Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Том 9, № 2(26). Май–август 2011
Рукописи не горят. Рецензии

МЕЖДУНАРОДНЫЙ ПРОЦЕСС В ЦЕНТРАЛЬНОЙ АЗИИ

Международные отношения в Центральной Азии. События и документы / Под редакцией А.Д. Богатурова. М., Аспект Пресс, 2011. 549 с.                        

Монография, выполненная коллективом ученых и преподавателей МГИМО (У) МИД России, Томского ГУ, Амурского ГУ, ИВ РАН, освещает историко-политические проблемы региона Центральной Азии (новое значение понятия: с.13–14, 36–38) от глубокой древности до современности, что делает ее, в частности, полноценным и актуальным учебным пособием по изучению отношений стран региона между собой и с внешним миром.
        Коллективная монография в семи главах знакомит читателя с основными событиями, происходившими в рассматриваемом регионе в течение всего исторического времени. Каждая глава представляет законченный очерк соответствующего периода и основной характеризующей его проблематики. Большие перемены в политической географии, обусловленные прежде всего созданием новых самостоятельных государств на месте и в основном в границах прежних среднеазиатских республик СССР, требуют новых интерпретаций исторического фона, на котором базируется вновь организующаяся картина геополитической динамики региона.
        Уровень и качество перемен исключают возможность использования студентами учебных пособий даже десятилетней давности. Меняются социально-политические и экономические отношения внутри самих стран, что вынуждает авторов не только останавливаться на вопросах внешней политики стран, но и уделять пристальное внимание внутренней жизни каждой из них, определяющей специфику внешнеполитических отношений. В данном случае привлечение авторов разной квалификации и с различающимся кругом интересов (глава 6, к примеру, выполнена четырьмя авторами) оказывается положительным фактором, заметно сказывающимся на качестве и широте охвата проблем. Авторы разделили свой труд на две больших части. Первая – «События» – это монографическое изложение проблематики, тогда как вторая – подборка государственных документов России, СССР, стран СНГ, представляющая фактическое обоснование рассматриваемых событий (с. 383–507).
        Я не замышлял пристрастный критический разбор данного крайне полезного издания и не вижу оснований для того, чтобы делать на основе тех событийных рядов, которые выявляются на сегодняшний день, какие-то далеко идущие выводы о возможном развитии стран региона. Сами авторы, выделив раздел «События» достаточно жестко определили свой подход к материалу. Действительно, для периода Новейшей истории – это именно набор фактов, тщательно структурированных, иерархиезированных и организованных, насколько это возможно, в причинно-следственные цепочки, которые при углубленном анализе и особенно при расширении хронологического и территориального диапазона систем новых государственных структур и трансформированных в очередной раз общественно-политических отношений в регионе, позволят, наконец, написать его серьезную политическую, социально-экономическую, культурную и духовную историю.
        Начать, пожалуй, следует с периодизации. Ее структуру определяют названия глав. Первые три главы рационально рассматривать как описание завершенного исторического периода. В нем остаются актуальными работы русских и советских ученых: академиков В.В. Бартольда, В.П. Васильева, чл.-корр. В.А. Жуковского, А.А. Семенова – и других, к сожалению в книге не упомянутые.
        Глава 4, «Исторические территории Центральной Азии в составе сопредельных государств во второй половине ХХ века», становится введением в послевоенную и неотрывную от нее современную историко-политическую обстановку. Всего восемь лет было дано СССР (1945–1953) на восстановление мирного народного хозяйства и залечивание наиболее тяжелых ран, нанесенных войной, оккупацией, разрушением мирных городов, сел, невосполнимыми людскими потерями, вызванными войной миграциями населения.
        С 1954 г. в стране началась эпоха популистского реформаторства и неразумного экспериментирования в области политики, идеологии, подготовки и использования квалифицированных кадров, ведения внешней и внутренней политики. Все это происходило (и отчасти является откликом) на фоне грандиозных глобальных перемен, вызванных войной: деколонизации, борьбы ведущих стран и их объединений за мировое господство, роста авторитета и значения неевропейских культур, нарастающего доминирования США в мире. Этот почти уже 60-летний период для стран Центральной Азии описан в виде большого числа событийных рядов, вначале характеризующих жизнь республик советской Средней Азии в составе СССР, а остальных стран региона в условиях явного доминирования СССР. Позже те же событийные ряды в основном замыкаются в рамках теперь уже независимых суверенных государств. Однако такие описания не складываются в общую картину истории всего региона и отдельных его ареалов, так как достаточно фрагментарно и выборочно характеризуют отдельные стороны исторического процесса. Именно этот современный переходный период, далеко еще не завершенный, по праву может быть обозначен как «события». Даже при том, что он описан более толково и осмысленно, чем это было типично для аналогичных учебных пособий советской эпохи, – это пока только заготовка исторического описания, для которого еще окончательно не сложились общие принципы и не определились структурные узлы анализа.
        Для гуманитарных наук советского времени было вполне обыденным идеализировать исторические события, представлять ход истории как закономерный рациональный процесс, индуцируемый какой-нибудь гуманной (часто до сентиментальности) мыслью, провозглашенной советским руководством и истово проводимой в жизнь «советским народом». Мы привыкли со времен «революционных демократов» (А.И. Герцена, Н.Г. Чернышевского и прочих) спрашивать: что делать? Находить на это какой-либо немудрящий ответ. И затем соревноваться в разбивании собственных лбов при массовой реализации этого ответа. При этом нагнетаемый толпой холуйский раж заставлял забывать о реальных целях ажиотажа. Некогда было думать: зачем предпринимаются те или иные действия. Важно было победить в «соревновании», правдами и неправдами получить награду за победу и покрасоваться перед отставшими. Собственно, именно такие коллизии становились уже предметом очерков М.Е. Салтыкова-Щедрина. Такая ситуация сложилась в последние годы перед распадом СССР в республиках Средней Азии. Республики, привыкшие получать от Центра материальную и моральную поддержку, стремились получить от него возможно больше похвал и поощрений (они ведь все «добровольно присоединились когда-то к России» и должны ощущать за это неизменную «благодарность»).
        Наши историки всегда пытались изображать неизбежные нужды Империи, связанные с расширением ее геополитического пространства, в виде налаживания «братских или семейных связей». Усилия России по утверждению своего геополитического доминирования и укреплению имперских рубежей мы старались стыдливо замалчивать, приравнивая их чуть ли не к колониальной экспансии Англии у наших границ. И никогда не решались ясно сказать о целях нашей азиатской политики и подлинном значении азиатских экспедиций, возглавляемых высоко грамотными и работоспособными офицерами генерального штаба Империи.
        Осложнялось все происходящее обстоятельствами, традиционными для стран Востока. Волны периодических внешних нашествий накатывались и на них. Империи начали регулярно сменять друг друга уже во втором тысячелетии до н.э. Каждая мощная империя старалась перестроить всю жизнь вновь обретенных территорий на свой, новый, лад. И обычно политической воли правителей в сфере поддержания порядка, подъема своей власти, соблюдения рациональных форм управления и хозяйства хватало не более чем на два династийных поколения, а дальше наступали стагнация, упадок, засилье бюрократии, произвол местных сатрапов, и империи либо угасали сами, либо их сметала следующая волна завоеваний. Расхлябанность и доверчивость советской администрации, быстрое ослабление и потеря контроля над деятельностью местных националистических элит, выпестованных советской властью и стремившихся уровнять себя в правах с представителями Союзного центра, ускоряли все выше обозначенные естественные процессы, под лозунгами демократизации (в действительности, при реальном поощрении безответственности), укрепляя предпосылки для распада СССР.
        Неустойчивость любого (тем более навязанного извне) нового порядка характерна не только для стран Востока. Достаточно вспомнить те реальные препятствия, на которые натолкнулась реализация идеалистических замыслов французской революции, главным орудием которой стала гильотина (1789–1794).
        На Востоке, где только брезжила самостоятельная государственность, где весь жизненный цикл многих десятков поколений обывателей (как, впрочем, знати и «интеллигенции») организовывался по трем жестким матрицам: кочевники-скотоводы, земледельцы, жители городских центров, об устойчивости говорить тем более не приходилось. Вместе с тем узкая этническая атрибуция (племенные, родовые, большесемейные подразделения) отходит в этих странах на второй план. Она остается значимой у кочевых сообществ Казахстана и Туркмении, в горных районах Таджикистана и Афганистана.
        Сбросив с себя ставшее уже тягостным бремя власти «советского Центра, социалистического содружества наций», обновленные и укрепленные советской властью новые местные элиты Среднеазиатских Республик СССР стали организовывать свои самостоятельные системы власти, к чему их подталкивала «ельцинская политика» новой суверенной России (с. 213, 218–219). Причем это была не реставрация прежнего досоветского строя (хотя без отдельных попыток в этом направлении дело и не обошлось). Речь идет о крайне болезненных процессах, периодически то обострявшихся на пространстве отдельных республик (Таджикистана, Узбекистана, Киргизии), то одновременно, но асинхронно затрагивавших весь регион, открывшийся теперь для внешнего воздействия как длительно мятущихся стран региона (Афганистан, Иран, Пакистан, Ирак), так и передовых стран Запада и КНР. Помимо усиливающихся проявлений ислама и утверждения на бывшем «советском пространстве» его отдельных агрессивных форм, макропроблемы региона связаны со значительной мобильностью населения, вовлечением его в наркотрафик (с.253, 254, 306,307, 374–377), неорганизованными миграционными потоками, часто нарочито вызываемыми титульными (или преобладающими) группировками населения. Особенно остро это проявляется в периоды обострений внутренней социально-политической обстановки, балансирующей на грани гражданских войн. На таком зыбком основании постепенно формируются перспективные задачи, важные для общерегиональной экономики и политики: урегулирование проблем водоснабжения, разработка и экспорт сырьевых ресурсов, особенно, нефти, газа, электроэнергии, всестороннее развитие системы коммуникаций. Однако позитивное решение этих проблем пока намечается лишь в Казахстане. Усиливающаяся активность ШОС может оказать положительное воздействие на все эти процессы, но временные их параметры пока остаются достаточно приблизительными.
        В «Заключение» (с. 380–382) авторы акцентируют внимание на «конфликтном узле», объединяющем в единую этнополитическую и военно-стратегическую связку страны региона, однако углубление анализа текущей ситуации позволяет и даже требует включать в сферу существующих, назревающих и перспективных конфликтов не только все страны, вошедшие в регион, но и окружающие их государства и территории. Именно к этому подводит подробный разбор внутренних и внешних проблем. Географическая, хозяйственная и политическая обстановка, делает их практически неразделимыми и взаимозависимыми.
        Рецензируемый труд и другие работы этих авторов показывают их серьезный интерес к разрабатываемой тематике и желание не просто фиксировать течение политических процессов, но и находить в современной политике проявления закономерных форм развития человеческой цивилизации, позволяющее прогнозировать и даже приближать будущее. Хочется увидеть продолжение этих трудов!
        

Павел Кожин,
доктор исторических наук


                                


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015