Фененко Алексей Валериевич – кандидат исторических наук, доцент Факультета мировой политики МГУ им. М. В. Ломоносова
Москва
Dr Alexei Fenenko - Associate Professor, School of World Politics, Lomonosov Moscow State University
Moscow, 119991
Материал представляет собой ответ на публикацию И. Истомина и А. Байкова «Сравнительные особенности отечественных и зарубежных научных журналов» во втором выпуске «Международных процессов» за 2015 год. В то время как названные авторы ищут объяснение сравнительно небольшого присутствия работ отечественных авторов в зарубежных изданиях в методологических различиях, настоящая статья стремится выявить идеологические основания, образующие сердцевину американского дискурса по международным отношениям. Отмечается влияние ценностных соображений на перспективы признания в западной научной среде. Сложившаяся в США идеологическая матрица опирается на уверенность в долгосрочной устойчивости сложившегося после распада СССР мирового порядка, убежденность в моральном превосходстве и исторической неизбежности либерально-демократических режимов и глобализированных обществ, согласие с лидирующей ролью Соединенных Штатов в их построении. Автор отмечает, что российское исследовательское сообщество не признает центральные постулаты западных коллег, а значит, дискуссия между ними становится невозможной. Отечественные специалисты в большинстве своем либо уверены в том, что американоцентричный мир скоро ожидает распад, либо исходят из того, что этот процесс уже начался. В отсутствие общей идеологической платформы невозможно сближение методологических позиций. В связи с этим в России оказываются не востребованы столь популярные в США количественные методы, которые опираются на гипотезу относительно долгосрочной устойчивости политической среды. Отечественные исследователи, пережив эпоху «парадигмы освоения» в 1990-х – первой половине 2000-х годов, в последнее время все более явно убеждаются в ограниченности западных представлений о международной среде. В отличие от И.А. Истомина и А.А. Байкова, автор уверен, что сегодня имеет место не интеграция экспертных сообществ, а обратная их ренационализация, причем как в России, так и в США. В результате исчезают каналы диалога между отечественными и зарубежными специалистами.
In the second issue of International Trends in 2015 Igor Istomin and Andrei Baykov published an article “Russian and International Publication Practices”. While it tries to explain the underrepresentation of Russian authors in Western academic journals by analysing the methodological differences between scholarly communities, Alexey Fenenko claims that Russian specialists struggle to get published in the West for ideological reasons. It identifies ideological principles, which determine acceptance in an American discourse on International Relations. They include belief in a long-term stability of the world order, which emerged after the collapse of the Soviet Union, trust in the moral superiority and historical inevitability of liberal democracy and globalization and the acceptance of the U.S. leadership as their principal guarantor. The author, further, argues that the Russian expert community does not share these central axiomatic provisions, advanced by their Western colleagues, therefore, any discussion between them appear to be fruitless. Russian scholars either expect that the American-centric order will disintegrate soon or identify signs of this disintegration, already. An absence of the common ideological framework precludes spillover in the methodological field. Henceforth, Russian academics become reluctant toward quantitative methods so dominant in the U.S., which rest on a hypothesis of long-term sustainability of political landscape. Russian scholars after excesses of uncritical studying of the American mainstream in the 1990s and early 2000s, over the last few years appear to have become disillusioned in the Western understanding of the international affairs. Unlike Istomin and Baykov, the current article expects growing renationalization rather than integration of expert communities both in Russia and the United States. As a result much of the channels for dialogue between Russian and American scholars are destroyed.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.