Главная | Новости | Для авторов | Редакционная коллегия | Архив номеров | Отклики | Поиск | Публикационная этика | Прикладной анализ | English version
Текущий номер. Том 13, № 4 (43). Октябрь-декабрь 2015
Реальность и теория
Аналитические призмы
Фиксируем тенденцию
Двое русских – три мнения
Рецензии
Persona Grata
Бизнес и власть
Рейтинг@Mail.ru
Rambler's Top100
Балтийский Исследовательский Центр
Сайт Содружество
Институт права и публичной политики / Institute of Law and Public Policy
 

     

В этом разделе публикуются отклики читателей на материалы, появлявшиеся ранее на страницах журнала «Международные процессы». Мы приглашаем всех желающих к продолжению дискуссии. Ваши суждения и оценки можно присылать по адресу info@obraforum.ru.

Просим с пониманием отнестись к тому, что редакция лишена возможности вступать с читателями в переписку и сообщать о причинах согласия или отказа в публикации Вашего отклика в печатной или электронной версии «Международных процессов».


Письмо в редакцию

Зобнин Алексей (Иваново)
О ФУНКЦИОНАЛЬНОМ АСПЕКТЕ МЕХАНИЗМОВ СНЯТИЯ ВНУТРЕННЕЙ НАПРЯЖЁННОСТИ В СТРУКТУРАХ НАТО


        Уважаемая редакция!
        В первом номере Вашего журнала за 2005 г. была опубликована статья Павла Гудева «Механизмы внутреннего урегулирования кризисов в историко-политической практике НАТО»1. Анализ изложенного в ней материала привёл нас к некоторым размышлениям, которыми хотелось бы поделиться с читателями.
        Мы всецело поддерживаем позицию автора касательно того, что «с годами в НАТО сложился определённый механизм урегулирования «внутренних кризисов», периодически случавшихся в отношениях между Соединёнными Штатами и их западноевропейскими партнёрами»2. Этот механизм был представлен на различных уровнях трансатлантических отношений, но не всегда проявлял себя адекватно изменяющимся мирополитическим условиям.
        При анализе тенденций в историко-политической практике Североатлантического альянса автор широко использует понятие «внутренний кризис» или «кризис доверия», что выглядит, с нашей точки зрения, не совсем обоснованным.
        Во-первых, если использовать данный термин в традиционном значении как «резкое, внезапное ухудшение отношений сторон»3, то в действительности речь не может идти о полном разрыве американо-европейских отношений. Даже в 1966 г., когда Франция официально вышла из военной структуры НАТО, переговорный процесс не прекращался ни на минуту.
        Во-вторых, необходимо разграничивать публичный политический дискурс между лидерами ведущих стран-членов альянса от «кулуарной дипломатии», которая ведётся даже в самом невыгодном и безвыходном положении. При открытом политическом дискурсе публичный разрыв отношений оставлял в «выигрыше» обе стороны, повышая рейтинги президентов и статус государств на мировой арене.
        Таким образом, Павел встал на позиции советских исследователей, которые не раз предвещали распад альянса, переполненного «межимпериалистическими противоречиями», приводившими к череде «внутренних кризисов» в НАТО4.
        Речь, вероятно, может идти о конфликте с ненулевой суммой, хотя для нас более предпочтителен термин «внутренняя напряжённость отношений».
        Раскрывая сущность механизма внутреннего урегулирования «кризисов», Павел уделил внимание двум аспектам этого весьма сложного явления - структурному и ситуационному. Под первым он понимал внутриорганизационный анализ сложившейся «кризисной ситуации» в НАТО в рамках созданных временных комитетов («Комитет Л. Пирсона» и Комитет «трёх волхвов») и адекватный ответ на «политические вызовы времени». Второй аспект (ситуационный) связывался автором с успешными попытками руководства альянса «сгладить противоречия между союзниками, используя тезис о «советской угрозе» в качестве объединяющего фактора»5. При этом механизм выступал как случайный регулирующий фактор, зависящий от состояния советско-американских отношений, что вряд ли можно назвать механизмом в прямом смысле слова.
        При обращении к проблеме эволюции вышеуказанного средства Павел спустился к анализу развития структур, а не механизмов внутреннего урегулирования «кризисов» в практике НАТО, оставив за пределами историко-политического анализа функциональный аспект исследуемого явления*.
        Под функциональной составляющей механизма снятия напряжённости мы понимаем формы социально-политической коммуникации, с помощью которых идёт «смягчение» внутриорганизационных конфликтных ситуаций, в частности, переговоры, консультации и обмены мнениями.
        Автор весьма оправданно обратил внимание и зафиксировал факт разработки в рамках структур альянса методики использования политических консультаций как синтетической формы политической коммуникации, представляющей собой открытый диалог, ориентированный на взаимное информирование о деятельности сторон, выработку стратегий совместного действия, эффективный контроль за исполнением ранее принятых политических соглашений.
        Следует отметить, что политические консультации как разновидность взаимодействия традиционных акторов международных отношений были разработаны не в рамках Североатлантического альянса, а привнесены в его структуры госсекретарём США Дином Ачесоном, имевшим обширный опыт их использования в масштабе администрации Гарри Трумэна, где подобные формы заменяли традиционные политические переговоры и показали свою максимальную эффективность в условиях административно-корпоративного сотрудничества.
        Эта эффективность информационного обмена заставила руководство НАТО сделать политические консультации оформленным и легитимным способом поддержания стабильности в организации. Именно «Комитет Л. Пирсона», а затем Комитет «трёх волхвов» разработали и узаконили принципы проведения политических консультаций, которые способствовали бы максимальной открытости интересов сторон и эффективному взаимодействию по спорным вопросам.
        Среди подобных принципов следует выделить легитимность, эффективность, открытость интересов сторон, регулярность, общность проблем, прогнозируемость, гибкость консультационных стратегий, общность предмета консультаций и т.п.
        Все вышеназванные принципы и составляли сущность механизма снятия напряжённости в НАТО. Они постоянно эволюционировали по иерархической вертикали. Так, к примеру, в 1950-е гг. основополагающим принципом функционирования системы трансатлантических консультаций был признан принцип легитимности, в 1960-е гг. – общность проблем, в 1980-е – регулярность, в 1990-е гг. - эффективность. Выбор ключевого принципа зависел от характера, причины и глубины напряжённости отношений.
        В настоящее время есть необходимость говорить о формировании Системы международно-политических консультаций (СМК) не только в рамках НАТО, но и в системе коллективной безопасности. СМК стала выступать в качестве реальной альтернативы переговорному процессу. В частности, следует отметить, что Система международно-политических консультаций положена в основу деятельности образованного в 2002 г. Совета Россия-НАТО.
        Главное преимущество политических консультаций перед международными переговорами - это возможность участников СМК воздействовать на позиции своих противников / сторонников посредством применения в процессе консультации информационного воздействия.
        В этой связи весьма сомнительным выглядит утверждение автора о неизменности характеристик механизмов внутреннего урегулирования «кризисов» в НАТО вплоть до настоящего времени.
        В действительности именно функциональная сущность механизма подверглась эволюции в большей степени, поскольку она представляла «защитный пояс» вокруг «ядра» целей и задач организации. Этим и можно объяснить факт того, что ни один из «кризисов» не смог сокрушить альянс.
        В целом эволюцию функционального аспекта механизмов снятия напряжённости в НАТО можно представить следующим образом: 1) политические консультации как административно-корпоративная форма социально-политической коммуникации; 2) трансатлантические консультации как средство снятия внутренней напряжённости; 3) международно-политические консультации как альтернатива переговорному процессу в системе коллективной безопасности.
        Таким образом, шёл процесс перенесения механизма политических консультаций с национального уровня на наднациональный (мирополитический). Этот феномен в мировой политике и международных отношениях можно обозначить как «функциональное расширение» коммуникационных механизмов.


Примечания:
      1Гудев П. Механизмы внутреннего урегулирования кризисов в историко-политической практике НАТО // Международные процессы. Т. 3. № 1 (7). Январь-Апрель 2005. С. 72-78.
      2Там же. С. 72.
      3Лебедева М. М. Политическое урегулирование конфликтов: Учебное пособие. М.: Аспект Пресс, 1999. С. 268.
      4См., например: Халоша Б. М. Военно-политические союзы империализма. Основные особенности и тенденции развития в 70-х – начале 80-х годов. М., 1982; Улин С. А. Кризисные явления в НАТО // США – экономика, политика, идеология. 1986. № 4. С. 14-23.
      5Гудев П. Указ. соч. С. 73.
      *Здесь автор, видимо, попал под влияние исследовательской работы, написанной коллективом аналитиков Североатлантического Совета в начале 1960-х гг. См.: The evolution of NATO political consultation, 1949-1962, NATO Archives, NHO/63/01 (дата посещения 08.06.2005).
 © Научно-образовательный форум по международным отношениям, 2003-2016