Главная|Новости|Для авторов|Редакционная коллегия|Архив номеров|Отклики|Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
Рукописи не горят. Рецензии

СОВРЕМЕННЫЙ КИТАЙ: ВЕЛИКОДЕРЖАВИЕ И ИДЕНТИЧНОСТЬ

Rex Li. A Rising China and Security in East Asia: Identity construction and security discourse. London: Routledge, 2009. 297 p.
Рекс Ли. Поднимающийся Китай и безопасность в Восточной Азии. Конструирование идентичности и осмысление безопасности. Лондон: Рутледж, 2009. 297 с.


        Когда речь идет о феномене «поднимающегося Китая», основное внимание обычно обращают на то, какие последствия китайский вызов несет для мировой политики и как на него должны реагировать другие центры силы. Меньше говорится о том, как сами китайцы видят международную систему, свое место в ней и отношения с ее ключевыми участниками. Монография британского ученого, профессора Ливерпульского университета Рекса Ли призвана восполнить этот пробел.
        В книге анализируется процесс формирования идентичности Китая на международной арене через призму восприятия им трех других стран – США, Японии и России. По мнению Рекса Ли, именно эти державы ейчас являются для КНР наиболее значимыми «другими», в немалой степени вследствие того, что они оказывают определяющее влияние на ситуацию в самом важном для Китая регионе – Восточной Азии.
        В качестве главного способа исследования Ли избрал дискурс-анализ, изучение опубликованных текстов и записанных бесед, отражающих взгляды ученых-международников КНР. Разумеется, эта методика не способна в полной мере заменить прямой доступ к источникам в высших сферах власти, где принимаются внешнеполитические решения. В Китае они по-прежнему остаются закрытыми для исследователей. Однако систематическое изучение оценок китайских аналитиков, считает Ли, способно пролить свет на ход мыслей руководства КНР (с. 7).
        За последние три десятилетия уровень профессионализации и институционализации экспертного сообщества китайских международников значительно вырос. Повысилась степень его влияния на формирование внешнеполитического курса КНР. При принятии важных стратегических решений китайские руководители чаще консультируются с ведущими аналитиками. Кроме того, среди ученой элиты выделяется группа «интеллектуалов-публицистов» (public intellectuals), которые активно выступают в СМИ и тем самым воздействуют не только на политиков, но и на массовые настроения. Источниковой базой для Ли стали полтора десятка наиболее авторитетных китайских журналов в области международных отношений, а также личные беседы и материалы мероприятий «второй дорожки» с участием китайских экспертов (с. 7).
        Будучи сторонником «аналитического эклектизма», Ли не согласен с утверждениями о том, что поведение Китая на международной арене объясняется преимущественно школой реализма. Институциональные и ментальные (ideational) факторы не менее важны, чем материальные и силовые. Поэтому автор обращается к и к парадигмам либерализма, конструктивизма и постмодернизма. С помощью данного теоретического инструментария он последовательно разбирает дискурс, отражающий восприятие китайскими экспертами в 1990-х и 2000-х годах глобальных и региональных (Восточная Азия) стратегий США, Японии и России (с. 47–170). Анализируются взгляды ученых КНР на то, каким образом их страна должна реагировать на вызовы со стороны трех других восточноазиатских игроков (с. 171).
        Главный вывод Ли состоит в том, что характер восприятия Китаем крупных держав в Восточной Азии тесно связан с его стремлением сформировать великодержавную идентичность. Мощь, намерения и поведение великих держав истолковываются Пекином прежде всего в свете того, препятствуют ли они обретению Китаем желанной великодержавности.
        Нынешняя международная система характеризуется китайскими учеными как «одна сверхдержава и несколько великих держав». Тем самым подчеркивается, что превосходство Америки в мирополитической структуре не является абсолютным, благодаря чему Китай тоже может играть в ней существенную роль. Китайские специалисты много пишут о преимуществах многополярности, которая, с их точки зрения, отличается от нестабильности европейской исторической многополярности. Один из путей достижения многополярности заключается в установлении «стратегических партнерств» с другими великими державами, такими, как Россия и Франция. Такие партнерства способствуют признанию Китая как государства, на равных взаимодействующего с другими великими державами, а значит, способствуют ему в достижении великодержавности (с. 212).
        Китайские аналитики считают, что США представляют собой главное внешнее препятствие на пути обретения великодержавности. Они полагают, что Америка жаждет сохранения и упрочения «однополярного момента», который наступил в начале 1990-х годов. Китайцы, полагает автор, не усмотрели больших отличий между администрациями У. Клинтона и Дж. Буша-младшего. И при Клинтоне, и при Буше акцент делался на защите экономических интересов Америки, усилении ее военной мощи и распространении демократии. Для доминирования в Европе используется механизм НАТО, а в АТР – американо-японский альянс и другие двусторонние союзы. Особую озабоченность китайских аналитиков вызвало сопутствовавшее «глобальной войне с терроризмом» расширение зоны стратегических интересов США в Азии, которая теперь стала включать Южную и Центральную Азию. Большое беспокойство китайцам доставляют и планы США по развертыванию систем противоракетной обороны, которые потенциально могут «прикрыть» и Тайвань.
        Как отмечает Рекс Ли, китайские аналитики уверены, что Америка создает в Азии «сетевую структуру безопасности», которая должна помешать Китаю превратиться в силу, способную бросить вызов интересам США. «Стратегическое окружение» Америкой Китая стало заметней после событий 11 сентября 2001 года. Китайцы находят подтверждение этому выводу, наблюдая укрепление военно-политических связей США не только с традиционными азиатскими союзниками, но и с рядом других стран, сопредельных с КНР. Они опасаются, что такая политика США может создать реальную угрозу безопасности Китая.
        Подозрительность китайские аналитики питают и в адрес Японии, особенно в связи с ее попытками стать «политической» или даже «военной» державой. Предмет особой тревоги – крепнущие с середины 1990-х годов военно-политические узы между Токио и Вашингтоном и, в первую очередь, вероятность того, что Япония может поддержать американцев в случае военного конфликта в Тайваньском проливе. Япония, как и США, воспринимается китайскими экспертами как значительное препятствие для воссоединения с Тайванем. Между тем без возвращения острова Китаю будет трудно, если вообще возможно, стать великой державой. По словам одного из цитируемых Ли ученых, «Китай без Тайваня не будет Китаем».
        Отношения Японии с другими азиатскими странами и ее участие в региональных многосторонних форумах тоже находится под пристальным вниманием и истолковывается как неотъемлемый компонент стратегии японцев по превращению в «политическую державу» и уменьшению влияния Китая в Азии. Одна из главных причин недоверия в адрес Токио, которым пронизаны работы китайских ученых, лежит в сохраняющихся исторических обидах и в отказе Японии должным образом покаяться за «предыдущие прегрешения» перед Китаем.
        Россия в целом рассматривается китайскими аналитиками в положительном свете как сторонник идеи многополярного мира и как ценный стратегический партнер Китая. Как отмечает автор, китайские ученые с пониманием и сочувствием отнеслись к трудному периоду, который пришлось пережить России после распада СССР, когда Москва была вынуждена бороться за сохранение в качестве значимой державы. Китайские эксперты, которые писали о России в 1990-х и первой половине 2000-х годов, отмечали, что Москва вряд ли смирится с потерей своих традиционных сфер влияния и статуса великой державы, и рано или поздно попытается перейти в наступление (с. 169). Как показала Мюнхенская речь Путина в 2008 г. и последующие события, они были правы в своих прогнозах.
        С точки зрения китайских аналитиков, страны АТР, равно как и сам Китай, уже не воспринимают Россию как стратегическую угрозу, отчасти из-за уменьшения ее военного потенциала в Азии, отчасти благодаря конструктивному участию Москвы в решении вопросов безопасности в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Отмечается, что политика России на азиатско-тихоокеанском направлении во многом диктуется экономическими мотивами, желанием подключиться к динамизму АТР, что важно прежде всего с точки зрения развития дальневосточных субъектов России.
        Эксперты КНР отлично знают о распространенных в российских кругах представлениях о потенциальной опасности со стороны «поднимающегося Китая». Они отмечают, что в силу этих опасений Москва намерена сохранять свое военное превосходство над Китаем, в частности отказываясь продавать ему наиболее современные системы вооружений. Хотя китайские аналитики говорят о возможности дальнейшего углубления партнерства между двумя странами, они предостерегают, что направленность этого сотрудничества не должна диктоваться меняющимися стратегическими приоритетами Москвы. В случае если Россия столкнется с усилением геополитического давления со стороны США, она может обратиться за поддержкой к Китаю. Однако Пекин не заинтересован в превращении китайско-российского стратегического партнерства в антиамериканскую силу и должен очень взвешенно выстраивать отношения со всеми великими державами (с. 162–163).
        Некоторые китайские аналитики подозревают Россию в том, что она может попытаться использовать «американскую» или «японскую карту» для манипулирования Китаем. Кроме того, критику в экспертных кругах КНР вызвало согласие России допустить проникновение США в Центральную Азию, что рассматривается как угроза китайским стратегическим интересам.
        Хотя многие китайские эксперты с подозрением относятся к намерениям США и Японии, большинство выступает за поддержание с ними стабильных отношений и избежание конфронтации. Они также против использования силы для решения территориальных споров с соседями Китая. Тем не менее существует возможность, что, если Китай не сможет реализовать свои цели в рамках сегодняшней, в целом неконфронтационной политики, он изберет гораздо более жесткую линию по отношению к Америке и Японии. Такой прогноз, по мнению Рекса Ли, можно сделать в том числе и на основании того, что эти две страны представлены в дискурсивных конструкциях китайских научных публикаций как угрожающие «другие» (с. 223).
        Рекс Ли приходит к заключению, что идущие внутри КНР дискуссии о концепции «мирного возвышения» страны не дают убедительного ответа на вопрос о том, является ли эта идея лишь краткосрочным тактическим ходом, рассчитанным усыпить бдительность других государств, либо она все же представляет собой долгосрочную стратегию, которая подразумевает отказ от использования силовых методов достижения великодержавного статуса. Автор не решается предсказывать будущую траекторию Китая на международной арене: «Существует слишком большое количество переменных, влияющих на дальнейший ход развития Китая, его внутренней и внешней политики. Даже у самих китайцев нет ответа» (с. 226).
        Хотя в самом начале книги Рекс Ли заявил о приверженности принципу «аналитического эклектизма», завершает он ее, скорее, в духе конструктивизма. Обращаясь к конструктивистской методологии, автор призывает международное сообщество способствовать формированию устойчивой идентичности Китая как «ответственной великой державы». Для этого, по его мнению, необходимо содействовать интериоризации многосторонности и других полезных международных норм как неотъемлемой части китайской идентичности. Изменение же идентичности повлечет за собой трансформацию интересов и понизит вероятность агрессивного поведения в будущем (с. 227).
        Как представляется, проведенное автором исследование несколько обедняется тем, что он решил ограничиться лишь четырьмя «мейнстримовскими» направлениями западной теории международных отношений. В частности, ни разу не упоминается парадигма неомарксизма. Между тем Китай остается социалистической и развивающейся страной и эти атрибуты являются значимой частью его идентичности.
        Рекс Ли не раскрывает содержание понятия «великая держава», вероятно полагая, что его суть и так очевидна. Стоило уделить этому больше внимания. К какой именно великодержавности стремится Китай? Он хочет приобрести статус великой державы, соответствующий западным представлениям? Или же желаемая великодержавная идентичность будет включать в себя и традиционные китайские представления о Срединной империи?
        Работа Рекса Ли представляет собой добротное исследование, содержит богатейший и хорошо систематизированный фактический материал. Книга будет полезна многим читателям, прежде всего тем, кто интересуется проблемами Азиатско-Тихоокеанского региона и ролью Китая в мировой политике.

Артем Лукин,
кандидат политических наук


HTML-верстка А. Б. Родионова
© Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015