Георгий Мачитидзе
Москва
Georgy Machitidze
Moscow, 119454
В настоящей статье исследуются подходы Турции к борьбе с международным терроризмом, которые определяются доминирующими в этой стране исламистскими и националистическими идеями. Особое внимание автор уделяет выявлению причин всплеска исламизма в кемалистской Турции и его проявлениям во внутренней политике страны. Сделан вывод о том, что рост политического влияния ислама происходил в соответствии с идеологической платформой правящей Партии справедливости и развития (ПСР). «Умеренный» турецкий исламизм в интерпретации ПСР не препятствовал распространению в Турции салафитских идей и деятельности радикальных организаций. Светские традиции страны не смогли противостоять обозначившейся тенденции к укреплению радикального исламизма, который постепенно превратился во влиятельный и устойчивый элемент внутренней и внешней политики страны. Акцентируя внимание на стремлении турецкого руководства превратить Турцию в лидера исламского мира, автор выдвигает гипотезу, согласно которой интегральными частями политического процесса в Турции стали исламизм, авторитарность и турецкий национализм. В статье показано, какую роль в усилении радикального исламизма в Турции сыграли экстремистски настроенные граждане страны, которые в 1980-х и 1990-х годах участвовали в вооружённых конфликтах за рубежом. Для изучения отношения Анкары к ИГИЛ и «Аль-Каиде» использован метод сравнительного анализа. Исследован противоречивый подход Турции к оценке террористической сущности ИГИЛ и трансформация позиции Анкары от скрытного сотрудничества с ИГИЛ к открытой борьбе с этой группировкой на территории Турции. С «Аль-Каидой» отношения развивались в обратном направлении: сначала непримиримая борьба, а затем налаживание особых отношений со сторонниками организации в Сирии, что позволило Анкаре использовать их для борьбы с правительственными силами и ослабления неуправляемых экстремистских группировок в сирийской провинции Идлиб.
The article analyzes the interconnection between the direction of Turkey's struggle against terrorism with modern Islamist and nationalist ideas of Turkey. A majority of Turkish citizens following the Hanafi school of Islam, have historically opposed the purist religious doctrine of the Salafists. The author emphasizes that neither Turkey’s secular tradition nor its predominant, moderate Islamic theology has made Turkish citizens immune to radicalization. Modern Turkish history has produced several violent Islamist organizations advocating Salafi views in line with the Islamic State’s ideology. Turkish jihadists have been found among the ranks of foreign fighters in several recent conflict zones abroad. The article proves that when the uprisings began in Syria in 2011, Turkey threw its full support behind the opposition – harboring and mobilizing dissidents, arming rebels, and allowing free passage along the Syrian-Turkish border. Jihadists began to exploit the security vacuum, including ISIL and Jabhat al-Nusra (now Hayat Tahrir al-Sham), the Syrian affiliate of al-Qaeda. The article also addresses the problems of Ankara’s indifference at the first stage towards the ISIL’s activities within and across Turkish territory. While the crossings between Turkey and ISIL territory officially were closed in 2014, smuggling through the frontier continued apace and Ankara only later started to engage ISIL militarily. The author concludes that the period of active struggle against al-Qaeda in Turkey (2003-2011) gave way after 2012 to a reduction in counterterrorism operations and now supporters of Hayat Tahrir al-Sham thank Turkey for protecting them against Syrian government forces, Russia and Iran.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.