Глобализацию можно определить как процесс, в котором роль внешних факторов, влияющих на национальную экономику, возрастает, а национальные ограничения, препятствующие формированию глобальных рынков, уступают место новым международным правилам экономического поведения. Этот процесс включает три компонента: международное разделение труда, интернационализацию производства и новые модели политических отношений. Среди таких политических факторов отдельно следует отметить триумфальное шествие неолиберальной экономической концепции, получившей широкое признание отчасти в результате крушения режимов с командной экономикой советского типа в Центральной и Восточной Европе.
        Тем не менее, пока процессу глобализации не удалось оправдать возложенные на него ожидания превращения в процесс поистине «глобального» охвата и колоссальных дивидендов, которые глобализация, как предполагалось, должна была принести как развитым, так и развивающимся государствам. Основу критики процесса глобализации составляет ее неравномерный характер, а именно доступность ее плодов лишь для развитых постиндустриальных государств и неспособность менее развитых субъектов мировой экономики в полной мере участвовать в деятельности глобальных рынков. Более того, глобализация практически не затронула рынки труда, сельскохозяйственной продукции и высоких технологий, имеющие исключительно важное значение. Такого рода диспропорции таят в себе опасность экономических и социальных потрясений, которые могут случиться, когда процесс либерализации затронет глобальные рынки в этих секторах.

        Одним из наиболее значимых событий прошлого десятилетия стал рост значения кооперативных стратегий в международной политике. Он стал проявляться в развитии мировых процессов либерализации торговли, ставшем следствием деятельности ВТО, все более позитивном отношении субъектов принятия политических решений к тому влиянию, которое оказывают прямые иностранные инвестиции на развитие национальной экономики стран мира и в успешной деятельности целого ряда региональных экономических организаций. Это может объясняться одновременным появлением новых международных акторов/участников мирополитического взаимодействия (таких как ТНК и транснациональные банки, неправительственные организации и субнациональные административные образования) и возросшим вниманием к глобальным общественным благам (таким как мир и стабильность международной торгово-финансовой системы, охрана окружающей среды и культурного наследия, различных международных организаций и режимов). «Новые» акторы играют значимую роль в обеспечении доступности глобальных общественных благ и стимулировании сотрудничества в достижении своих целей, как между собой, так и между «новыми» и традиционными акторами (какими являются государства).
        Различные школы международной политэкономической мысли приходили к различным выводам относительно изменения степени кооперативности между участниками мирополитического взаимодействия. Эти различия определяются тем, на каких аспектах международного экономического взаимодействия – относящихся к концепциям «борьбы» (националистская, марксистская школы) или «рынка» (либеральная экономическая школа, школа рационального выбора) – делается акцент при анализе.

        ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ

        Основным следствием процесса глобализации, являющимся формой глобальной гегемонии корпоративного капитала, стало появление у «глобальных акторов» (ТНК, международные финансовые институты, сверхдержавы) способности влиять на экономические, политические, социальные и культурные процессы, происходящие как на международной арене, так и внутри национальных государств. Хотя интернационализацию в чистом виде можно назвать «прогрессивным» экономическим явлением глобального масштаба, процесс глобализации должен контролироваться и сдерживаться ввиду различных диспропорций, которые он создает в социально-экономическом, технологическом и политическом измерениях международного развития. Во-первых, глобальный корпоративный капитал разделил международное социально-экономическое пространство на два мира – «контролирующих» (ТНК и страны их происхождения) и «контролируемых» (развивающиеся страны). Во-вторых, ТНК выигрывают от существования национальных границ, обуславливающих наличие колоссальных различий в уровне заработной платы, качества жизни и условиях труда, существующих между развитыми странами и странами «третьего мира». В-третьих, ТНК и страны их происхождения – мировые лидеры – сосредоточили в своих руках инструменты (такие как подавляющая военная мощь, оружие массового уничтожения и т.д.), позволяющее им поддерживать существующие экономические диспропорции и расширять сферу влияния глобальной культуры, адаптированной в соответствии с нуждами ТНК. Это создает стимул для сил антиглобализма вести с этим процессом «асимметричную войну»; терроризм является в этой связи одним из наиболее сокрушительных ответов на возникающие в результате процесса глобализации диспропорции.

        ПОЛНЫЙ ТЕКСТ СТАТЬИ

         Внешнеполитическая «доктрина Буша», разработанная в США как следствие террористических актов 11 сентября, стала, по сути, «отпрыском» двух основных подходов к роли Соединенных Штатов в постбиполярном мире: либерального интервенционизма и империалистического унилатерализма. В рамках первого подчеркивается необходимость укрепления демократических идеалов и ценностей по всему миру и право Соединенных Штатов использовать силу для решения проблем недемократического правления и несоблюдения прав человека. Последний называет основной целью политического истеблишмента Соединенных Штатов отстаивание национальных интересов и подчеркивает важность экономического и военного преобладания США, обеспечившее Вашингтону обширное пространство для маневрирования на международной арене. «Унилатералисты» призывают в меньшей степени полагаться на международные договоры и режимы и подчеркивают необходимость превентивных действий при противодействии различным угрозам национальной безопасности Соединенных Штатов. Администрация Буша внесла радикальный компонент в синтез этих двух подходов высказываниями такого рода, как
        «кто не с нами, тот против нас» или «состав коалиции определяется возложенной на нее миссией, а не наоборот».
        До тех пор пока США будут руководствоваться таким видением мирового порядка, поиск союзников с целью создания противовеса Соединенным Штатам в мировых делах будет для Российской Федерации контрпродуктивной альтернативой. В реальности же, Россия, похоже, получает от проводимого в настоящее время Соединенными Штатами внешнеполитического курса ряд важных дивидендов в области безопасности.

        Диверсионно-террористическая война получила развитие в начале XX века и стала средством ведения асимметричного военного конфликта. Появление такого типа войны стало главным образом реакцией на потребность нанести поражение противнику, обладавшему подавляющим превосходством в обычных вооружениях и живой силе. Главной мишенью диверсионно-террористической войны являются гражданские объекты, при этом террористы избегают открытых столкновений с регулярными армейскими подразделениями. Элементы, ведущие такого рода войну, стремятся к возбуждению общественного недовольства степенью защищенности гражданского населения, обеспечиваемой правительством страны. В основе их стратегии лежит эффект неожиданности, эта стратегия заимствовала многие элементы из арсенала партизан и политических террористов. Тем не менее, ввиду своей масштабности, диверсионно-террористическая война не равнозначна политическому террору. Она также явно отличается от партизанской войны, ведение которой на территории противника и, особенно, в больших городах невозможно. В первое десятилетие XXI века произошла «интернационализация» диверсионно-террористической войны, источник морального оправдания, равно как и мобилизации новых сторонников для ведения такого рода войн кроется в непримиримости радикального исламизма, финансовую поддержку которому оказывает ряд арабских государств.

Наша сеть

Форум крепит сообщество

Persona grata

Лики и личности

Двое русских – три мнения

Дискуссии

Рукописи не горят

Рецензии