущими державами, чтобы они, соперничая друг с другом, предоставляли им преференции, с одной стороны, и одновременно нейтрализовывали бы негативное влияние друг друга на страны АСЕАН – с другой. Однако искусно маневрируя между державами, не следует забывать, что они также умеют защищать свои интересы и не любят когда их используют.
   Значимого конструктивного взаимодействия между США, КНР и Россией в ЮВА пока не наблюдается. В основном государства стараются выстраивать двусторонние отношения как друг с другом, так и со странами АСЕАН. В ЮВА имеет место традиционное геополитическое соперничество, прежде всего между КНР и США. Ожидается, что Россия постепенно будет принимать более активное участие в региональных делах.
   В настоящее время РФ в регионе развивается преимущественно в сферах энергетики, вооружений и космоса. Россия также имеет очень важный ресурс – возможность менять баланс сил в регионе путем организации поставок передовых систем оборонительных или наступательных вооружений. При этом она, в отличие от других мировых держав, не имеет колониального прошлого в регионе и не вмешивается во внутренние дела стран АСЕАН. Среди минусов следует отметить низкий уровень торгово-экономических отношений со странами ЮВА.
   Во Вьетнаме Россию считают единственной державой, которая никогда не вторгалась и старалась поддерживать сбалансированную политику в отношении Ханоя. Вьетнам также воспринимается в Москве как традиционный и надежный партнер в Юго-Восточной Азии17.

* * *

   В настоящее время ситуация в ЮВА отличается нестабильностью, поскольку уровень достигнутых за последнее время экономических отношений в регионе не соответствует характеру политических отношений, кризисным явлениям в мировой финансовой системе и элементам региональной безопасности, сохранившимся еще со времен «холодной войны». Фактическое изменение текущего баланса сил в регионе вызывает усиление активности КНР в сферах политики и безопасности в отношении соседних стран, а также столкновение Китая с США.

Примечания

1Вандам А.Е. Наше положение [Vandam A.E. Nashe polozhenie.]СПб., 1912. Переиздание: Неуслышанные пророки грядущих войн. М., 2004. С. 90.
2Mackinder H.J. Democratic Ideals and Reality. New York: Holt, 1919. P. 194.
3Brzezinski Z. The Grand Chessboard: American Primacy and its Geostrategic Imperatives. Basic Books, New York, 1997. P. Xiv.
4 Ibid. P. 31.
5 Ibid. P. xii.
6 Ibid. P. 6.
7 Ibid. P. 7.
8Канаев Е.А. Вооруженный конфликт из-за Парасельских островов (1974 г.) [Kanaev E.A. Voorugenni konflikt iz-za Paraselskih ostrovov]// Обозреватель №7 (186) 2005 (http://www. rau.su/observer/N7_2005/7_14.HTM).
9Дроздов Ю.И., Маркин А.Г. Операция «президент». От «холодной войны» до «перезагрузки». [Drozdov U.A., Markin A.G. Operasia «president». Ot «holodnoi voini» do «perezagruzki»]. М., 2010. С. 172-173.
10 О ситуации во Вьетнаме подробнее см. Колотов В.Н. Этно-религиозные сообщества во Вьетнаме в контексте системы региональной безопасности: история и современность [Kolotov V.N. Etno-religioznie soobschestva vo Vietname v kontekste sistemi regionalnoi bezopasnosti: istoria i sovremennost.]// Проблемы современной Азии: история, конфликты, геополитика / Отв. ред. В.Н.Колотов. – СПб.: Изд-во С.-Петерб. ун-та, 2009.
11Путин В.В. Выступление и дискуссия на Мюнхенской конференции по вопросам политики безопасности [Putin V.V. Vistuplenie i diskussia na Munhenskoi konferensii po voprosam bezopasnosti] http://archive.kremlin.ru/text/appears/2007/02/118097.shtml
12 Asian currency unit (ACU)
13 SEATO
14Raymond F. Burghardt. Old Enemies Become Friends: U.S. and Vietnam // Brookings Northeast Asia Commentary, November 2006 (http:// www.brookings.edu/opinions/2006/11 southeastasia_burghardt.aspx).
15 Кит. can sih sh, вьетн. tam thu.c
16Переломов Л.С. Китай и Вьетнам в III в. до н. э. [Perelomov L.S. Kitai i Vietnam v III v. do n.e.] - Китай и соседи в древности и средневековье. М., 1970. С. 56.
17Kolotov V.N. Main Trends of Russia’s Foreign Policy in Transforming East and Southeast Asia // Brookings Northeast Asia Commentary. April 2008 (http://www.brookings.edu/opinions/ 2008/04_asia_kolotov.aspx ).

 

 


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015