Екатерина СтепановаМосква
Екатеrina Stepanova
Moscow, 117997
Перемирия все более актуальны для современных вооружённых конфликтов и их урегулирования. В первые два десятилетия XXI века они также стали наиболее распространённой формой завершения конфликта, если он вообще имел какой-то выраженный исход. При этом почти половина перемирий либо ещё не является частью процесса политического урегулирования ключевых противоречий, по поводу которых ведётся вооружённое противостояние, либо вообще не имеет отношения к мирному процессу. Перемирие в его традиционном понимании – как технический этап на пути к миру – всё чаще превращается в перемирие в отсутствие мира, становится прагматичной альтернативой буксующему мирному процессу. Какие цели преследуют и какие функции выполняют перемирия на разных стадиях конфликта, включая мирный процесс, но не ограничиваясь им? Какие основные типы перемирий можно выделить на основе их функций по отношению к конфликту и глубинного целеполагания сторон? Статья посвящена поиску ответов на эти вопросы на концептуально-теоретическом и эмпирическом уровнях на основе анализа статистических данных и конкретных примеров в различных контекстах, при особом внимании к конфликтам в Сирии и на Донбассе. Предложена оригинальная функционально-целевая типология перемирий, согласно которой они подразделяются на три типа: перемирия как часть военных действий, перемирия «ради мира», то есть создания условий для мирных переговоров и содействия им, и перемирия как формат промежуточного состояния «ни мира, ни войны», в том числе как средство его упорядочивания вплоть до достижения определённой стабилизации. Практический смысл такой типологии состоит в прояснении вопроса об эффективности – успехе или провале – перемирия, от которого нет смысла ожидать одного результата в условиях, когда одна или все его стороны сознательно работают на иной результат, а также роли фактора насилия на этапе перемирия, которое может решать свои основные задачи даже в том случае, когда оно не ведёт к устойчивому прекращению огня.
Ceasefires are increasingly relevant for contemporary conflicts and conflict management. During the first two decades of the 21st century, ceasefires also became the most widespread form of outcome for conflicts with any conclusive outcome. Half of all ceasefires, however, either had not yet been part of a political negotiated process to address key incompatibilities contested in an armed conflict, or had no relation to any peace process at all. A ceasefire in its traditional interpretation – as a technical stage on the way to peace – increasingly becomes a ceasefire in the absence of peace and a pragmatic alternative to a stalled peace process. What are the goals and functions of ceasefires at different conflict stages, including, but not limited to, a peace process? What are the main types of ceasefire based on its key function in conflict and on underlying goals and motivations of its parties? The article explores these questions at the theoretical/conceptual and empirical levels, on the basis of analysis of available statistical data and drawing upon concrete examples in various contexts, with special attention to conflicts in Syria and Donbass. It offers an original functional-motivational typology of ceasefires classified into three types: ceasefires as part of hostilities; ceasefires ‘for the sake of peace’ that aim at supporting and preparing conditions for peace negotiations; and ceasefires as a format of an intermediate state of ‘neither peace, nor war’, including as a means of structuring this semi-frozen state to achieve a degree of stabilization. In practical terms, this typology helps clarify (а) the issue of effectiveness – success of failure – of a ceasefire that should not be expected to advance or deliver one type of outcome if one or all of its parties deliberately seek to use it to achieve another type of outcome; (b) the role of the factor of armed violence at the stage of a ceasefire that may achieve its main, underlying goals even if it does not lead to lasting cessation of hostilities.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.