Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 1 (40). Январь–март 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
 
PERSONA GRATA. ЛИКИ И ЛИЧНОСТИ

Владимир Барановский и Василий Михеев
– самые молодые международники среди членов-корреспондентов РАН.

        Владимир Георгиевич Барановский – самый молодой специалист по проблемам Европы среди членов-корреспондентов РАН. Родился в Москве в 1950 году. Окончил МГИМО МИД СССР в 1972 году, затем - аспирантуру ИМЭМО АН СССР. Владеет английским и французским языками. С 1975 года – научный сотрудник ИМЭМО, академическую карьеру начинал в секторе теории международных отношений, которым руководил крупнейший советский специалист в области ТМО В.И. Гантман.
        В дальнейшем В.Г. Барановский - старший исследователь и заведующий Центром европейских исследований ИМЭМО. В 1985 году защитил докторскую диссертацию «Европейское сообщество в системе международных отношений». В 1992-1997 годах работал руководителем проекта в Стокгольмском международном институте исследования проблем мира (SIPRI), после возвращения в Москву в 1998 году стал заместителем директора ИМЭМО РАН. С 1999 года он является профессором МГИМО МИД РФ.
        В.Г. Барановский входит в состав редколлегии журналов «Мировая экономика и международные отношения», «Современная Европа», президиума Российской ассоциации международных исследований, Совета по внешней и оборонной политике, экспертного совета Комитета по международным делам Совета Федерации; он также действительный член Академии военных наук, вице-президент Ассоциации евроатлантического сотрудничества.
        Основные научные интересы В.Г. Барановского концентрируются в сферах проблем международной безопасности, европейских международно-политических процессов, внешней политики России, интеграции в Европе. Он написал более 200 научных работ общим объемом более 230 п. л. (в том числе 6 монографий на русском и английском языках), опубликованных в России и за рубежом.
        В мае 2003 года В.Г. Барановский избран членом-корреспондентом РАН.

        Василий Васильевич Михеев – самый молодой востоковед-международник, избранный членом-корреспондентом РАН. Специалист по Корее и экономическим и международно-политическим проблемам Азиатско-Тихоокеанского региона. Владеет корейским и английским языками.
        Родился 16 апреля 1954 года в Москве. После окончания МГИМО МИД СССР в 1976 году он поступил в аспирантуру Института экономики мировой социалистической системы (ныне: Институт международных экономических и политических проблем РАН). В 1978 году защитил кандидатскую диссертацию. В 1976-1981 и 1984-1993 годах – научный, старший, затем - ведущий научный сотрудник ИЭМСС АН СССР - ИМЭПИ РАН. В 1992 году защитил диссертацию на соискание ученой степени доктора экономических наук.
        В 1981-1984 годах работал в посольстве СССР в КНДР, в 1993-1996 годах – сотрудник посольства России в Литве.
        С 1996 года – главный научный сотрудник, заместитель директора Института Дальнего Востока РАН. В 2003 году избран членом-корреспондентом РАН.
        В.В. Михеев опубликовал более 200 работ, включая 6 авторских монографий и 30 книг, подготовленных в соавторстве. Эти научные труды были изданы в США, Германии, Китае, на Тайване, в Индии, Пакистане, Швейцарии, Италии, Южной Корее, Вьетнаме, Монголии, Камбодже и Бангладеш.

Мы задали гостям наших страниц по три вопроса.

        1. Вы - один из самых молодых и перспективных членов-корреспондентов РАН по специальности международно-политического профиля. Назовите два самых больших, с Вашей точки зрения, достижения отечественной науки о международных отношениях за последние пять-десять лет, и соответственно ее две самые большие потери.

        В. Барановский. В советское время в отечественной науке о международных отношениях были созданы очень неплохие заделы, гораздо более значительные, чем можно было ожидать от общественной дисциплины, которая находилась под двойным прессом – идеологического контроля и политического заказа. Примерно с конца 1960-х годов начинают появляться работы, в которых содержательная сторона дела все больше превалировала над ритуальными отсылками к решениям последнего партийного съезда и цитированием классиков марксизма-ленинизма (каковое, между прочим, было бы неверным рассматривать лишь как проявление начетничества, поскольку оно позволяло доказывать все что угодно, в том числе и не имеющее к классикам никакого отношения). Поэтому переход к новому состоянию науки произошел достаточно безболезненно, во всяком случае, с относительно менее ярко выраженными истерическим синдромом и интеллектуальной дезориентацией. Собственно говоря, именно это я и назвал бы одним из наиболее важных достижений отечественной науки о международных отношениях в последнее десятилетие: ей удалось минимизировать издержки упомянутого транзита, не войти в аналитический ступор в ходе преодоления своего собственного традиционализма и в то же время избежать некритической восторженности неофита перед лицом внезапно открывшейся истины. Есть и некоторые конкретные направления, по которым качество нашей аналитики вполне конкурентоспособно, например, в изучении интеграционных процессов, анализе феномена глобализации.
        А насчет потерь… Я бы скорее говорил о лакунах, о дефиците внимания к некоторым темам, на которых как раз отечественной науке и стоило бы сфокусировать внимание. Например, определение идентичности России по отношению к внешнему миру. Об этом пишут много, но прежде всего и главным образом как о проблеме политического выбора. Она, конечно же, таковой и является, но требует еще и глубокого научного осмысления, которое абстрагировалось бы как от внутри- и внешнеполитической конъюнктуры, так и от ценностных ориентиров. Это объективно (в частности, методологически) непростая задача, и здесь, как мне кажется, особых достижений пока не просматривается. Еще одна весьма актуальная именно для наших условий тема — соотношение общецивилизационых, геополитических и ресурсных факторов в развитии международных отношений. Для российской внешнеполитической практики это отнюдь не абстрактный вопрос, но предложение адекватных ответов оказывается затрудненным именно из-за его концептуальной размытости.
        Говоря о достижениях и потерях, стоит упомянуть и об организационно-кадровой стороне дела. Огромной проблемой 1990-х годов стало резкое сокращение притока молодежи в сферу международно-политических исследований. В результате сегодня в поколении тридцати- и сорокалетних ученых образовалась своего рода "черная дыра", которая угрожает сохранению преемственности, поддержанию научной традиции. Отрадно, что в последнее время положение несколько улучшается. Более важно то, что научные исследования по международной тематике уже не концентрируются только в Москве, созданы новые центры в целом ряде университетов; через Российскую ассоциацию международных исследований и другие механизмы формируется своего рода общенациональное пространство, в которое оказывается вовлеченным все большее число специалистов. Но для этого пространства необходим определенный структурный стержень и аналитический ориентир, в качестве которого выступает система центральных академических институтов международного профиля. Эрозия этой системы недопустима, она лишит страну способности осмысленно позиционировать себя в отношении внешнего мира.
        В. Михеев. Я думаю, что главное состоит в том, что наша наука о международных отношениях идеологически и методологически раскрепостилась. Она избавилась от марксистских штампов, стала открытой для разных точек зрения и тем самым стала более конкурентоспособной в глобальном смысле. Наши ученые используют при анализе традиционные и новые зарубежные теории и одновременно пытаются разработать собственные философско-методологические подходы к анализу международных отношений. Это достижение относится, конечно, ко всему постсоветскому периоду развития России.
        Второе достижение – это изменившееся, причем в правильном, прагматичном направлении, отношение к глобализации. Еще пять лет назад практически никто в России не относился к этому явлению всерьез. А многие считали глобализацию «американской выдумкой», направленной на «американизацию» всей нашей планеты. Сегодня в отечественных исследованиях преобладает взвешенный подход к глобализации, во-первых, признающий ее главной и объективной тенденцией мирового развития после окончания «холодной войны». Во-вторых, указывающий на те возможности, которые глобализация предоставляет национальному и общепланетарному развитию, и на вызовы и противоречия, которые сопутствуют развитию глобализационных процессов. Такой подход имеет практическое значение, поскольку позволяет разрабатывать и проводить более эффективную стратегию внутреннего развития России и ее международного поведения.
        Теперь о потерях. Кадры – главная проблема отечественной науки. Отток кадров привел к трагической ситуации. У нас, в Институте Дальнего Востока РАН, средний возраст научных сотрудников – 61 год. В возрасте от 40 лет до 55 еще есть несколько ученых. А вот в возрасте от 30 до 40 – практически никого. И это, как мне кажется, не только особенность нашего Института. Немного обнадеживает, что в последние годы больше молодых стало приходить в аспирантуру. Но лишь 10-20% из них завершают обучение защитой кандидатской диссертации. Материальных же стимулов побудить их остаться работать в науке практически нет. Так что проблема остается. Если говорить о молодых ученых, то наука сегодня – это скорее хобби для детей богатых родителей, чем средство существования молодого, только вступающего в жизнь человека. И это очень тревожно.
        Вторая потеря – это разрыв некогда, в советские времена, существовавшей связи науки и практики. В Администрации Президента практически нет механизмов учета мнения ученых при принятии тех или иных политических решений. Отсюда и много провалов в нашей внешней политике. Ведь МИД в России традиционно исполнял, а не разрабатывал решения. Конечно, справедливости ради надо сказать, что при Путине ситуация несколько улучшилась. Какие-то связи власти с наукой восстанавливаются. Однако этот позитив пока не достаточен для того, чтобы компенсировать потери

2. Как Вы думаете, какой жизненной стратегии стоит придерживаться сегодня молодому ученому для успешной академической карьеры в сфере общественных наук?

        В. Барановский. Я не знаю, как делать академическую карьеру, и нужно ли именно ее превращать в стержень жизненной стратегии. Из моего собственного опыта в этом отношении вряд ли можно извлечь какие-то секреты: я просто занимался тем, что мне казалось интересным и важным, и старался делать это хорошо, чтобы результат удовлетворял прежде всего меня самого. Интересных и важных проблемам в сфере международных исследований сегодня гораздо больше, чем в годы моей молодости. Так что моя единственная рекомендация — это профессиональный подход к делу в сочетании с ориентацией на высокий уровень критериев самооценки. Хотя и то, и другое может в чем-то даже вступать в конфликт с карьерными соображениями. К примеру, для карьеры считается полезным часто публиковаться, а делать это, по-моему, надо лишь тогда, когда действительно есть что сказать. По этим же мотивам бывает трудно устоять перед соблазном обращаться к конъюнктурным темам, с которых легко, что называется, "снять сливки", но если не возникает желания и не вырабатывается привычка идти вглубь проблемы (потому что это трудно, потому что возникают вопросы, ответы на которые не лежат на поверхности), то лучше честно считать себя не профессиональным ученым, а, скажем, публицистом (пусть даже и вполне профессиональным). Вообще проблема профессионализма в нашем обществе стоит чрезвычайно остро, и это в полной мере относится и к общественным наукам в целом, и к той области знаний, о которой мы говорим. Причем это касается всего: знания фактических деталей, уместности цитирования, оформления научного аппарата и т.п. Ученый, конечно, должен уметь отделить главное от второстепенного, но и к второстепенному он должен относиться как профессиональный ученый. Подобно тому, как авиаконструктор не может быть небрежным, допустим, в разработке элеронов, или пианист в том, как он берет фа-диез второй октавы.
        В. Михеев. Я думаю, что главное в том, чтобы правильно оценить не только свои интеллектуальные возможности, но и то, что наука может дать молодому человеку сегодня и в перспективе. Конечно, главное в том, что наука – это вариант творчества, инструмент познания мира и раскрытия своего собственного интеллектуального потенциала путем познания мира. Наука – это не только способ самовыражения, но и средство влияния, пусть не всегда прямого, но обязательно косвенного, на мир, в котором мы живем и на людей, с которыми мы общаемся. Конечно, есть много и тех, кому наука безразлична, но жизнь показывает, что не они, если у них нет денег и власти, определяют ход развития истории, а если власть и деньги у них есть, то и они рано или поздно обращаются за советом к науке.
        Так вот, мне кажется, что если молодой человек решил стать ученым и при этом у него нет богатых родственников, которые бы спонсировали его жизнь поначалу, то ему важно ясно понимать, что на первых порах занятие наукой – это интеллектуальная инвестиция в самого себя. Она даст отдачу, обязательно даст, но не сразу, со временем. Далее. Наука – это не способ обогащения, а возможность творчества и обеспечения личной свободы. Причем я имею в виду не только либеральный график работы ученых и офисе, но и способность иметь собственное мнение, собственное видение мировых и национальных процессов. А также и возможность через научные публикации, конференции, выступления доносить это видение до других.
        Я не сторонник того утверждения, что ученый (я говорю об общественных науках) все жизнь «ищет истину». На мой взгляд, общественные науки представляют собой поле состязательности различных индивидуальных точек зрения, каждая из которых достойна внимания и ни одна из которых не может претендовать на статус «абсолютной истины». Научное сообщество и практики-потребители научных знаний определяют «победителя» в каждый конкретный момент исторического развития. Отсюда, если это позволительно, мой совет молодым ученым: не старайтесь «найти истину», а стремитесь иметь собственную аргументированную точку зрения. Впрочем, если следовать данному совету, то и сам такой совет не стоит, вероятно, принимать за «истину в последней инстанции».
        И последнее. Я бы хотел предостеречь молодых людей от одного соблазна наших дней. В области международных исследований работают интеллектуалы, как правило, хорошо знающие иностранные языки, и им, не имея на первых порах финансовой отдачи от науки, часто бывает интереснее заработать деньги на фирме, переводами и т.п., чем испытывать материальные затруднения, посвящая себя научному труду. Бывает так, что молодые люди приходят в аспирантуру, начинают работать, наивно думая, что можно трудиться на «два фронта». Конечно, исключения бывают, но они редки. Как правило, такая стратегия приводит к необходимости отказаться от научной карьеры.
        Поэтому повторю еще раз: наука – это сначала инвестиции в самого себя, интенсивные инвестиции. А форсированное накопление, как известно из опыта развития мировой экономики, сопровождаются ограничением потребления. Задача в том, чтобы сделать такие первоначальные накопления интеллектуального опыта и навыков эффективными, способными создать заделы, в том числе и материальные заделы, на всю жизнь.

3. Какие бы три творческих свершения Вы себе пожелали в ближайшие три-пять лет?

        В. Барановский. Это напоминает мне слова барона Мюнхаузена (в исполнении Олега Янковского) из известного фильма: сегодня на два часа у меня запланирован подвиг… Я бы сказал так: есть несколько тем, которые, на мой взгляд, заслуживают внимания, и мне хотелось бы продвинуться вперед в их разработке. В анализе глобальных международно-политических процессов: как сделать возникающую сейчас международную систему более управляемой? В изучении возможностей взаимодействия России и ЕС: можно ли (и как) распространить его на сферу обеспечения безопасности, включая ее военную составляющую? В области российской внешней политики: как должны формироваться ее стратегические ориентиры? Но вообще-то сюжетов, которые мне интересны, гораздо больше. Время, как я уже говорил, сейчас такое, которое вызывает интеллектуальное возбуждение и просто само подталкивает к творческому поиску. Тем, кто выбрал своим жизненным занятием исследование международных отношений, на мой взгляд, очень повезло.
        В. Михеев. Трудный вопрос. В 1999 году вышла в свет моя книга, как мне кажется сейчас, «труд всей моей жизни». Ее название – «Хомо-Интернэшнл. Теория общественно развития в свете потребностей и интересов личности». Это теоретическая работа, которая (как мне хотелось бы надеяться) задает новый методологический подход к анализу международных отношений. И главной своей целью я вижу, во-первых, популяризацию изложенных в этой книге идей. А во-вторых, применение их на практике – при решении задач анализа и прогнозирования международных отношений.
        Далее. Я бы хотел в своем Институте Дальнего Востока РАН создать группу молодых талантливых ученых, способных вести исследования на современном научном уровне. И это задача не только «материально-финансовая», но и творческая, поскольку, как мне представляется, взаимоотношения «наставника и ученика» есть процесс постоянного интеллектуального самосовершенствования и того, и другого.
        И, наконец, хотелось бы, чтобы труды и мои, и наших ученых знали не только в России, но и за рубежом. Для этого надо больше издаваться и писать не только на русском, но и на английском, китайском, корейском и японском языках.

  © Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2015