Дженна Е. Джордан
Атланта
Jenna E. Jordan
Atlanta, GA 30332
Адам Н. Сталберг
Атланта
Adam N. Stulberg
Atlanta, GA 30332
Михаил Троицкий
Москва
Mikhail Troitskiy
Moscow, 119454
Авторы статьи вводят читателя в проблематику специального выпуска журнала «Международные процессы», посвящённого ресурсному обеспечению и формам реализации внешней политики в современном мире. В статье проводится анализ существующих определений понятия statecraft. Оно также иллюстрируется посредством описания нескольких проблем, с которыми сталкиваются лица, принимающие решения (ЛПР), при выборе внешнеполитического инструментария и курса. Авторы полагают, что в основе определения понятия statecraft находятся типические цели, инструменты и методы действий государства, пытающегося повлиять на другое государство без использования военно-силового принуждения. В качестве примера дилеммы, возникающей при выборе внешнеполитических ресурсов, авторы рассматривают целесообразность чёткого публичного определения государством на официальном уровне своих «национальных интересов». Ясно сформулированные национальные интересы служат важным ориентиром и позволяют координировать действия внешнеполитической бюрократии, а также указывают государствам-соперникам на «красные линии». Вместе с тем процесс определения и объяснения национальных интересов общественности приводит ЛПР к необходимости сложного выбора между зачастую взаимоисключающими альтернативами. Такой выбор может иметь серьезную политическую цену внутри страны. Авторы рассматривают влияние технологических инноваций на ресурсное обеспечение внешней политики крупных стран. В статье описывается разновидность дилеммы безопасности, возникающей при выборе между немедленным использованием вновь изобретённой технологии в военных целях, с одной стороны, и воздержанием от гонки вооружений и эскалации существующих конфликтов – с другой. Авторы также анализируют преимущества и недостатки политики укрепления национальной идентичности как внешнеполитического ресурса. С одной стороны, сильная идентичность позволяет демонстрировать твёрдую приверженность занятым переговорным позициям. С другой же стороны, фиксированная негибкая идентичность сужает свободу манёвра государства на международной арене и часто не позволяет использовать перспективные формы и способы действий, поскольку они могут противоречить выбранной идентичности.При помощи анализа «больших данных» авторы также показывают, что российский и американский дискурсы, описывающие конкуренцию крупных держав в современном мире, имеют большеобщего, чем можно было бы ожидать, учитывая различия позиций, традиций и заявленных интересов двух стран.
The article introduces the special issue of International Trends dedicated to the current tendencies in the evolution of statecraft. It sets the analytical agenda for other special issue contributions by discussing the meaning of the term “statecraft” and illustrating the concept through several dilemmas that policymakers commonly face when choosing foreign policy toolkits. The authors posit that, at base, a meaningful definition of statecraft subsumes the ends, means, and ways embraced by a government in its attempt to exert influence over another state short of the resort to brute military force, either directly or via pressures on key non-state stakeholders. The article goes on to highlight how a clear-cut formulation of a country’s “national interests” may, on one hand, serve as lodestars for the national bureaucracy and draw “red lines” for the country’s adversaries, but on the other hand, entail a difficult and politically costly choice between mutually exclusive priorities for the country’s foreign policy goals. The authors also discuss the impact of technological innovation on the evolution of great power statecraft. They describe a variant of the security dilemma arising from the choice between immediate weaponization of new technology, on one hand, and refraining from such move with the aim of avoiding an arms race or escalation of existing conflicts, on the other. In its turn, developing a strong identity as a means of statecraft for an international player may increase that player’s power of commitment, but at the same time, foreclose attractive policy options that cannot be implemented because they could compromise the chosen identity. Pioneering the use of big data in the study of statecraft, the authors find that, notwithstanding very different power positions, traditions, and interests, U.S. and Russian discourse surrounding great power competition resemble each other more than commonly acknowledged.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.