Андрей Виноградов
Москва
Andrey Vinogradov
Moscow
«Великая китайская мечта о возрождении» неотделима от восстановления позиций Китая на международной арене, в Восточной Азии в первую очередь, но и на Евразийском континенте в целом. С начала реформ в 1978 г. Пекин постоянно расширял свои контакты с внешним миром, первоначально в качестве перспективного и ёмкого рынка для промышленного оборудования, технологий и инвестиций, а с начала XXI века – в качестве активного участника институтов глобального управления. Деятельность в многосторонних форматах позволила Китаю накопить значительный опыт участия в международных делах, особенно на региональном уровне. На глобальном уровне активность Китая сдерживали не только противодействие Соединённых Штатов, но и специфические особенности китайской цивилизации и его модели развития. В этом контексте концепция «сообщества единой судьбы человечества», выдвинутая Си Цзиньпином, означала не универсализацию и унификацию, а, наоборот, право стран и регионов на многообразие путей развития и форм международного взаимодействия между малыми, средними и крупными державами. Развернувшееся в последние годы соперничество между Китаем и США в Азии означает не только борьбу за лидерство в регионе, но и столкновение двух концепций международного порядка, построенных на разных подходах и ценностях. Проект «Пояс и путь», первоначально предложенный в качестве двух региональных и не связанных друг с другом инициатив для Центральной и Юго-Восточной Азии, превратился после их объединения в первую китайскую внешнеполитическую стратегию глобального масштаба. Её реализация бросает вызов интеграционным усилиям России на постсоветском пространстве и требует от обеих стран поиска новых инструментов и форм взаимодействия.
The Chinese dream of great Rejuvenation of the Chinese nation is inseparable from the restoration of China's positions on the international arena, primarily in East Asia and in Eurasia. Since the beginning of reforms in 1978, Beijing has constantly expanded its contacts with the outside world, at first as a promising and capacious market for industrial equipment, technologies and investment, and since the beginning of the 21st century as an active member of the global governance institutions. Multilateral formats have allowed China to accumulate significant experience in participating in international affairs, especially at the regional level. At the global level, China's activity was constrained not only by opposition from the United States, but also by the specific character of Chinese civilization and its development model. In this context, the concept of "community of the common destiny of mankind" put forward by Xi Jinping did not mean universalization and unification, but, on the contrary, the right of countries and regions to a variety of development paths and forms of international interaction between small, medium and great powers. The rivalry between China and the United States in Asia does not only mean a struggle for leadership in the region, it also means a clash of two concepts of the international order, built on different approaches and values. The Belt and Road project, originally proposed as two regional, unrelated initiatives for Central and South-East Asia, has evolved after their combination into China's first global foreign policy strategy. Its practical implementation challenges Russia's integration efforts in the post-Soviet space and requires both countries to search for new tools and forms of interaction.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.