Западные официальные лица и СМИ обвиняют Россию в ухудшении ситуации на мировом продовольственном и энергетическом рынках в связи с проводимой ею специальной военной операцией на Украине. В дополнение к имеющимся ограничениям финансового, дипломатического, политического и другого характера Запад ведёт антироссийскую информационную кампанию, в частности возлагая на Российскую Федерацию основную вину за глобальный продовольственный и энергетический кризисы. На практике в отдельных государствах, регионах мира и в глобальном масштабе кризисные явления наблюдались и до начала СВО, трансформируясь, обостряясь и смягчаясь – в зависимости от совокупности причин. Авторы не отрицают определённое влияние геополитических событий начала 2020-х годов на стабильность энергетической и продовольственной систем, но полагают, что его реальный эффект гораздо ниже, чем утверждают страны Запада. Выгода от спекуляций на локальных и глобальных рынках продовольствия и энергоносителей, эффективность мер «группы семи» по контролю за ценами и ценообразованием, намерение и дальше наращивать санкционное давление на российский топливно-энергетический комплекс, запуск пилотных механизмов по взиманию своего рода ренты с мирового ТЭК в свою пользу, закрепление целей декарбонизации мировой экономики в обязывающих нормативных актах на национальном, региональном и глобальном уровнях – всё это указывает на последовательный характер антироссийских реакционных мер Запада. В перспективе они могут быть использованы против других субъектов мировой политики для достижения западными странами собственных политических и экономических целей. В практическом смысле эти действия обусловливают необходимость консолидации усилий и изменения стратегии России и дружественных ей государств в отношении стран Запада для снижения зависимости от их информационной повестки дня и политических действий по провоцированию кризисов в разных сферах.
Western officials and media accuse Russia, conducting its special military operation in Ukraine, of worsening the situation on the global food and energy markets. In addition to existing financial, diplomatic, political and other restrictions, the West is waging an anti-Russian information campaign, blaming Moscow for the global food and energy crises. In practice, the food and energy crises have long existed in certain states and regions, as well as at the global level, going through transformation, aggravation and mitigation phases, depending on a combination of causes. The authors do not deny a certain impact of the geopolitical events on the stability of the energy and food systems. Yet its real effect is much lower. The profitability of speculations on global and local food and energy markets, the effectiveness of the G7 measures to control prices and pricing, the firm intention to further the sanctioning pressure on the Russian fuel and energy complex, the pilot launch of mechanisms to collect rents from the global fuel and energy complex in favor of the West, the consolidation of the goals of decarbonizing the world economy in binding regulations at the national, regional and global levels indicate that the West’s anti-Russian reactionary measures are of a consistent nature and in the future may be deployed against other actors to achieve their political and economic goals. In a practical sense, this necessitates a consolidation of efforts and a change in the strategy of Russia and its friendly states toward Western countries to reduce dependence on their information agenda and political actions aimed at instigating crises in various spheres.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.